Страница 27 из 150
Въ литератур? результатомъ сего направленія было стремленіе: согласовать воображеніе съ д?йствительностью, правильность формъ съ свободою содержанія, округленность искусственности съ глубиною естественности, однимъ словомъ, то, что напрасно называютъ классицизмомъ , съ т?мъ, что еще неправильн?е называютъ романтизмомъ . Гете, въ своихъ посл?днихъ произведеніяхъ, и Валтеръ Скоттъ, въ своихъ романахъ, могутъ во многихъ отношеніяхъ служить прим?ромъ такого стремленія.
Тому десять л?тъ, Гете и Валтеръ Скоттъ были единственными образцами для вс?хъ подражаній, были идеалами т?хъ качествъ, которыхъ Европейская публика требовала отъ своихъ писателей.
Но теперь большинство публики ищетъ уже другаго. Это зам?тно не только изъ того, что подражанія прежнимъ образцамъ значительно уменьшились; но еще больше изъ того, что теперь въ литератур? властвуютъ такого рода писатели и сочиненія такихъ родовъ, которыми наслажденіе несовм?стно съ предпочтеніемъ Гете и Валтера Скотта. Неестественная изысканность подл? безвкусной обыкновенности въ мысляхъ; натянутость и вм?ст? низость слога, и вообще уродливость талантовъ, господствующихъ въ самыхъ просв?щенныхъ словесностяхъ, доказываютъ ясно, что вкусъ нашего времени требуетъ чего то новаго, чего недостаетъ прежнимъ писателямъ и для чего еще не явилось истиннаго поэта.
Правда, этими уродливыми талантами восхищается полуобразованная толпа, составляющая матеріяльное большинство публики, между т?мъ какъ люди со вкусомъ просв?щеннымъ смотрятъ на нихъ съ однимъ участіемъ сожал?нія. Однако ненадобно забывать, что эта полуобразованная толпа та самая, которая н?когда восхищалась Шекспиромъ и Попомъ, Расиномъ и Вольтеромъ, Шиллеромъ и Лессингомъ, и еще недавно Байрономъ, Валтеромъ Скоттомъ и Гете. Д?ло только въ томъ, что для нея красота есть достоинство второстепенное даже и въ поэзіи, и что первое, чего она требуетъ, это – соотв?тственность съ текущею минутою .
Доказывать сего положенія, кажется, не нужно: его подтверждаютъ тысячи поэтовъ безталантныхъ, которые им?ли короткій усп?хъ только потому, что выражали образъ мыслей или чувство, господствовавшіе въ ихъ время.
И такъ, чтобы опред?лить эту соотв?тственность между требованіями текущей минуты и настоящимъ состояніемъ поэзіи, надобно найти общія качества , которыя бы равно были свойственны вс?мъ писателямъ, пользующимся незаслуженными усп?хами. Ибо, ч?мъ мен?е таланта въ счастливомъ писател?, т?мъ бол?е обнаруживаетъ онъ требованія своей публики.
По моему мн?нію, въ самыхъ изысканностяхъ и неестественностяхъ, въ отвратительныхъ картинахъ, перем?шанныхъ съ лирическими выходками, въ несообразности тона съ предметомъ, однимъ словомъ, во всемъ, что называютъ безвкусіемъ у большей части счастливыхъ писателей нашего времени, – зам?тны сл?дующія отличительныя качества:
1 е. Больше восторженности, ч?мъ чувствительности.
2 е. Жажда сильныхъ потрясеній, безъ уваженія къ ихъ стройности.
3 е. Воображеніе, наполненное одною д?йствительностію во всей нагот? ея.
Постараемся соединить въ ум? эти три качества, и спросимъ самихъ себя: что предполагаютъ они въ челов?к?, который ищетъ ихъ въ поэзіи?
Безъ сомн?нія, качества сіи предполагаютъ холодность, прозаизмъ, положительность и вообще исключительное стремленіе къ практической д?ятельности . Тоже можно сказать и о большинств? публики въ самыхъ просв?щенныхъ государствахъ Европы.
Вотъ отъ чего многіе думаютъ, что время поэзіи прошло, и что ея м?сто заступила жизнь д?йствительная. Но не ужели въ этомъ стремленіи къ жизни д?йствительной н?тъ своей особенной поэзіи? – Именно изъ того, что Жизнь выт?сняетъ Поэзію, должны мы заключить, что стремленіе къ Жизни и къ Поэзіи сошлись , и что, сл?довательно, часъ для поэта Жизни наступилъ.
Такое же сближеніе жизни съ развитіемъ челов?ческаго духа, какое мы зам?тили въ поэзіи, обнаруживается и въ современномъ состояніи наукъ. Въ доказательство возмемъ самое умозрительное и самое отвлеченное изъ челов?ческихъ познаній: философію.
