Страница 2 из 23
Узнал о преподобном и благочестивый Новгородский боярин Теодор Сырков; его усердием построен был в Мартириевой пустыни храм Благовещения, а братия упросили старца принять на себя сан священства и начальство над ними со званием игумена. Это было не позже 1570 г. В этом году благотворитель Мартириевой обители боярин Сырков, построивший на свое иждивение до 12 монастырей и снабдивший их доходами, приял за любовь свою к Господу венец мученический, умерщвленный царем Грозным. В Зеленую пустыню с любовью приходили близкие и дальние, слушать наставления преподобного Мартирия. Но блаженному Мартирию в его глуши долго пришлось бороться с нуждами и бедностью. В писцовой книге 1582 г. читаем: "в Михайловском погосте на Ладожском подгорье монастырь называемый Зеленая пустынь, на острове, вновь строится в черном лесу. В монастыре церковь живоначальной Троицы, другая церковь — Благовещение с трапезою, обе деревянные; в монастыре игумен Мартирий и 12 старцев; ограда вокруг монастыря — деревянная; за монастырем двор коровий и конюшенный; пашни нет"[iv]. Как видите, богатство — не великое. Мартирий терпел нужды и рос в жизни духовной. По слову Апостола, от скорби рождалось в нем терпение, терпением приобреталась опытность, опытностью образовалась надежда, та надежда, которая никого не оставляет в стыде (Рим. 5:3—4). Вот что рассказывает преподобный о небесном утешении, посетившем его.
"Спал я в своей келье, в чулане, пишет он, и увидел во сне Пречистую Богородицу в девичьем образе; благолепна была Она на вид: не видел я между людьми такой красивой девицы; умиленна лицом и прекрасна; брови черные, нос средней величины, нагнутый (похил). На голове у нее был золотой венец, украшенный разноцветными каменьями. Невозможно человеческому уму постигнуть красоты ее, ни выразить языком. Сидит же в келье моей, на лавке, в большом углу, где стоят иконы. А я будто вышел из чулана и стою пред Нею, смотрю на Нее прилежно, не сводя очей с красоты ее. Она же, Царица и Богородица, взирает на меня. Очи ее были полны слез, чуть не канут на ее пречистое лице. И вдруг стала Она невидима. Я проснулся и был в ужасе. Встал и вышел из чулана; зажег свечу от лампады и хотел видеть Пречистую Деву, не сидит ли Она в келье, где сидела. Я подошел со свечой к пречистому образу Одигитрии и понял, что истинно явилась мне Пречистая Богородица в том виде, как писана Она на келейной иконе моей"[v]. — В последние годы жизни блаженный прославился даром исцелений. В 1595 году в проезд свой в Москву остановился он в Твери. У жившего тогда в Твери царя Симеона Бекбулатовича был весьма болен сын, и царь, узнав о Мартирии, просил его придти помолиться за умирающего сына. Преподобный возложил на грудь Иоанна Тихвинскую икону Богоматери, и больной исцелел.
После того признательный царь был самым усердным благотворителем Мартириева монастыря[vi]. За полтора года до кончины святой старец посвятил себя безмолвию и молитве; выкопав своими руками могилу и в ней поставив гроб, приходил сюда плакать и молиться. Наконец причастясь св. Тайн, мирно почил он 1-го марта 1603 года. Мощи преподобного Мартирия почивают в гробнице, устроенной Новгородским митрополитом Корнилием, бывшим прежде того Зеленецким игуменом, который, почитая сего угодника Божьего, описал житие его и сочинил службу ему[vii].
2-ГО ЧИСЛА
Память о пр. Савве и Варсанофии Тверских
Преподобный Савва, игумен Сретенского, иначе Саввина, монастыря поставлен в числе святых по ркп. святцам. По свидетельству преп. Иосифа Волоколамского, преп. Савва и Варсонофий проводили высокую духовную жизнь и за святость жизни удостоены были дара чудес. — Он довольно подробно описывает жизнь их, называя их святыми. "Мы видели, говорит он, и блаженного Савву, который настоятельствовал в Саввином монастыре, в Тверской стороне, более 50 лет. Он так заботился о своей пастве, что всегда стоял в церковных дверях с жезлом в руке; если кто-либо из братии не приходил к началу служения в церковь, или выходил прежде отпуска, или во время пения разговаривал, или переходил со своего места на другое, то Савва никак не молчал о том, а запрещал, так что не опускал без внимания и малых проступков. А тех, которые вступали в спор и бесчинствовали, иногда бил жезлом, а иногда сажал в затвор; когда нужно, бывал он строг; а когда надобность была, бывал и милостив. Раз он, строго вразумляя бесчинного брата, положил бороду на окно, а этот, по внушению бесовскому схватил обеими руками бороду его и едва не всю вырвал. Братия схватили его, привели к блаженному Савве и спрашивали: как велит наказать его? Он отвечал им: я бью жезлом и сажаю в затвор за бесчинства и оскорбления братии, но за свою обиду не могу наказывать, а должен все терпеть.
