Страница 90 из 150
Не меньше хорошимъ знакомъ кажется мн? и то, что Одесскія дамы выбрали, какъ одно изъ средствъ – издать Альманахъ. Тому л?тъ десять врядъ ли пришло бы кому нибудь на мысль это средство. Впрочемъ, что я не слишкомъ далеко увлекся движеніемъ первой мысли, что ваши Одесскія д?йствія въ самомъ д?л? не случайность, не исключеніе, но признакъ большей зр?лости нашей общественной образованности, – это, въ случа? нужды, я могъ бы доказать тысячью различныхъ прим?ровъ, которые вс? подтверждаютъ одно: что просв?щеніе у насъ подвигается быстро, и что усп?хи его еще зам?тн?е въ женщинахъ, ч?мъ въ мужчинахъ.
Возмите въ прим?ръ наши гостиныя, нашу литературу, наше первое воспитаніе, которое всегда и везд? есть д?ло женщинъ, – какая разница съ т?мъ, чт? было прежде! Далеко ли то время, когда мн?ніе общественное отд?ляло женщинъ образованныхъ въ особый классъ, отличая ихъ названіемъ ученыхъ ? – Теперь женщина только образованная еще не выходитъ отъ того изъ круга обыкновенныхъ. – Давно ли любезность женщинъ заключалась въ искусств? играть словами, верт?ть понятіями, низать узорныя фразы, и т? часто заученыя? Давно ли разговоръ ихъ верт?лся между т?сными личностями и безконечнымъ калейдоскопомъ общихъ м?стъ о доброд?тели и порок?, о любви и дружб?, о чувствительности и холодности, о превосходств? мужчинъ или женщинъ, или о томъ, сл?пой ли счастлив?е глухаго, или глухой сл?паго? Теперь такія любезности уже р?дки. Вообще репутація любезности теперь уже не основывается на фразахъ; образованныя женщины уже не вертятъ понятіями куда попало; уже подъ маскою словъ не ищутъ однихъ только личныхъ отношеній; – и на то есть причина: он? начали мыслить , и большая часть изъ нихъ им?етъ образъ мыслей уже не гостинный, не накладной, но свой, настоящій. Часто въ головк?, еще не получившей права на букли, уже хранятся мысли самобытныя, современныя, не памятью добытыя, но серьёзнымъ размышленіемъ, или чтеніемъ книгъ такихъ, которыя прежде были бы недоступны для самыхъ ученыхъ. Бывало, при звук?
смычка, дамы наши всею душею уходили въ свои ножки, все въ нихъ оживлялось, все приходило въ движеніе; он? д?йствовали на паркет? вс?мъ сердцемъ, вс?ми силами, вс?мъ т?ломъ, всею душею, – и все это верт?лось предъ вами, все это прыгало безъ памяти. А теперь! – въ самыхъ блестящихъ собраніяхъ есть что то неполное; на лицахъ самыхъ веселыхъ зам?тите вы частыя минуты задумчивости. Откуда такая перем?на? Многіе видятъ въ этомъ только новую причину скуки; я въ этой скук? вижу потребность чего то лучшаго, – потребность жизни жив?е, умн?е, д?льн?е, тепл?е, однимъ словомъ: просв?щенн?е .
И то внутреннее, невыразимое страданіе, которое происходитъ отъ этой потребности живо ощущаемой, та бол?знь души мыслящей, бол?знь образованности , которая родилась въ наше время и до сихъ поръ еще не нашла себ? имени, которая вм?ст? служитъ и причиною и признакомъ просв?щенія, – какъ часто встр?чаете вы ее даже въ такихъ женщинахъ, которыхъ, кажется, и природа и судьба нарочно для того только и создали на св?тъ, чтобы узнать земное счастіе во всемъ его блеск?. Это тяжело вид?ть, но вм?ст? и отрадно; это страданie, бол?знь, – но бол?знь къ росту, чистилище ума, переходъ въ міръ, в?роятно, лучшій.
Впрочемъ не одно безотчетное чувство досталось въ уд?лъ нашимъ дамамъ отъ современнаго просв?щенія. Часто подъ граціознымъ покрываломъ веселой шутки, подъ легкимъ, блестящимъ словомъ, скрывается не пролётная мысль, не сл?пое чувство, но ц?лое, настоящее мн?ніе, – мн?ніе, вещь почти неслыханная въ прежнія времена! Правда, и теперь это вещь довольно р?дкая; но все она встр?чается и, можетъ быть, чаще, ч?мъ думаютъ многіе. По крайней м?р?, образованныя женщины хотятъ им?ть мн?ніе, чувствуютъ, что неукрашенныя сердечнымъ уб?жденіемъ въ н?которыхъ истинахъ, он? теряютъ половину своей прелести. Частный опытъ не доказательство; но, сколько я могъ зам?тить, то въ этомъ отношеніи чуть ли прекрасный полъ не опередилъ другой, который приписываетъ себ? право на разумъ по преимуществу.
Какая разница тому л?тъ десять!
То же, что объ обществ?, можно сказать и объ нашей литератур?. Распространеніе просв?щенія зам?тно въ ней вообще; но въ отношеніи къ женщинамъ оно зам?тно несравненно бол?е. Вотъ уже около десяти л?тъ, какъ литература наша ростетъ только въ ширину, – и то слава Богу! – между т?мъ писательницы наши становятся выше.
И давно ли, съ этимъ словомъ писательница , соединялись самыя непріятныя понятія: пальцы въ чернилахъ, педантство въ ум? и типографія въ сердц?. Но теперь, съ т?хъ поръ, какъ н?которыя изъ лучшихъ украшеній нашего общества вступили въ ряды литераторовъ; съ т?хъ поръ, какъ н?сколько истинно поэтическихъ минутъ изъ жизни н?которыхъ женщинъ съ талантомъ отразились такъ граціозно, такъ пл?нительно въ ихъ зеркальныхъ стихахъ, – съ т?хъ поръ названіе литератора стало уже не странностью, но украшеніемъ женщины; оно, во мн?ніи общественномъ, подымаетъ ее въ другую сферу, отличную отъ обыкновенной, такъ что воображеніе наше создаетъ вокругъ нея другое небо, другой воздухъ, и ярче и тепл?е, ч?мъ вашъ Одесскій.
Впрочемъ, я говорю зд?сь только о новомъ покол?ніи и частію о среднемъ; въ старомъ покол?ніи, которое привыкло вид?ть въ женщин? полуигрушку, – предразсудокъ противъ писательницъ еще во всей сил?. Онъ задавилъ, можетъ быть, не одинъ талантъ, об?щавшій новую красоту нашей литератур? и, можетъ быть, новую славу, – кто знаетъ?
Всл?дствіе этого предразсудка, б?льшая часть нашихъ дамъ поэтовъ пишетъ мало, и либо со вс?мъ не печатаетъ, либо печатаетъ безъ имени. Исключеній не много.
Такъ, безъ сомн?нія, вы слыхали объ одномъ изъ самыхъ блестящихъ украшеній нашего общества, о поэт?, которой имя, не смотря на ея р?шительный талантъ, еще неизв?стно въ нашей литератур?. Не многимъ счастливымъ доступны ея счастливые стихи; для другихъ они остаются тайною. Талантъ ея скрытъ для св?та, который осужденъ вид?ть въ ней одно вседневное, одно невыходящее изъ круга жизни обыкновенной, и разв? только по необыкновенному блеску ея глазъ, по увлекательной поэзіи ея разговора, или по граціи ея движеній, можетъ онъ узнавать въ ней поэта, отгадывать въ ней тотъ талисманъ, который такъ изящно волнуетъ мечты.
Но если предразсудокъ противъ писательницъ еще не совс?мъ уничтожился, то другой предразсудокъ противъ Русскаго языка, кажется, уже р?шительно начинаетъ проходить. Не говорить по Французски еще нельзя: такъ еще образовано наше общество; такъ еще необразованъ нашъ языкъ. Но, по крайней м?р?, кто теперь начинаетъ писать, тотъ, конечно, начинаетъ писать по Русски, и, в?роятно, уже невозможенъ бол?е тотъ прим?ръ Русскаго таланта, отнятаго у Россіи Французскою литературою, который возбуждаетъ въ насъ т?мъ больше сожал?нія, ч?мъ больше мы могли бы ожидать отъ него для нашей словесности. Не нужно договаривать, что я разум?ю зд?сь ту писательницу, которая передаетъ Французской литератур? поэтическую сторону жизни нашихъ древнихъ Славянъ. И въ самомъ д?л?, – скажите: кому дала судьба больше средствъ д?йствовать на усп?хи изящныхъ искусствъ въ Россіи? – Рожденная съ душею поэтическою, открытою для всего прекраснаго, одаренная талантами самыми р?дкими, воспитанная посреди роскоши самаго утонченнаго просв?щенія, съ самаго д?тства окруженная вс?мъ блескомъ искусствъ, всею славою художественныхъ созданій, – она казалась сама однимъ изъ самыхъ счастливыхъ изящныхъ произведеній судьбы. О чемъ другіе мечтаютъ издали, чт? другіе разгадываютъ по слуху, то являлось передъ нею живо и близко. Вс? р?дкости Европейской образованности, вс?
чудеса просв?щенныхъ земель, и великія художества, и великіе художники, и знаменитые писатели, и лица, принадлежащія исторіи, и лица, принадлежащія минут?, – все это быстро и ярко пронеслось передъ ея глазами, все это должно было оставить сл?ды драгоц?нные на молодомъ ея воображеніи, – вс?мъ этимъ она могла д?литься съ своими соотечественниками, ставши прекрасною посредницею между ими и т?мъ, что просв?щенный міръ им?етъ самаго зам?чательнаго.... Но это не сбылось...
Италія, кажется, сд?лалась ея вторымъ отечествомъ, и, впрочемъ, – кто знаетъ? можетъ быть, необходимость Италіи есть общая неизб?жная судьба вс?хъ, им?вшихъ участь, ей подобную? Кто изъ первыхъ впечатл?ній узналъ лучшій міръ на земл?, міръ прекраснаго; чья душа, отъ перваго пробужденія въ жизнь, была, такъ сказать, взлел?яна на цв?тахъ искусствъ и образованности, въ теплой Итальянской атмосфер? изящнаго; можетъ быть, для того уже н?тъ жизни безъ Италіи, и синее Итальянское небо, и воздухъ Итальянскій, исполненный солнца и музыки, и Итальянскій языкъ, проникнутый всею прелестью н?ги и граціи, и земля Итальянская, ус?янная великими воспоминаніями, покрытая, зачарованная созданьями геніальнаго творчества, – можетъ быть, все это становится уже не прихотью ума, но сердечною необходимостью, единственнымъ неудушающимъ воздухомъ для души, избалованной роскошью искусствъ и просв?щенія....