Страница 37 из 63
Иосиф испросил тело Иисуса и положил его в своем новом гробе, ибо Ему подобало выйти из гроба, как из чертога. Сокрушивший державу смерти и отверзший врата рая людям, Господи, слава Тебе!
Днешний день тайно великий Моисей прообразоваше глаголя: и благослови Бог день седьмый. Сия бо есть благословенная суббота, сей есть упокоения день, воньже почи от всех дел Своих Единородный Сын Божий…
Великий Моисей таинственно предвосхитил нынешний день, когда сказал: «И благословил Бог седьмый день» [755]. Ибо это благословенная суббота, это день покоя, когда Единородный Сын Божий почил от всех дел Своих.
Литургия Великой субботы начинается с вечерни, которая относится уже к самому празднику Пасхи [756]. Вечерня включает в себя чтение пятнадцати паремий — ветхозаветных текстов, которые в ранней Церкви воспринимались как прообразы смерти и Воскресения Христа Спасителя. Паремиям предшествуют стихиры, посвященные победе Христа над адом; в этих стихирах, как и в памятниках раннехристианской литературы, посвященных теме сошествия Христа во ад (в частности, в «Евангелии Никодима», а также в гимнах преп. Ефрема Сирина и кондаках преп. Романа Сладкопевца), ад персонифицирован:
Днесь ад стеня вопиет: уне мне бяше, аще бых от Марии рождшагося не приял: пришед бо на мя, державу мою разруши, врата медная сокруши; души, яже содержах прежде, Бог сый воскреси… [757]
Сегодня ад стонет и вопит: лучше было бы мне не принимать Родившегося от Марии, ибо, найдя на меня, Он разрушил мою державу, сокрушил медные врата, а души, которыми я прежде владел, Он как Бог воскресил.
Днесь ад стеня вопиет: разрушися моя власть, приях мертваго яко единаго от умерших; Сего бо держати отнюдь не могу, но погубляю с Ним, имиже царствовах; аз имех мертвецы от века, но Сей всех воздвизает… [758]
Сегодня ад стонет и вопит: разрушена моя власть, я принял Мертвого, как одного из умерших, но удержать Его никак не могу и теряю вместе с Ним тех, над кем царствовал: я от века содержал мертвецов, но вот, Он всех воскрешает.
Днесь ад стеня вопиет: пожерта моя бысть держава, пастырь распятся, и Адама воскреси; имиже царствовах лишихся, и яже пожрох возмогий, всех изблевах. Истощи гробы распныйся, изнемогает смертная держава… [759]
Сегодня ад стонет и вопит: поглощена моя держава, Пастырь распят и Адама воскресил; тех, над кем царствовал, я лишился, и кого смог поглотить — всех извергнул. Распятый опустошил гробы, и держава смерти обессилена.
Еще раз с новой силой утверждается мысль о том, что ад сделался пуст, истощился, лишился всех своих обитателей после того, как в него сошел Христос. На этой победной ноте заканчивается «пасха распятия» — литургическое воспоминание смерти и погребения Христа Спасителя. После чтения паремий служба окончательно приобретает характер «пасхи воскресения». Заканчивается путь, которым Триодь постная вела верующего на протяжении десяти недель: от покаяния великопостных служб к воспоминанию страстей Христовых, смерти и погребения Спасителя, и через это воспоминание — к празднованию Воскресения Христова.
Триодь цветная
Пасхальной полунощницей, совершаемой прямо перед началом пасхальной утрени, начинается Триодь цветная (греч. Pentikostarion), обнимающая период от Пасхи до 1–й недели по Пятидесятнице. В Триоди цветной гораздо меньше оригинального материала, чем в Октоихе и Триоди постной: значительная часть текстов заимствована в Триодь цветную из Октоиха. Основной темой Триоди цветной является Воскресение Христово; во многих текстах, посвященных этому событию, говорится о победе Христа над адом.
Основное содержание празднования Воскресения Христова как перехода от смерти к жизни [760], заключено в Пасхальном каноне преп. Иоанна Дамаскина, исполняемом на пасхальной утрене:
Воскресения день, просветимся людие: Пасха, Господня Пасха! От смерти бо к жизни, и от земли к небеси, Христос Бог нас приведе, победная поющия [761].
День Воскресения, просветимся, люди! Пасха, Господня Пасха! Ибо от смерти к жизни и от земли к небу Христос Бог привел нас, воспевающих победную [песнь].
Небеса убо достойно да веселятся, земля же да радуется, да празднует же мир, видимый же весь и невидимый: Христос бо воста, веселие вечное [762].
Небеса да веселятся достойно, земля пусть радуется, а весь видимый и невидимый мир пусть празднует, ибо воскрес Христос — веселие вечное.
