Страница 132 из 150
Обнимаю тебя еще разъ.
18.
(МОСКОВСКИМЪ ДРУЗЬЯМЪ)89.
(Мартъ–апр?ль 1847 г.).
28 го Марта90 въ день 700 л?тія Москвы, не смотря на ужасную дорогу, не смотря на н?которыя домашнія обстоятельства, которыя требовали моего присутствія дома, я отправился черезъ всю Москву на Д?вичье поле къ М. П. Погодину, потому что зналъ, что у него собираются въ этотъ день н?которые изъ моихъ друзей, люди, соединенные между собою, кром? многихъ разнородныхъ отношеній, еще особенно общею имъ вс?мъ любовью къ Москв?, съ именемъ которой смыкается бол?е или мен?е образъ мыслей каждаго изъ насъ, представляя съ этой стороны преимущественно точку взаимнаго сочувствія. Я над?ялся, что когда такіе люди соберутся вм?ст? во имя Москвы, и безъ того соединяющей ихъ мысли, то самое это обстоятельство оживитъ въ нихъ сознаніе ихъ взаимнаго сочувствія. Сознаніе это, думалъ я, возбудитъ въ нихъ потребность отдать себ? отчетъ въ томъ, чт? именно есть общаго между вс?ми и каждымъ; узнать, чт? остается еще разногласнаго, искать средства разр?шить это разногласіе и наконецъ понять возможность сочувствія бол?е полнаго, бол?е живого, бол?е живительнаго и плодоноснаго. Я ожидалъ много отъ этого дня. По камнямъ и грязи, въ саняхъ, шагомъ, тащился я полтора часа, довольно мучительно подпрыгивая на толчкахъ и ухабахъ. Но ч?мъ трудн?е было путешествіе, т?мъ бол?е ут?шался я мыслію, что люди, которые р?шатся на такой трудъ, в?роятно, сд?лаютъ это не безъ ц?ли.
Какъ часто прежде, находясь въ кругу этихъ людей, проникнутыхъ однимъ благороднымъ стремленіемъ, но разд?ленныхъ тысячью недоразум?ній, страдалъ я внутренно отъ т?хъ однообразныхъ повтореній н?которыхъ, вс?мъ общихъ, но вс?ми различно понимаемыхъ, фразъ, отъ той недоконченности всякой мысли, отъ т?хъ безконечныхъ, горячихъ и вм?ст? сухихъ, ученыхъ, умныхъ, и вм?ст? пустыхъ споровъ, которые наполняли вс? ихъ взаимныя отношенія и явно свид?тельствовали о томъ, что темныя сочувствія между ними не только не развились въ единомысліе, но что даже они и не видали этого разногласія, или вид?вши не тяготились имъ; не чувствовали потребности углубиться въ самый корень своихъ уб?жденій и, укр?пившись единомысленно въ начал?, согласиться потомъ и во вс?хъ его существенныхъ приложеніяхъ, и такимъ образомъ сомкнуться вс?мъ въ одну живую силу, на общее д?ло жизни и мысли.
Чт? могли бы сд?лать эти люди, думалъ я, если бы они отдали себ? посл?дній отчетъ въ своихъ уб?жденіяхъ и сознательно соединились вм?ст?. Сколько л?тъ жизни погибло понапрасну отъ того только, что, соединясь случайно, они никогда не думали о соединеніи сознательномъ! Но вотъ теперь наконецъ собираются они во имя одной общей имъ мысли: наконецъ начнется новая жизнь въ ихъ избранномъ кругу.
Нужно ли продолжать? Каждый изъ васъ знаетъ, въ чемъ состояло это соединеніе ваше во имя общей вамъ мысли. По камнямъ и грязи, по толчкамъ и ухабамъ тащились вы ровно безъ всякой ц?ли. Когда же я вид?лъ, что собраніе ваше кончается нич?мъ, хот?лъ я напомнить вамъ о причин?, насъ соединившей, о необходимости большей связи между нашими мн?ніями, о неясности, въ которой уб?жденія наши находятся, не только относительно другихъ, но даже и относительно насъ самихъ: тогда н?которые изъ васъ не могли разсуждать объ этомъ, потому что должны были слушать Плесси, другіе ?хать на вечеръ, третьи по д?ламъ, а н?которые даже выразили ту мысль, что между нами недоразум?ній никакихъ н?тъ; что если есть н?которыя разномыслія, то они несущественны и происходятъ единственно отъ различія нашихъ индивидуальностей, и, сл?довательно, никогда разр?шены въ согласіе быть не могутъ; что впрочемъ мы вс? отдали себ? самый полный и крайній отчетъ въ нашихъ уб?жденіяхъ и, сл?довательно, ни сами узнать, ни другъ другу сообщить ничего новаго не можемъ, кром? н?которыхъ, случайно т?мъ или другимъ узнанныхъ, фактовъ.
Противъ этого мн?нія, которое я полагаю не только несправедливымъ, но и прямо тлетворнымъ, разрушительнымъ для всякой возможности общаго д?ла между нами, не безполезно будетъ, я думаю, выяснить т? разногласія, которыя находятся въ нашихъ мн?ніяхъ, и пояснить т? противор?чія, которыя доказываютъ неразвитость нашего внутренняго сознанія.