Натуральная философія, названная такъ по случайной особенности своего происхожденія, была посл?днею ступенью, до которой возвысилось нов?йшее любомудріе. Идеализмъ Фихте и реализмъ Спинозы, догматизмъ Схоластики и критицизмъ Канта, предустановленная гармонія Лейбница и вещественная посл?довательность Англійскаго и Французскаго матеріялизма, однимъ словомъ, все развитіе нов?йшаго мышленія отъ Декарта до Шеллинга, совм?стилось въ систем? сего посл?дняго и нашло въ ней свое окончательное развитіе, дополненіе и оправданіе. Казалось, судьба философіи р?шена, ц?ль ея отыскана и границы раздвинуты до невозможнаго. Ибо, постигнувъ сущность разума и законы его необходимой д?ятельности, опред?ливъ соотв?тственность сихъ законовъ съ законами безусловнаго бытія, открывъ въ ц?ломъ объем? мірозданія повтореніе того же в?чнаго разума, по т?мъ же началамъ в?чной необходимости, – куда еще могла бы стремиться любознательная мысль челов?ка?
Таково было мн?ніе почти вс?хъ приверженцевъ системы тожества, то есть, не однихъ Шеллингистовъ, но и посл?дователей Гегеля, Окена, Аста, Вагнера и другихъ предводителей нов?йшаго Н?мецкаго любомудрія. И по м?р? того, какъ это любомудріе распространялось вн? Германіи, вм?ст? съ нимъ распространялась ув?ренность, что оно составляетъ посл?днее звено и верховный в?нецъ философскаго мышленія.
Но тотъ же Шеллингъ, который первый создалъ систему тожества, теперь самъ открываетъ новую ц?ль и прокладываетъ новую дорогу для Философіи. Истинное познаніе, говоритъ онъ, познаніе положительное , живое , составляющее конечную ц?ль вс?хъ требованій нашего ума, не заключается въ логическомъ развитіи необходимыхъ законовъ нашего разума. Оно вн? школьно логическаго процесса, и потому живое ; оно выше понятія в?чной необходимости, и потому положительное ; оно существеннее математической отвлеченности, и потому индивидуально опред?ленное, историческое . Но вс? системы нов?йшаго любомудрія, подъ какими бы формами он? ни обнаруживались, подъ какими бы ни скрывались именами, пресл?довали единственно развитіе законовъ умственной необходимости, и даже нов?йшій матеріялизмъ основывался на уб?жденіи чисто логическомъ, выведенномъ изъ отвлеченнаго понятія законовъ нашего разума, но не изъ живаго познанія сущности вещей и бытія. Весь результатъ такого мышленія могъ заключаться только въ познаніи отрицательномъ ; ибо разумъ, самъ себя развивающій, самъ собою и ограничивается. Познанія отрицательныя необходимы, но не какъ ц?ль познаванія, а только какъ средство; они очистили намъ дорогу къ храму живой мудрости, но у входа его должны были остановиться.
Проникнуть дал?е предоставлено философіи положительной, Исторической , для которой теперь только наступаетъ время; ибо теперь только довершено развитіе философіи отрицательной и логической.
Очевидно, что это требованіе исторической существенности и положительности въ философіи, сближая весь кругъ умозрительныхъ наукъ съ жизнью и д?йствительностью, соотв?тствуетъ тому же направленію, какое господствуетъ и въ нов?йшей литератур?. И то же стремленіе къ существенности, то же сближеніе духовной д?ятельности съ д?йствительностью жизни обнаруживается въ мненіяхъ религіозныхъ.
Мы уже зам?тили, что съ легкомысленнымъ и насм?шливымъ нев?ріемъ, распространеннымъ Вольтеромъ и его посл?дователями, боролся мечтательный мистицизмъ, который однакоже по сущности своей доступенъ только для немногихъ и, сл?довательно, не могъ преодол?ть почти всеобщаго Вольтеровскаго вольнодумства. Но чего не могъ совершить мистицизмъ, то совершилось усп?хами просв?щенія вообще, искоренившаго н?которыя злоупотребленія и уничтожившаго предразсудки, которые м?шали безпристрастію. Теперь, благодаря симъ усп?хамъ просв?щенія, уваженіе къ религіи сд?лалось почти повсем?стнымъ, исключая, можетъ быть, Италію, где тонъ легкомысленнаго безв?рія, данный Вольтеромъ, еще во всей сил?, но гд? просв?щеніе и не въ этомъ одномъ отстало отъ образованной Европы.
Но это уваженіе къ религіи по большей части сопровождалось какимъ то равнодушіемъ, которое противор?чило дальн?йшему развитію просв?щенія, и которое теперь начинаетъ проходить вм?ст? съ распространеніемъ бол?е истинныхъ понятій. Ибо недавно еще: какъ понимала религію большая часть людей просв?щенныхъ? Либо какъ совокупность обрядовъ, либо какъ внутреннее, индивидуальное уб?жденіе въ изв?стныхъ истинахъ. Но это ли Религія?
Н?тъ, Религія не одинъ обрядъ и не одно уб?жденіе. Для полнаго развитія, не только истинной, но даже и ложной религіи, необходимо единомысліе народа, освященное яркими воспоминаніями, развитое въ преданіяхъ односмысленныхъ, сопроникнутое съ устройствомъ государственнымъ, олицетворенное въ обрядахъ однозначительныхъ и общенародныхъ, сведенное къ одному началу положительному, и ощутительное во вс?хъ гражданскихъ и семейственныхъ отношеніяхъ. Безъ этихъ условій есть уб?жденіе, есть обряды, но собственно Религіи – н?тъ.