Ныне вся исполнишася света, небо же и земля и преисподняя, да празднует убо вся тварь востание Христово, в немже утверждаемся [763].
Ныне все наполнилось светом — небо, земля и преисподняя; пусть все творение празднует воскресение Христово, в котором она утверждена [764].
Безмерное Твое благоутробие адовыми узами содержимии зряще, к свету идяху Христе, веселыми ногами, Пасху хваляще вечную [765].
Увидев Твое безмерное милосердие, о, Христос, удерживаемые узами ада радостно побежали к свету, восхваляя вечную Пасху.
Спасе мой, живое же и нежертвенное заколение, яко Бог Сам Себе волею привед Отцу, совоскресил еси всероднаго Адама, воскрес от гроба [766].
Спаситель мой, живая и незакалаемая жертва, Ты, как Бог, Сам Себя добровольно приведя к Отцу, воскресил вместе с Собою родоначальника всех Адама, воскреснув от гроба.
Аще и во гроб снизшел еси Безсмертне, но адову разрушил еси силу, и воскресл еси яко победитель Христе Боже… [767]
Хотя Ты, Бессмертный, и сошел в могилу, но разрушил силу ада и воскрес как победитель, Христос Бог.
Смерти празднуем умерщвление, адово разрушение, иного жития вечнаго начало… [768]
Мы празднуем умерщвление смерти, разрушение ада, начало иной, вечной жизни.
Христос воскресе, смерть поправый, и мертвыя воздвигнувый, людие веселитеся [769].
Христос воскрес, поправ смерть и воскресив мертвых: люди, веселитесь!
Христос Новая Пасха, Жертва живая, Агнец Божий, вземляй грех мира [770].
Христос — новая Пасха, Жертва живая, Агнец Божий, берущий на Себя грех мира.
Днесь всяка тварь веселится и радуется, яко Христос воскресе, и ад пленися [771].
Сегодня все творение веселится и радуется, ибо Христос воскрес — и ад пленен.
Днесь Владыка плени ада, воздвигнувый юзники, яже от века имяше люте одержимыя [772].
Сегодня Владыка творения пленил ад, воскресив узников, которых он от века держал в жестоком заключении.
Воскресение Христово, таким образом, переживается как событие космического масштаба, имеющее отношение не только ко всем людям, но и ко всему тварному бытию. По учению апостола Павла, воспринятому восточно–христианской традицией, тварь «покорилась суете не добровольно», но в результате грехопадения человека: вместе с человеком она «стенает и мучится доныне», но ожидает освобождения «от рабства тлению в свободу детей Божиих» [773]. Толкуя эти слова апостола, св. Иоанн Златоуст говорит: «Что значит»тварь покорилась суете»? Что она стала тленной. Ради кого и из‑за чего? Из‑за тебя, человека. Ибо, поскольку ты получил тело тленное и страстное, земля подпала проклятию… Но она… освободится от рабства тлению, то есть, уже не будет тленной, но последует благообразию твоего тела» [774]. Иными словами, тварь станет нетленной тогда, когда нетленным станет человек. А надежда человека на нетление зиждется на Христе, Который умер и был погребен, но не подвергся истлению, открыв путь к нетлению всему человеческому роду, а следовательно — и всей твари. Таким образом, искупление человека, совершенное Христом, имеет прямое отношение к судьбе тварного мира.
Не только материальный мир («видимый»), но и мир духов («невидимый») призывается автором Пасхального канона к ликованию. С момента отпадения диавола и демонов от Бога мир невидимый оказался разделенным на область присутствия Божия и область власти диавола — пусть неполной, относительной, ограниченной, но все же вполне реальной власти над душами людей. В ветхозаветной традиции ад воспринимался как место отсутствия Бога: «шеол» — «земля забвения», «место тления», где обитают мертвые, о которых Бог не помнит, от Которых Он скрывает Свое Лицо, где не возвещается милость Его и истина Его [775], где о Нем вообще не вспоминают [776]. После сошествия Христа во ад в судьбе ада наступает перелом: Христос наполнил его Своим присутствием — спасительным для уверовавших в Него и гибельным для всех, кто воспротивился Ему, прежде всего для диавола и демонов. Отныне ад — уже не место забвения и богооставленности, но место, где Бог так же присутствует Своей любовью, как и в раю. Впрочем, любовь Божия, являющаяся источником радости и ликования для достигших Царства Небесного, для жителей преисподней становится источником непрестанного мучения. В VII веке это понимание ада (геенны) будет с особой силой выражено преп. Исааком Сириным: «Неуместна никому такая мысль, будто грешники в геенне лишаются любви Божией… Но любовь силой своей действует двояко: она мучает грешников…