Страница 18 из 41
Послужив этому делу, преп. Illio пожелал жить отшельником и с благословения католикоса Евлавия направил свой путь на запад от Мцхета — в непроходимый дебри лесные. Здесь, в пустыне, защищенной отвесными и совершенно крутыми стенами песчаной горы от взора людского, Illio поселился в тесной пещере, едва достаточной, чтобы укрыться в ней... Трудное подвижничество предстояло одинокому, беспомощному борцу среди суровой, дикой пустыни, но чудным Промыслителем о нем был Тот, к Кому он постоянно обращался с молитвою: "Господь — просвещение и Спаситель мой; кого убоюсь? Господь — Защитник жизни моей, — кого устрашусь?" В скале открылся родник, источающий для отшельника воду, а с пищею прилетал к нему голубь...
Этот-то голубь, по изволению Божьему, определившему не оставлять под спудом благодатный светильник, открыл людям жилище Иллио... Некто — Евагрий, знатный царедворец, охотясь по обыкновению за рекою Курою, проследил за голубем, носящим пищу отшельнику, и нашел его, погруженного в молитву, с воздетыми к небу руками... Он был так поражен встречею с этим укрывшимся от мира человеком, молитвенно предстоящим в пустыне пред лицом Единого Бога, что внезапно сознал и в себе отречение от всего мирского и стал подвизаться в пещере под руководством отшельника, всецело предавшегося Богу...
С этих пор о Иллио стало известно и другим людям в окружности. Многие стали селиться близ него и таким образом собралось до 25-ти добровольных пустынножителей... На избранном по откровению блаженному Иллио месте выстроили они церковь во имя образца пустынножителей — Иоанна Крестителя. Впоследствии царь Парсман VI, навестивший бывшего любимца своего Евагрия в пустыне и с благоговением отнесшийся к подвижнику Иллио, подарил ему землю под монастырь и доставил значительные средства для построения храмов[xcv]. — Число братии новой обители возросло до 2000, для которых не было уже более свободных мест в ущельях, и они селились за ущельем, на востоке и на западе за рекою Курою, где впоследствии образовалась обширная Квайтахевская лавра.
Здесь подвизался и прославился даром чудотворений блаженный Иллио. Здесь навестил его бывший учитель его Иоанн Зедазнийский и, погостив три дня, имел отраду удостовериться в высокой степени духовного совершенства новых иноков.
Но стремление к полному уединению преобладало в душе Иллио. Он оставил основанную им обитель, простился с братией назидательнейшим словом, оставил для них 160 письменных поучений и, прервав всякое сообщение с миром, обрек себя на затворническую жизнь в темной, глубокой пещере Пища святому спускалась туда по веревке.
Кто может постичь и исчислить несказанные подвиги этого ангела в человеческом теле, духом предвосхитившего общение с Богом, т. К. рай на земле... Потому и для выражения подобного душевного состояния нет слов на человеческом языке.
Предузнав о времени своей кончины, Иллио пожелал принять иерея со святыми Дарами. Сам Иоанн Зедазнийский пришел к нему и пребыл с ним до той чудной минуты, когда Иллио, причастясь св. Тайн и воскликнув: "В руки Твои, Господи, предаю дух мой! Прими душу мою, дарованную Тобою!" — кончил свое земное житие.
Тело его было погребено в той же пещере, где он скончался. Бывший возлюбленный учитель его, Иоанн Зедазнийский и любимый из учеников его — Евагрий обвили подвижника в его же одежды и предали земле в то время как сверху, вокруг отверстия пещеры раздавалось надгробное, напутственное пение иноков, собравшихся присутствовать при погребении великого затворника, теперь предстоящего перед Богом молитвенника и о них самих.
И был он по смерти сильным помощником и покровителем в бедах и скорбях всех, с верою поклонявшихся гробу его.
10-ГО ЧИСЛА
Святой Таисии Младшей
Скитские отцы Иоанн Колов и брат его Даниил ревновали не только о своем спасении, но и о спасении других. Иоанн Колов говорил: "нельзя строить дома с верха, а начинают с основания". Что же это за основание? "Основание — любовь к ближнему, заботливая о его спасении", говорит авва. По этой-то любви авва любил говорить и делать полезное для других. Этой-то любовью возвращена была к Господу сбившаяся с доброго пути Таисия.