Во первыхъ, мы называемъ себя Славянами, и каждый понимаетъ подъ этимъ словомъ различный смыслъ. Иной видитъ въ славянизм? только языкъ и единоплеменность, другой понимаетъ въ немъ противоположность Европеизму, третій – стремленіе къ народности, четвертый – стремленіе къ православію. Каждый выдаетъ свое понятіе за единственно законное и исключаетъ все выходящее изъ другого начала. Но противор?чатъ ли эти понятія и стремленія одно другому, или есть между ними что либо общее, чт? связываетъ ихъ въ одно начало? Этого до сихъ поръ между нами не объяснено. Если въ самомъ д?л? наши различія въ этомъ отношеніи только различные виды одного общаго начала: то, сознавъ это, мы подчинили бы ему свои частныя воззр?нія и не ослабляли бы другъ друга безконечными противор?чіями.
2. Самое понятіе о народности между нами также совершенно различно. Тотъ разум?етъ подъ этимъ словомъ одинъ, такъ называемый простой народъ ; другой ту идею народной особенности, которая выражается въ нашей исторіи; третій – т? сл?ды церковнаго устройства, которые остались въ жизни и обычаяхъ нашего народа, и пр. и пр, и пр. Во вс?хъ этихъ понятіяхъ есть н?что общаго, есть и особенное. Принимая это особенное за общее, мы противор?чимъ другъ другу и м?шаемъ правильному развитію собственныхъ понятій. Къ тому же каждое изъ этихъ особыхъ понятій противор?читъ само себ? и потому доказываетъ неразвитость сознанія. Такъ, напр., въ стремленіи къ народности полагаютъ условіе, такъ сказать, нашего спасенія, и возможность просв?щенія Русскаго, и спасенія Европы, и развитія науки и изяществъ и пр., и пр., а между т?мъ народность ограничивать простонародностью значитъ: отр?зывать отъ начала народнаго все то, чего въ этой простонародности не заключается, а чт? въ ней заключается д?йствительно народнаго, то принимать въ вид? одностороннемъ, т. е. особенное отраженіе его въ простонародности почитать за его нормальное выраженіе. Если же прибавимъ, что при этомъ понятіи требуется отъ каждаго, кто не хочетъ погибнуть какъ хворостъ въ печи, чтобы онъ вс? усилія своего духа употребилъ на то, чтобы умиротворить въ себ? все, чт?
можетъ быть противно этой народности и образовать себя и внутренно и вн?шне согласно понятіямъ и вкусамъ простого народа: то нельзя не согласиться, что въ этомъ требованіи заключается еще бол?е несознательности. Ибо если можно требовать отъ челов?ка, чтобы онъ работалъ надъ самимъ собою въ виду первообраза истины, то это понятно потому, что д?ло идетъ о первообраз? истины; а работать надъ собою для достиженія простонародности можно бы было въ такомъ только случа?, если бы простонародность эта была непосредственнымъ воплощеніемъ самой истины. Но какъ это предположить несообразно, то и требованіе остается какъ невозможное.
Также легко можно доказать, что и другія особенныя понятія о народности заключаютъ въ себ? внутреннее противор?чіе, какъ скоро мы примемъ ихъ за полное выраженіе нашей народности вообще. А между т?мъ народность въ ея общемъ начал? до сихъ поръ еще нами не сознана и не выражена. Оттого понятія наши см?шаны, требованія необязательны и сочувствія неплодоносны.
Третье важное разногласіе между нами заключается въ понятіи объ отношеніяхъ народа къ государственности. Зд?сь самыя р?зкія крайности во мн?ніяхъ д?лаютъ всякое соглашеніе совершенно невозможнымъ. А между т?мъ мы не отдаемъ другъ другу, а можетъ быть и себ? самимъ, отчета въ т?хъ началахъ, изъ которыхъ особенность нашихъ мн?ній проистекаетъ и притомъ уже н?сколько л?тъ стоимъ другъ подл? друга не соединяясь и, безпрестанно обращаясь въ окольныхъ мысляхъ, не подвигаемся ни на шагъ впередъ.
Не соглашаясь въ этихъ понятіяхъ, естественно, что мы расходились и въ безчисленномъ множеств? понятій производныхъ и второстепенныхъ, которыя въ прим?няемости своей къ жизни даютъ ей р?шительно тотъ или другой смыслъ.
Оттого ли расходимся мы, что (не сознаемъ) вполн? основныхъ понятій нашихъ? Или сами по себ? не отдали посл?дняго отчета? Или мы не можемъ сойтись по несогласію коренныхъ началъ нашихъ уб?жденій? Вопросъ этотъ, кажется, не можетъ не быть для насъ вопросомъ первой важности. Для меня, по крайней м?р?, сочувствіе съ вами составляетъ, такъ сказать, половину моей нравственной жизни. Потому, кто въ этомъ отношеніи сколько нибудь сочувствуетъ мн?, тому предлагаю я сл?дующее средство къ разр?шенію нашихъ недоум?ній, или, по крайней м?р?, къ н?которому приближенію къ этой ц?ли: поставить себ? въ обязанность и дать другъ другу слово, чтобы, хотя одинъ разъ въ нед?лю, одинъ или двое изъ насъ изложили, хотя общими чертами, свое мн?ніе о какомъ либо изъ предметовъ, въ которыхъ мы не сходимся, и прочтя это мн?ніе другимъ, дали возможность каждому выразить объ немъ свое сужденіе, не для того, чтобы выяснить только противор?чіе свое, но для того, чтобы въ самомъ противор?чіи отыскать черту общаго сочувствія. Такимъ образомъ, восходя отъ начала къ началу, мы дойдемъ, можетъ быть, до т?хъ основаній, согласіе въ которыхъ можетъ дать новую жизнь нашимъ мыслямъ и новый смыслъ нашей жизни.