Страница 23 из 41
— Наконец старшие братия стали настаивать на том, чтобы Силуан был удален из обители, и Пахомий, обличив при всех неправильность жизни недостойного инока, объявил ему, что он должен оставить монастырь. Тогда заявило себя в душе юноши преобладающее духовное стремление. С отчаянием припал он к ногам Пахомия и умолял не выгонять его, обещая, что совершенно исправит жизнь свою. Трудно было Пахомию поверить искренности несколько раз уже не оправдавшихся обещаний... но один из его лучших учеников — Петроний не мог вынести зрелища скорби сокрушенно-раскаивающегося брата; сострадательная любовь внушила ему доверие к его порыву, и он поручился за него, и просьбами своими удержал несчастного в обители на своем попечении.
И не ошиблась чуткая, вещая любовь. Силуан как бы преобразился. Смиренное сознание своей виновности так глубоко проникло его душу, что он не смел подымать глаза на братий; вместо празднословия он почти замолк и приник до такой степени, что без позволения не дерзал срывать травку... Обильные слезы выражали умиленное и сокрушенное состоите его духа, — и ревность его не ослабевала. Утомясь иногда в поздние часы дня, он садился на полу своей кельи и еще трудился над плетением циновок.
— "Могу ли не плакать я, — говорил он братии, — когда святые иноки прислуживают мне, тогда как я должен лобзать самый прах, попираемый ими... Я из комедиантов принят в число подвижников, познал истину, и до того вознерадел о своем спасении, что едва не выгнали меня из монастыря... Я страшусь, чтобы не разверзлась подо мною земля и не поглотила меня. Я вижу неизмеримость моих грехов и готов отдать жизнь, только бы получить прощение"...
Видя такое искреннее покаяние, Пахомий признал и засвидетельствовал перед всеми его высоту. И Сам Господь прославил драгоценнейшее для Него — покаяние человека... Когда через восемь лет Силуан скончался, то преподобному Пахомию было открыто в видении, как множество сил небесных сретало душу его и представило к Господу, как жертву избранную и плод победы любви над грехом.
16-ГО ЧИСЛА
Святого Николая Мистика, патриарха Константинопольского
Название Мистика (старшего члена тайного совета) указывает, что он служил при дворе (Греческом); после того был иноком и за строгую жизнь возведен в патриарха в 895 году. Неуклонный блюститель постановлений Церкви, он не побоялся открыто обличать неправильное вступление в 4-ый брак императора Льва с Зоей — в 901 году. Отрешил от сана пресвитера, совершившего противозаконный брак, а императору воспретил вход в храм, за что был лишен кафедры и заточен в монастырь. По смерти Льва (911 г.) возвращен на кафедру и скончался в 930 году, до конца управляя церковными делами. Оставил после себя разные сочинения (О них см. "Учен. об Отц. Церк." Фил., Черниг. apxиeп., ч. III, § 293).
Св. муч. Авдиисуса, Авделая и других, в Персии
По условиям мира, заключенного в июне 363 года между Римскою империей и Персией, последняя приобрела пять провинций за рекою Тигром, в большинстве населенных христианами, и потому правительство Персидское нашлось вынужденным дать больше прежнего свободы христианам и в старых областях. По Сирским известиям, кафедру Селевкий-Ктезифона занимал в это время Тамуза, о коем, кроме имени, иных сведений не сохранилось. Лет двенадцать продолжался покой церкви, как возобновилось гонение по следующему поводу. Авдиисус, епископ области Каскарской в Вавилонии, вероятно города Бизетуна, имел племянника Диакона, которого за развратную жизнь лишил сана. Бывший Диакон, желая отмстить, отправился в Сузу, где находился тогда царь, и донес ему, что "в провинции Каскарской живет глава христиан, по имени Авдиисус (Ebedjesu), и при нем священник Авделай (Abdalaha). Они имеют сношения с Римскими соглядатаями, сообщают им о внутренних делах Персии и пишут императору обо всем, что происходит на востоке. Указы твои пренебрегают, слова твои осмеивают и не исполняют, солнце и луну, огонь и воду не признают за богов и смеются над ними". Царь тотчас велел Ардширу, правителю Адиабены, схватить епископа и его пресвитера и посредством пыток довести до сознания. Почему Авдиисус и Авделай были приведены в некое населенное место близ города Бет-Лапета и подвергнуты допросу.