Таисия была дочь богатых и добрых родителей: они учили ее добру и их уроки не были бесплодными в душе дочери. Оставшись сиротою, она обратила свой дом в приют для странников. Особенно находили у нее покой иноки скитские, посылавшиеся старцами по разным нуждам в город. Так не малое время принимала она со щедрой любовью пустынных отцов. Наконец средства ее очень уменьшились. Пришлось самой знакомиться с нуждами и горечью нищеты. Явились к молодой девушке дурные люди и она, потеряв невинность, стала промышлять блудом в Александрии. Скитские старцы, услышав о том, сильно горевали о порче бедной девушки. В общем собрании сказано было Иоанну Колову: "тебе Бог дал мудрость; сестра Таисия, столько благотворившая нам и которой должны мы оказывать любовь за ее добро, слышно, живет худо; потрудись, авва, побывать у нее и поговорить ей, не придет ли она в себя". Авва отправился. Прибыв в дом Таисии, просил он прислужницу сказать о нем госпоже Таисии. "Вы иноки объели и обобрали ее", отвечала с гневом старая прислужница. Авва перенес брань с кротостью. "Доложи госпоже", сказал он ласково, "что могу я доставить ей хорошие вещи". Та доложила. "Да, очень может быть, сказала Таисия; иноки ходят по берегу моря и им попадаются дорогие вещи, жемчуг, каменья: пусть взойдет". Авва, войдя, сел около Таисии и, взглянув на нее, залился слезами. "О чем ты плачешь, авва?" тревожно спросила Таисия.
"Вижу, — отвечал авва, — сатана играет на щеках и в очах твоих: как не плакать мне!" Услышав это, Таисия, так много любившая прежде добро, почувствовала мерзость новой жизни своей[xcvi]. "Есть ли покаяние для подобных мне, авва?" спросила она. "Есть", отвечал авва. "Веди же меня куда хочешь",
сказала кающаяся грешница. И встав пошла за аввой. Тот, идя впереди, изумлялся и говорил себе: вот как бросила все за один раз, не сделав и распоряжения о доме. Прибыв вечером в пустынное место, старец устроил для Таисии из песка ложе и, осенив ее знамением креста, сказал: "спи спокойно". Потом, приготовив невдали и для себя такую же постель, помолился и уснул. Пробудясь в полночь, видит — какой-то светлый путь идет от ложа Таисии к небу, и Ангелы возносят душу. Он встал и, подойдя, толкнул Таисию. Оказалось, что она умерла. Смущенный всем тем, что случилось, он пал на землю и горячо молил Господа открыть Свою волю. И вот слышит голос: "и один час покаяния Таисии принят Господом и принят лучше, чем долгое, но неискреннее покаяние других"[xcvii].
Празднование Киево-Братской Иконе Богоматери
Находится в Киево-Братском монастыре, а прежде была местной в Вышгороде. Во время войны с Польшею (1659 — 1667) при переправ Крымских Татар, бывших в союзе с Поляками, чрез Днепр при Киевском Вышгороде, забраны были неприятелем из церкви иконы и доски. При этом случае Вышгородская местная икона Богоматери, утаенная от неверующих водами Днепра и принесенная к берегам Киевоподола, явилась в 1662 году в Киеве, где с радостью и с подобающею честью принята и принесена православными в Братский монастырь. Предание присовокупляет еще, что один Татарин хотел на иконе переплыть Днепр против Братского монастыря. Икона поплыла сама и остановилась среди реки против монастыря. Плывший на ней начал кричать; из монастыря приплыли и взяли на лодку икону и татарина, который после сего крестился и постригся в монахи. С того времени она пребывает в Братской обители.
12-ГО ЧИСЛА
Преподобного Дионисия, архимандрита Сергиевой лавры
Уроженец города Ржева, в крещении Давид[xcviii], с юности отличался добрыми качествами — сердечною простотою и кротостью; шаловливые дети старались завлекать его в игры — он не хотел шалостей; в досаде на непохожего на них Давида, шалуны били его, — он переносил побои терпеливо; грамоте учился охотно. Родители еще в действе его переселились в г. Старицу и здесь отец был старшиною Ямской слободы. — Когда Даниил достиг лет отрочества, родители потребовали, чтобы вступил он в супружество. Он исполнил волю родителей, за примерно-добрую жизнь посвящен он в сан священства, но спустя 6 лет после брака, жена и двое детей его умерли. Тогда поступил он в Старицкую обитель и пострижен в иночество с именем Дионисия. — Убежденный в важности знания св. истин для святой жизни, горячо любил он книжное учение. — Раз на рынок Московский, где продавались книги, пришел высокий, стройный инок. Глаза всех обратились на него и один сказал ему вслух: зачем ты здесь, монах? Вместо того, чтобы оскорбиться дерзостью, монах отвечал: "да, брат, я точно такой грешник, как ты думаешь обо мне. Если бы я был настоящим иноком, не бродил бы я на рынке. Прости меня грешного". Окружавшие тронулись смирением инока и обратились с негодованием на дерзкого, называя его невеждою. "Нет, братцы, говорил им инок, не он невежда, а я; мне надобно знать и помнить, что мое дело сидеть в келье".