Когда же увидел он брата кающимся в своих грехах, то вскоре простил его, и прощенный брат пребыл в монастыре до смерти, в покаянии и умилении. Был большой мор, и священники перемерли, — остался один блаженный Савва с заботами о своей братии — посещать больных, сподоблять исповеди и погребать умерших. Когда блаж. Савва посещал больного и сподоблял исповеди, а в это время приходил брат и говорил, что такой-то умирает и требует исповеди, то блаженный отвечал: иди, брат, скажи умирающему, чтобы не умирал, а подождал моего посещения, и как только брат передавал это умирающему, тому становилось легче; когда же приходил блаженный Савва и удостаивал св. причащения, тогда брат умирал. И это было не с одним или двумя, а со многими. — Мы слышали об этом от благоговейных старцев и особенно от того святого великого старца Варсонофия, называемого Неумоею, который был братом блаж. Савве и которого поставил настоятелем старший Савва Бороздин, бывший настоятелем той обители и потом отходивший в св. гору. Блаженный Варсонофий пробыл на игуменстве пять лет и потом удалился в пустыню, а игуменство передал сему Савве (брату своему), и тогда же велено ему принять сан священства. Варсонофий свидетельствовал, что чист он от чрева матери своей и достоин такой благодати. В пустыни прожил Варсонофий сорок лет и во все эти года другого дела не было у него, как молиться, петь и читать книги.
Он брал книги у христолюбцев и по прочтении отдавал, потом брал другом месте. У блаженного не было ничего, даже ни медной монеты, ибо любил он нищету и нестяжание. За долгое внимание к себе, безмолвие, молитвы, чтение удостоился он такой благодати, что помнил все св. писание наизусть и свободно передавал всякому требующему. К нему приходили многие отовсюду, иноки и мирские благородные люди, иные для пользы душевной, другие требуя разрешения на какое-либо место писания. Даже митрополит всей Руси Фотий по временам присылал к нему с просьбою дать объяснение непонятному изречению св. писания, о котором был у него, с кем-либо спор. Тамошние отцы с клятвою извещали нас, что когда блаженный жил еще в пустыне, пришел к нему брат Савина монастыря и молил его, чтобы пошел к Савве и попросил простить ему некоторые согрешения. Блаженный Варсонофий, идя в монастырь, взглянул на образ Пресвят. Богородицы, стоявший в его келье, и сказал так: Пречистая Владычица Богородице! Ты будь хранительницею моим книгам. По удалении его, брат, прельщенный лукавым, положил все книги в пазуху свою и хотел бежать; но, подойдя к дверям кельи, поражен был незримою силою и пал мертвым. Блаженный Варсонофий, возвратясь, нашел его мертвым и с книгами за пазухою. Он стал плакать и рыдать и говорил: я виновен в смерти брата. — Брата отнесли в монастырь, чтобы предать земле.
Когда стали отпевать его, блаженный Варсонофий столько плакал о брате, что все место, где стоял он, смочено было слезами. Когда же стали прощаться с умершим, тогда мертвый начал двигаться. Они открыли голову его и развязали его, и мертвый сел. Братия, подняв его, спрашивали: что видел, или слышал он? Ничего не видал и не слыхал я, отвечал он. Брат жил после сего в монастыре до смерти добродетельно. Когда блаженный Варсонофий достиг глубокой старости, св. Савва повелел привести его в монастырь. Братия весьма рады были приходу его: блаженный был врачом для душевных и телесных немощей. Пока живы были блаж. Савва и св. Варсонофий, в монастыре было все чинно, тихо и мирно, при их наставлениях. Если являлся какой либо строптивый и с худым нравом, они не дозволяли ему творить свою волю. Когда же преставились блаж. Савва, св.