Страница 26 из 31
С 1498 по 1502 год Михаил Триволис находился на службе у Джованни Франческо Пикко делла Мирандолы; здесь он обучал детей и взрослых греческому языку, а также переписы-вал труды греческих отцов Церкви и античных классиков. При наступлении войск французского короля Франциска и Джованни Франческо удалился в Баварию, а Михаил Триволис вернулся во Флоренцию и постригся в доминиканском монастыре Св. Марка, где незадолго до этого жил Иероним Савонаролла, проповеди которого не раз доводилось слушать Михаилу.
Но духовно вскормленный Православной Церковью грек Михаил в поисках подлинной спасительной мудрости тянется мысленно к Востоку. От одного из своих учителей, Иоанна Ласкариса, который вывез с Афона во Флоренцию до 200 древних книг, Михаил слышал об изобилии книжных сокровищ, хранящихся в монастырских библиотеках, самой богатой из которых была библиотека Ватопедского монастыря: ей оставили свои рукописные кодексы два спасавшихся в Ватопеде императора - Андроник Палеолог и Иоанн Кантакузен. Слышал он и о великих богомудрых старцах, подвизавшихся в святогорских обителях. В 1504 году Михаил оставляет свой монастырь, покидает Италию и в 1505 го-ду принимает постриг с именем Максим, в честь Максима Исповедника, в Благовещенском Афонском Ватопедском монастыре.
На Афоне инок Максим предался чтению сочинений святых отцов. Любимой его книгой стало «Точное изложение православной веры» св. Иоанна Дамаскина, о котором препо-добный Максим писал впоследствии, что он «достиг высшего познания философии и богословия».
В эти годы инок Максим пишет свои первые труды и составляет канон Иоанну Крестителю; однако основным его послушанием становится сбор пожертвований в пользу афонских монастырей, которые он собирал в поездках по городам и селениям Греции.
В ответ на просьбу великого князя Московского Василия иии прислать ему с Афона искусного переводчика книг по воле святогорских старцев на церковное послушание в Московию был определен Максим, вместо старца Саввы, который был стар и слаб здоровьем.
Получив от Константинопольского патриарха Феолепта грамоту к митрополиту Московскому Варлааму, 4 марта 1518 года Максим Грек вместе с двумя монахами Неофитом и Лаврентием прибыл в Москву.
Василий иии принял афонское посольство с великой честью и назначил местом их пребывания кремлевский Чудов монастырь.
Первой книгой, над переводом которой инок Максим трудился год и пять месяцев была Толковая Псалтирь, введением к которой послужило написанное преподобным послание к великому князю. Поскольку Максим в то время был еще нетверд в церковнославянском языке, ему помогали Димитрий Герасимов и Власий, которые служили при дворе пере-водчиками с латинского и немецкого языков, а также инок Троице-Сергиева монастыря Силуан и Михаил Медоварцев, записывавшие церковнославянский текст перевода.
Перевод был одобрен митрополитом Варлаамом. Великий князь поручил Максиму перевод толкования святых отцов на Деяния.
Перевод «Толкования» Максим Грек закончил 27 марта 1521 года и в том же году начал переводить для «Кормчей книги» отдельные статьи из «Номоканона». В 1523 году уче-ный грек перевел беседы святого Иоанна Златоуста на Евангелие от Матфея и Иоанна. Выполнил и друтие переводы: ряд отрывков и глав из книг Ветхого Завета, а также три сочйнения Симеона Метафраста.
Одновременно Максим Грек занимался просмотром и исправлением Толкового Евангелия и богослужебных книг: Часослова, Минеи праздничной, Апостола и Триоди. Переводческие труды убедили его в важности хорошего знания грамматики — греческой и славянской. Грамматику он называет «началом входа в философию» и пишет два сочинения: «0 грамматике» и «Беседование о пользе грамматики».
Келия ученого инока становится притягательным мес-том для образованных русских вельмож. Для беседы с ученым греком приходят влиятельные при дворе люди: инок Вассиан (князь Патрикеев), князья Петр Шуйский и Андрей Холмский, бояре Иван Токмаков, Василий Тучков, Иван Сабуров, Федор Карпов. В общении с ними Максим Грек знакомится с русской церковностью, государственной и общественной жизнью.