На вопрос "кто они", отвечали: "мы — христиане", и затем на речь, что если они христиане, то, значит, и враги царя, сказали: "нет, он — наш враг, потому что ненавидит истинного Бога и убивает истинных почитателей Его". На требование говорить понятнее, если не хотят умереть поносного смертью, они сказали: "мы любим истину и не позволяем себе обольщаться ложью; а ты довершай свое плутовство. Пусть нас постигнет всякая смерть, какую ни придумает твоя алчность; мы с радостью умрем ради Бога". Дальнейшее обвинение в сношении с Римлянами Авдиисус совершенно отверг, а относительно непочитания Персидских богов выразился, что об этом не следует и говорить, так как они — совершенно иной веры. Тогда палачи каждого связали тремя веревками, так что одна тесно обхватывала ребра, другая ляжки, третья голени, и под всякую веревку вложили дерево, которое ворочали и тем постепенно закручивали ее так, что трещали кости и жилы. Руки были связаны назад. В продолжение этих пыток им повелевалось почтить солнце, бога государева, и выдать тайны императора. И так как исповедники веры пребыли непоколебимыми, то пытки возобновлялись семь раз и, наконец, полумертвых снесли в тюрьму. И здесь не допускали к ним никого и давали им хлеб и воду только для поддержания жизни: но целые шесть дней они не могли употреблять грубой пищи и истлевали голодом.
Наконец одна сострадательная вдова, не смотря на запрещение, спустила им чрез небольшое оконце тюрьмы более пригодную и укрепляющую пищу, которой и подкрепились они, благодаря Бога. О положении заключенных Ардшир донес царю, присовокупив, что, не смотря на всякого рода пытки, обвиняемые не сознаются в преступлениях. Царь, полагая, что этого можно достигнуть и иным путем, позвал обвинителя и спросил его, есть ли в Каскаре и еще подозрительные христиане? Предатель указал ему на Каскарского епископа Авду, тамошних священников и Диаконов. Тогда царь поручил ему привести их, давши для сего отряд воинов (десять конных и двадцать пеших). Между тем Авда, нисколько не предчувствуя готовящихся ему испытаний, со своими священниками и диаконами оставил город для исправления церковных дел вне его. Он находился в некотором христианском селении, когда вступили туда посланные воины и схватили как его, так и сопровождавших его; всех схваченных было двадцать восемь, в том числе семь дев, посвятивших себя Богу. В оковах они были приведены в Леду, где находился царь, который и поручил сановнику вместе с двумя магами расследование.
Судьи спросили: "для чего вы держитесь заблуждения, обольщаете души невежественных людей и вносите развращение своим льстивым учением?" На это отвечал Авда: "мы с полною уверенностью идем прямым путем, и всякий, присоединяющийся к нам, поступает разумно, идет не впотьмах и не блуждает, потому что идет в свете, слушает нас в прекрасной надежде на будущую жизнь и отстает от заблуждения своего". Когда же за сим сановник велел им кланяться солнцу, потому что в противном случае поступит с ними на основании данных ему полномочий, то Авда сказал: "ни царь твой и его повеление, ни ты и твоя власть, ни бичевания не в состоянии отлучить нас от любви и милости Бога нашего и от нашей истинной веры в Иисуса Христа. Никогда не станем поклоняться творению, солнцу, вместо Творца его, и всевышнего и святого Царя не переменим на, какого бы то ни было, ничтожного и безбожного царя". Эта решительная речь возбудила гнев судьи, и он велел, повергши на землю, дать всякому из них по сотне ударов бичом. Затем сказал исповедникам: "как вы осмеливаетесь уничижать Сапора, царя царей, того, который подобно Богу владычествует над тварями?" Авда отвечал: "Сапор есть не что иное, как человек, и подвержен всем человеческим слабостям и недостаткам; он ест и пьет, как всякий другой, одевается, трудится и утомляется, бывает радостен и печален, слаб и болен, и, наконец, должен умереть.