Страница 133 из 150
19.
М. П. ПОГОДИНУ91.
(Мартъ–апр?ль 1848 г.).
... Ты пишешь ко мн?, что не худо бы литераторамъ представить адресъ Императору о излишнихъ и ст?снительныхъ д?йствіяхъ цензуры. Сначала я оставилъ эту мысль безъ большаго вниманія, какъ несбыточную. Потомъ однако, когда я обдумалъ твой характеръ и что у тебя часто отъ первой мысли до д?ла бываетъ полъ шага, – тогда я испугался и за тебя, и за д?ло. Подумай: при теперешнихъ безтолковыхъ переворотахъ на Запад? время ли подавать намъ адресы о Литератур?? Конечно цензурныя ст?сненія вредны для просв?щенія и даже для Правительства, потому что ослабляютъ умы безъ всякой причины; но вс? эти отношенія ничего не значатъ въ сравненіи съ текущими важными вопросами, которыхъ правильнаго р?шенія намъ надобно желать отъ Правительства. – Не велика еще б?да, если наша Литература будетъ убита на два или на три года. Она оживетъ опять. А между т?мъ подавать просительные адресы въ теперешнее время, значило бы поставить Правительство во враждебное или по крайней м?р? въ недов?рчивое отношеніе къ литераторамъ, что гораздо хуже, потому что можетъ повести къ сл?дствіямъ неправильнымъ и вреднымъ. Правительство теперь не должно бояться никого изъ благомыслящихъ. Оно должно быть ув?рено, что въ теперешнюю минуту мы вс? готовы жертвовать вс?ми второстепенными интересами для того, чтобы только спасти Россію отъ смутъ и безполезной войны.
Мы должны желать только того, чтобы Правительство не вм?шало насъ въ войну по какой нибудь прихоти или по дружб? къ какому нибудь Шведскому или... королю; чтобы оно не пошло давить нашихъ Словенъ вм?ст? съ Н?мцами; чтобы оно не возмущало народъ ложными слухами о свобод? и не вводило бы никакихъ новыхъ законовъ, покуда утишатся и объяснятся д?ла на Запад?, чтобы, наприм?ръ, оно не д?лало инвентарей къ пом?щичьимъ им?ніямъ, что волнуетъ умы несбыточными предположеніями ; чтобы оно не позволяло фабрикамъ безъ всякой нужды заводиться внутри городовъ и особенно столицъ, когда они съ такою же выгодою могутъ стоять за н?сколько верстъ отъ заставы, и пр. и пр. Впрочемъ всего въ письм? не перескажешь.
20.
В. А. ЖУКОВСКОМУ92.
(1849 г. весна).
Когда я получилъ и прочелъ письмо Ваше, душа моя не наполнилась, а переполнилась чувства живой и сладкой благодарности. Впрочемъ не знаю, такъ ли назвать это чувство. Мн? кажется, не меньше согр?ло бы мн? сердце, если бы я узналъ, что Вы сд?лали для другаго то, и такъ, какъ это сд?лали для меня. Вы перервали Вашу любимую работу надъ Одиссеей, которая приближалась уже къ концу, для того, чтобы гов?ть на Страстной нед?л? свободно отъ вс?хъ постороннихъ занятій. Но въ это время, получивъ мое письмо, Вы ни на минуту не усумнились нарушить Вашъ святой шабашъ для того, чтобы просить о моемъ сын?. Благодарю Того, Кто далъ мн? щастье быть близко Васъ, и отъ всей души прошу Его, чтобы Онъ заплатилъ на Вашихъ д?тяхъ то, чт? Вы сд?лали для моего сына, и чтобы мой сынъ, о которомъ Вы ходатайствовали какъ о собственномъ, помнилъ въ теченіе жизни своей быть достойнымъ этаго. Письма Ваши я отправилъ на другой же день въ Петербургъ и по Вашему сов?ту написалъ къ Броневскому. Теперь получилъ уже отъ него отв?тъ, что Принцъ согласился на Вашу просьбу о несчитаніи моему сыну 9 ти м?сяцевъ препятствіемъ для вступленія въ 4 й классъ Лицея, но, что касается до принятія его на казенный коштъ, то это зависитъ отъ Высочайшей воли и принадлежитъ только д?тямъ генераловъ и чиновниковъ не ниже 4 го класса. Первое для насъ самое важное; а второе, кажется, лучше такъ, какъ случилось.