В своих богословских трудах он пишет о приверженности русских к обрядовой стороне веры; его беспокоит и увлечение великокняжеского двора астрологией. Несколько сочинений он составляет против все еще не отжившей ереси жидовствующих. Из-под его пера выходят и полемические сочинения против магометан и латинян.
В своих словах и посланиях Максим Грек вел также борьбу против всякого рода местных суеверий, например, веры в сны, приметы, гадания. Строгому разбору подверг он и апо-крифические книги, которые занесены были на Русь главным образом из Болгарии и которыми увлекались даже при великокняжеском дворе.
С недоверием отнеслись в Москве к исправлениям, которые он внес в богослужебные книги. За обиду принимали и его укоризны, касавшиеся незнания русскими людьми истин веры и несоблюдения заповедей Христовых, исполнения одного внешнего обряда, без духовного подвига, в суетной надежде на спасение через одно только внешнее благочестие.
Эти обличения давали повод для обвинения преподобного в неуважении к святым обычаям предков, даже в ереси.
Особенно опасный для Максима Грека характер приобрела его размолвка с влиятельными в церковной иерархии и при дворе лицами, когда он вступил в давний, но по-прежнему острый спор о монастырских земельных владениях, волновавший и иерархию, и монашество, и светских вельмож. В этом споре святой принял сторону «нестяжателей» — последователей преподобного Нила Сорского.
Негодование на преподобного Максима при дворе было не опасно для него до тех пор, пока митрополичью кафедру занимал благоволивший к нему святитель Варлаам, последо-ватель преподобного Нила Сорского, по своим воззрениям близкий к заволжским старцам. Но в 1521 году Варлаам попал в немилость у великого князя, был низвергнут с первосвятительского престола и удален в северный Спасо-Каменный монастырь. Его сменил митрополит Даниил, ученик преподобного Иосифа Волоцкого.
Особенно уязвимым положение Максима Грека стало после того, как он вызвал к себе нерасположение и со стороны великого князя Василия иии. Воспользовавшись гневом государя, враги преподобного стали обвинять его в политической неблагонадежности и якобы в стремлении поднять турок на Русскую землю, а также в том, что он знается с опальными лицами: боярином Иваном Никитичем Берсенем-Беклемишевым и дьяком Федором Жареным. После расправы над ними подследственного инока Максима стали держать в темнице Симонова монастыря под стражей.
В апреле 1525 года в царских палатах был созван собор для суда над Максимом Греком. Главным обвинителем выступил митрополит Даниил, обвинивший святого в ереси. По приговору собора преподобный был сослан в Иосифо-Волоколамский монастырь. Шесть лет провел страдалец в сырой, тесной, смрадной и утарной келии: терпел мучения от дыма, холода и голода и был «от великия тесноты темничныя вельми скорбен очами и ногами», а по временам приходил в омертвение. Из всех лишений самым скорбным было отлучение от принятия Святых Таин.
Но однажды Господь изнемогающему узнику явился в образе Ангела Божия со словами: «Терпи, старец, этими временными страданиями ты избавишься от вечных мучений». Исполнившись духовной радости, узник воспел Святому Духу Утешителю канон, который нашли потом написанным на стенах его темничной келии.
В 1531 году преподобный Максим опять предстал перед соборным судом. На этот раз митрополит Даниил выступил с обвинениями в измене, в колдовстве и хульных выражениях, якобы обнаруженных в сделанных им за 10 лет до суда переводах. Ко времени суда преподобный уже хорошо владел русским языком и отмел все измышления.
Преподобного Максима перевели из Иосифа монастыря в Тверской Отроч под наблюдение епископа Акакия. Тверской епископ Акакий был человек добрый. К преподобному Максиму он относился милостиво и сострадательно. Будучи в Москве, упросил великого князя оказать милость заключенному ради новорожденного наследника престола Ивана — снять с него оковы. Преосвященный Акакий приглашал преподобного в архиерейский дом и делил с ним трапезу, разрешал ему приходить в церковь, что вызвало недовольство в Москве. Епископ дозволил осужденному держать при себе книги, перо, бумагу и чернила.
В Отрочем монастыре преподобный написал «Словеса сия, в темнице затворен и скорбя, имиже себя утешаше и утверждаше в терпении», в беседах и в виде целых трактатов давал разяснения недоумений, которые возникали у епископа Акакия. Составил толкования на книгу Бытия, Псалмы, книги Пророков, на Евангелие и Апостол.