Страница 91 из 150
Недавно Россійская Академія, – и это д?лаетъ честь Россійской Академіи, – издала стихотворенія одной Русской писательницы, которой труды займутъ одно изъ первыхъ м?стъ между произведеніями нашихъ дамъ поэтовъ, и которая до сихъ поръ оставалась въ совершенной неизв?стности. Судьба, кажется, отд?лила ее отъ людей какою то страшною бездною, такъ что, живя посреди ихъ, посреди столицы, ни она ихъ не знала, ни они ее. Они оставили ее, не знаю для чего, – она оставила ихъ для своей Греціи, – для Греціи, которая, кажется, одна наполняла вс? ея мечты и чувства: по крайней м?р? о ней одной говоритъ каждый стихъ изъ н?сколькихъ десятковъ тысячь, написанныхъ ею. Странно: семнадцати л?тъ, въ Россіи, д?вушка б?дная, б?дная со всею своею ученостію! – Знать восемь языковъ; съ талантомъ поэзіи соединять талантъ живописи, музыки, танцованья; учиться самымъ разнороднымъ наукамъ; учиться безпрестанно; работать все д?тство, работать всю первую молодость, работать начиная день, работать отдыхая; написать три большихъ тома стиховъ по Русски, можетъ быть, столько же на другихъ языкахъ; въ свободное время переводить трагедіи, Русскія трагедіи, – и все для того, чтобы умереть въ семнадцать л?тъ, въ б?дности, въ крайности, въ неизв?стности!
Жалко вид?ть, какъ она, бывши еще четырнадцати л?тъ, перевела лучшія п?сни Анакреона на пять языковъ , приложила къ нимъ подробный грамматическій разборъ Греческаго подлинника и поднесла покойной Императриц? Елисавет? Алекс?евн?, прося ея вниманія
Къ плодамъ трудовъ упорныхъ,
Въ дни д?тства предпріятыхъ.
Покойная Императрица прислала ей фермуаръ съ брилліантами. Неизв?стно, на долго ли стало ей это пособіе: семейство ея осталось въ крайности, она умерла въ чахотк?. Черезъ два года уже посл? ея смерти, Ея Высочество Великая Княгиня Елена Павловна пожаловала одному изъ ея учителей за ея же переводы кольцо съ брилліантами. Публика съ своей стороны, быть можетъ, не прочтетъ ея сочиненій: и въ самомъ д?л?, въ нихъ еще больше труда, ч?мъ таланта, и слишкомъ много учености; – помните Чернаго Доктора въ Стелло?
Въ этомъ же году вышло еще собраніе стихотвореній другой писательницы, также молодой, но уже давно изв?стной по многимъ сочиненіямъ, разбросаннымъ въ журналахъ и альманахахъ. Въ легкихъ, св?тлыхъ, граціозно волнующихся стихахъ, отразились зд?сь самыя яркія, зв?здныя минуты изъ весенней, чистой, сердечно глубокой жизни поэтической д?вушки. Мечта о любви, – Сонъ, – Стихи къ чарод?ю, – Разочарованіе, –Воспоминанье д?тства, – Деревня, – Зв?здочка, – Минута безнадежности – Смерть д?вушки друга, – Стихи къ любимому поэту, – Къ ней, – Къ нему, – Тоска по лучшемъ мір? , – однимъ словомъ: вс? струны молодаго, поэтическаго сердца отозвались зд?сь въ одной идеальной гармоніи. Кажется, зд?сь все правда, все отъ сердца, ни одно чувство не выдумано, – и въ этомъ отношеніи особенно зам?чательна эта музыкальная испов?дь д?вушки поэта. Языкъ ея чистый, гармоническій, иногда мужественно силенъ, часто необыкновенно граціозенъ. Не смотря однако на красивость каждой піэсы, въ общемъ ихъ впечатл?ніи есть что то грустное. Все слишкомъ идеальное, даже при св?тлой наружности, рождаетъ въ душ? печаль какимъ то магнетическимъ сочувствіемъ; – такова одинокая, чистая п?снь, прослышанная сквозь нестройный, ее заглушающій шумъ; такова жизнь д?вушки съ душею пламенною, мечтательною, для которой изъ міра событій существуютъ еще одни внутреннія.
Другая писательница, изв?стная въ литератур? нашей подъ т?мъ же именемъ, уже н?сколько л?тъ, кажется, забыла свою лиру. Это т?мъ больше жаль, что и ей также природа дала дарованіе неподложное. На минуту только блеснула она на горизонт? нашей поэзіи, – и уже одинъ изъ первоклассныхъ поэтовъ нашихъ говорилъ ей:
Вы знаете, какъ въ хоры сладкогласны
Созвучныя сливаются слова,
И ч?мъ они могучи и прекрасны
И ч?мъ поэзія жива;
Ум?ете вы мыслію своею
Чужую мысль далеко увлекать,
И, праведно господствуя надъ нею,
Ее смирять и возвышать....