Чувствуя всю доброту Вашей просьбы объ этомъ, я думаю однако, что хотя точно состояніе наше ограничено, но все намъ легче будетъ платить за сына какъ другіе, ч?мъ пользоваться не заслуженно такаго рода милостію. Впрочемъ письмо Ваше и въ этомъ отношеніи было не безполезно. Получивъ его, я далъ прочесть сыну: онъ былъ имъ глубоко тронутъ и в?роятно навсегда сохранитъ то сознаніе, что, просивъ за него милости, Вы этимъ какъ бы ручались за него, сл?довательно, кром? другихъ причинъ, уже и по этому на него легла обязанность соотв?тствовать Вашему ручательству своимъ внутреннимъ настроеніемъ честно. Случайный же результатъ просьбы есть уже д?ло постороннее для его внутренней обязанности. Кто знаетъ? Можетъ быть придетъ время, когда это сознаніе послужитъ къ тому, чтобы подкр?пить его внутренніе карантины противъ той нравственной заразы, отъ которой теперь гніетъ Европа, этой Французской бол?зни, отъ которой у б?днаго Западнаго челов?ка уже провалилось небо; хотя я и над?юсь, что эта бол?знь до насъ не коснется, или, если коснется, то какаго нибудь несущественнаго края нашего общества. Грустно вид?ть, какимъ лукавымъ, но неизб?жнымъ и праведно насланнымъ безуміемъ страдаетъ теперь челов?къ на Запад?. Чувствуя тьму свою, онъ, какъ ночная бабочка, летитъ на огонь, считая его солнцемъ. Онъ кричитъ лягушкой и лаетъ собакой, когда слышитъ Слово Божіе.
И этаго испорченнаго, эту кликушу, хотятъ отчитывать – по Гегелю! Теперь еще вдвое тяжеле, ч?мъ прежде, знать Васъ тамъ, подъ гнетомъ тяжелой необходимости жить посреди этихъ людей и далеко отъ отечества. Я понимаю, что никакія ц?пи изгнания не могутъ быть мучительн?е ц?пей бол?зни того существа, въ которомъ не только соединилось все милое сердцу, но вм?ст? и вс? ближайшія обязанности священнаго долга охранять и беречь. Прошу Бога отъ всей души, чтобы Онъ скор?е ут?шилъ Васъ здоровьемъ Вашей жены и т?мъ далъ Вамъ возможность возврата. Зд?сь не только слово Ваше, но и самое присутствіе было бы полезно въ текущую многозначительную минуту. Оттуда Вамъ д?йствовать почти невозможно. Ваша брошюра и письмо къ Вяз. какъ ни прекрасно написаны, какъ ни хвалились въ журналахъ, но в?рно написались бы не такъ, если бы Вы были зд?сь, и потому того д?йствія, которое должно им?ть Ваше слово на Русскихъ читателей, они произвести не могли. Одиссея совс?мъ другое д?ло. Она вн? временъ, и Вашъ переводъ ея есть важное событіе въ исторіи нашей словесности. Она вн? временъ, потому что принадлежитъ вс?мъ временамъ равно, исключая однакоже нашего, потому что наше вн? обыкновеннаго порядка, и вн? всякой умственной и литературной жизни. Оттого и она не могла явиться у насъ въ той сил?, которая ей принадлежитъ надъ нормальнымъ состояніемъ челов?ческаго ума.
Д?йствіе ея на литературу нашу должно быть великое, но медленное, и т?мъ сильн?е, ч?мъ будетъ мен?е ново, ч?мъ бол?е она будетъ читаться. Таковъ самый характеръ ея красоты. Это не блескъ страсти, не электрическая и осл?пительная молнія въ темную ночь; но ясный взглядъ высокаго и испытаннаго разума на богатую и глубокую природу; св?тлый и тихій вечеръ, таинственный отдаленностью горизонта. Изв?стіе, что переводъ Вашъ уже почти конченъ, удивило и обрадовало вс?хъ насъ. Я, признаюсь Вамъ, не воображалъ Гомера въ той простот?, въ той неходульной поэзіи, въ какой узналъ его у Васъ. Каждое выраженіе равно годится въ прекрасный стихъ и въ живую д?йствительность. Н?тъ выдающагося стиха, н?тъ хвастливаго эпитета; везд? ровная красота правды и м?ры. Въ этомъ отношеніи, я думаю, онъ будетъ д?йствовать не только на литературу, но и на нравственное настроеніе челов?ка. Неум?ренное, необузданное слово въ наше время, кажется мн?, столько же выражаетъ, сколько и производитъ необузданность сердечныхъ движеній. Есть однакоже н?которыя вещи въ Вашей Одиссе?, которыя мн? кажутся ниже ея общаго уровня. Я зам?тилъ ихъ для того, чтобы поговорить съ Вами при свиданіи, и могъ ихъ зам?тить потому, почему на б?лой бумаг? можно зам?тить мал?йшую пылинку. Эти пылинки заключаются не въ выраженіяхъ, которыя кажутся мн? удивительнымъ совершенствомъ, но въ перестановк? словъ, которая иногда кажется мн?
бол?е искусственной, ч?мъ могла бы быть, особливо и только сравнительно съ общею естественностью. Впрочемъ написавши это, я чувствую, что довольно странно выходитъ: мн? говорить Вамъ о недостаткахъ Вашего слога. Ут?шаюсь только тою мыслію, что можетъ быть Вы, выслушавши вс? толки званыхъ и незваныхъ судей, между кучею вздора найдете что нибудь д?льное, и въ такомъ случа? второе изданіе Вашей Одиссеи будетъ еще совершенн?е. Если же изо вс?хъ зам?чаній не найдете ничего д?льнаго для себя, то т?мъ полезн?е будетъ для меня слышать Ваше мн?ніе. Обнимаю Васъ отъ всей души, за себя, за жену, за сына и всю семью. Отъ маменьки уже бол?е нед?ли не получалъ изв?стій. По посл?днему письму здоровье ея было довольно хорошо.