Такъ какъ я уже началъ говорить о нашихъ сочинительницахъ, то мн? хот?лось бы еще поговорить съ вами о той писательниц?, которая особенно зам?чательна въ литератур? своею остроумною перепискою съ остроумн?йшимъ изъ нашихъ поэтовъ, и которая, можетъ быть, не меньше зам?чательна вн? литературы непринужденною любезностью своего разговора; – о другой писательниц?, которой таинственное посланье къ Пушкину должно было такъ мучительно и вм?ст? такъ пріятно волновать самолюбивое любопытство поэта; о блестящей переводчиц? одного изъ нашихъ изв?стныхъ, религіозно печальныхъ поэтовъ, которая знаменита красотою именно того, чего недостаткомъ знаменитъ поэтъ, ею переводимый; – о любопытной, необыкновенной переписк?, которая началась было въ одномъ изъ нашихъ литературныхъ листковъ между однимъ литераторомъ и неизв?стною, безъименною писательницею, об?щающею талантъ, если можно судить о талант? по н?сколькимъ стихамъ; – о сочинительниц? Сновид?нія , которой стихи зам?чательны какою то молодою безъискуственностью, благородствомъ чувствъ, и еще т?мъ, что внушили другой писательниц? н?сколько мило граціозныхъ стиховъ; – обо всемъ этомъ хот?лъ бы я поговорить съ вами подробно, если бы не боялся продолжить письма до безконечности.
Талантъ почти красота. Гд? бы онъ ни являлся намъ, въ мужчин? или въ женщин?, въ образованномъ или въ нев?жд?, и какой бы онъ ни былъ, – даже самый безполезный, – талантъ всегда заключаетъ въ себ? что то магнетическое. Мн? всегда хочется поклониться везд?, гд? я встр?чаю талантъ. Но женщина съ талантомъ им?етъ въ себ? что то особенно привлекательное. Живописецъ ли она, или музыкантъ, или поэтъ, – все равно; если только природа дала ей дарованіе неподложное, если занятіе искусствомъ раскрыло ей душу къ изяшному, настроило ея воображеніе поэтически и воспитало въ ея сердц? другую, лучшую жизнь, то вокругъ всего существа ея разливается какая то невыразимая прелесть. Поэтъ мужчина принадлежитъ міру изящнаго однимъ воображеніемъ; поэтъ женщина принадлежитъ ему вс?мъ существомъ своимъ. Отъ того часто, смотря на нее, кажется, будто голова ея окружена ч?мъ то блестящимъ, похожимъ на сіяніе; посмотришь ближе: это сіяніе – мечта, воздушная діадима изъ словъ и звуковъ, возбужденныхъ ею и на нее же отражающихся.
Вотъ почему я съ такимъ наслажденіемъ говорю о нашихъ писательницахъ, и вотъ почему я не могу объяснить себ?, отъ чего до сихъ поръ он? такъ мало оц?нены въ нашей литератур?. Больно вид?ть, какъ мудрено обходятся съ ними наши записные критики, которые либо совс?мъ молчатъ объ нихъ, либо говорятъ такъ, что лучше бы молчали. Какой то дам? удалось однажды написать: Два червячка , – и вотъ нашлись люди, которые удивляются: какъ дама, такое н?жное, слабое созданіе, могла написать два червячка ! – Другая дама начала переводить какіе то изв?стные стихи такъ, какъ переводятъ мышей, – и вотъ журналы наши наполнились ей похвалами, восторгами, рукоплесканіями, тогда какъ истинный поэтическій талантъ, какова, наприм?ръ, г жа Лисицына, остается почти неузнаннымъ. Одинъ, кажется, Телеграфъ говорилъ о ней, и то уже давно; между т?мъ какъ въ стихахъ ея столько души, столько поэзіи, столько драгоц?нной, сердечной правды, сколько врядъ ли найдется у большей части нашихъ журнальныхъ поэтовъ, вм?ст? взятыхъ. Какія высокія минуты восторга должна была испытать она, какія мучительныя, св?тлыя, невыносимыя минуты вдохновенія она должна была вынести, чтобы вырвать изъ сердца своего такіе глубокіе, такіе пронзительные звуки!
Признаюсь вамъ: большая часть столько хваленыхъ Французскихъ дамъ стихотворцевъ не производитъ на меня и половины того д?йствія, какое стихи г жи Лисицыной, которые, конечно, им?ютъ право на почетное м?сто не въ одной дамской литератур?. –
На дняхъ пришли сюда, только что отпечатанные въ Германіи, переводы съ Русскаго, подъ названіемъ: С?верное Сіяніе , das Nordlicht, переводы, сд?ланные одною знакомою вамъ д?вушкою, одаренною самыми разнообразными и самыми необыкновенными талантами. Сколько я могу судить, то переводы эти превосходятъ вс? изв?стные до сихъ поръ съ Русскаго на какіе бы то ни было языки, не исключая ни Боуринга, столько превознесеннаго, ни фонъ деръ Борга, оц?неннаго такъ мало. Впрочемъ я не знаю, что могъ бы я сказать о талант? молодой переводчицы лучше и больше того, что сказалъ ей Языковъ, котораго н?которые стихи, переведенные ею, находятся также въ этомъ собраніи: