Страница 3 из 4
Как видим, «кротоборческое» толкование, предложенное выше, отнюдь не святоотеческое, а значит и неправославное. Свидетельства двоих или троих святых отцов вполне достаточно, по слову апостола: «При устах двух или трех свидетелей будет твердо всякое слово» (2 Кор.13:1).
Прием четвертый: размещение в «нужном» контексте
Есть еще одна, более сложная группа приемов убедить читателя в том, что авторская мысль есть освященное Писанием и преданием учение Церкви.
Так, автор-модернист может обильно подтверждать цитатами – точными и неискаженными! – второстепенные для его темы тезисы, помещая основную собственную мысль в букет святоотеческих. Как, например: «Преподобный Иоанн Дамаскин пишет: «Не довольно для нас одного названия верующих: нет, мы должны показать веру нашу от дел» (Беседа на иссохшую смоковницу). Значит, нужно потрудиться. Мы должны действовать, и делами показывать наше стояние в истине. Недостаточно просто говорить о необходимости истребления кротов, надо и делом показывать нашу веру. Да, это может быть непопулярно в глазах чад века сего, но – вспомним предостережение преподобного Симеона Нового Богослова: «Тот, кто любит славу человеческую, не есть истинный христианин, а некий изрядный воин Диавола» (Слова, 16, 2). «Итак, вспомни о том дне, в который все мы дадим отчет в делах своих» (святитель Иоанн Златоуст. О статуях, 21, 3)».
Вот так и недобросовестные продавцы на рынке, продавая «молодую» картошку, в пакет суют вместе с нею и «старую», но стоит лишь внимательному покупателю проверить – и обман легко вскроется. И здесь невнимательный читатель, скользя взглядом по тексту, воспринимает его как насыщенный святоотеческими цитатами и будто бы весь построенный на предании, не замечая, что ему среди подлинных святоотеческих мыслей подсовывают совершенно ничем не обоснованную «кротоубийственную».
Другой, близкий к этому прием, пожалуй, наиболее сложен для распознавания. Он заключается в том, что из слов Священного Писания и отцов Церкви делаются попытки логически вывести «нужную» идею, например, так: «Преподобный Симеон Новый Богослов сравнивает с кротами бездуховных людей: «Кто не достиг еще в меру такой любви... такой еще под землею кроется, как крот: ибо, подобно этому кроту, и он слеп, и только слухом слышит тех, кои говорят поверх земли» (Слова, 54, 2). Неудивительно, что святитель Николай Сербский писал: «Воистину, прискорбно подобие человеческое... кротам» (Молитвы на озере, 7). Для святых отцов кроты ассоциировались с самыми темными явлениями и силами, от которых надлежало человеку избавляться.
Вспомним, как святой Иоанн Кронштадтский уподобляет кротам страсти, а преподобный Феодор Студит пишет о том, что мы должны жить, «умерщвляя страсти» (Огласительные поучения, 73), и святитель Феофан Затворник также говорит: «Убивать страсти и востекать скоро к чистоте» (Путь ко спасению, III, 11). Итак, видна строгая направленность святоотеческой мысли: страсти – кроты – убивать.
И в Писании пророк Исайя говорит: «В тот день человек бросит кротам... своих идолов» (Ис. 2: 20), а пророк Иезекииль напоминает судьбу их: «Чтобы сокрушены и уничтожены были идолы ваши» (Иез. 6: 6). И здесь та же последовательность: идолы – кроты – уничтожать».
По отдельности каждое утверждение может быть верным и цитаты неискаженными, но посредством ложной логической цепочки автор подводит читателя к мысли, которая якобы естественно следует из вышесказанного, но на самом деле не принадлежит ни одному из святых отцов, на которых он ссылается.
Здесь помочь может лишь, как и в остальных случаях, внимательность при чтении, способность анализировать предлагаемый автором материал, а именно: после прочтения статьи ответить самому себе на вопросы: «Какова основная мысль/мысли автора и как именно он ее/их обосновывает?» При неоднократном внимательном чтении сомнительной статьи даже сложные хитросплетения не смогут скрыть от взора читателя все те же необоснованные, голословные утверждения, выдаваемые за православное учение.
Прием пятый: лучшая защита – нападение
Многие авторы, пытающиеся собственные измышления выдать за учение Церкви, предпочитают нападать на здравые мысли, противные им, якобы как на ереси. Они полагают, что если удастся убедить читателя, что противоположная идея – неправославная, то уже как бы само собой будет доказана православность их измышлений. И часто делают это в очень агрессивной форме.
Вот, к примеру: «В наши дни появилось немало людей, не стыдящихся идти наперекор Писанию и святым отцам, ниспровергать все учение христианское, утверждая, что будто бы кротов можно не убивать! Такие люди заражены духом века сего, помешанного на экологии, и связанных с ее защитой неоязыческих идей! Вот что они пытаются навязать нам под видом церковного учения!» и т.д. и т.п.
Это тоже весьма старая уловка еретиков. Вот как о ней писал святитель Григорий Палама: «То, что зломудрствующий Варлаам говорит, будто мы двубожники, непосредственно доказывает наше благочестие и его злочестие. Ибо и великий Василий был обвинен в тритеизме хулителями Сына и Святого Дyxa... А Григория Богослова споспешники Аполлинария и каменовали, и на суд повлекли, обвиняя его в двубожии, потому что он мыслил Слово-Богочеловека совершенным в обеих природах. Максиму же, мудрому в Божественном, сторонники Сергия и Пирра не преминули отрезать и руку, и язык, возводя на него обвинение в двубожии и многобожии, потому что он проповедовал во Христе две воли и два действия – тварные и нетварные, соответственно природам; ибо, согласно его учению, не только Божественная природа нетварна, но и Божественная воля и все природные энергии Божественного естества, которые не суть природы, но Богоприличные движения, как он это часто утверждает в своих произведениях. Это же клевещут теперь и на нас» (Письмо к Акиндину, 1).
Очень популярны для такого рода приемов попытки отождествления противоположной точки зрения с какой-либо существовавшей или существующей ересью: «Всеобще известно, что католики не убивают кротов. Так что подобные взгляды, бытующие, к сожалению, и у некоторых православных, являются следствием католического влияния». Здесь ложна схема: если что-то совпадает с тем, что делают католики, значит, представляет собой католическое влияние. Чтобы показать некорректность ее, можно вспомнить, например, что те же католики и Библию читают, но разве чтение Библии православными есть католическое влияние и ересь? Разумеется, нет. В случае действительного, а не мнимого влияния, совпадать должно не «что-то», а сама суть ереси. И в отношении Католицизма, и в отношении Протестантизма основные пункты заблуждений, отделяющих их от Православной Церкви, описаны и хорошо известны. Все, что кроме этого (в нашем случае – нежелание убивать кротов), не является ни следствием католического влияния, ни ересью.
Весьма популярны и «исторические объяснения»: «После того как большая часть православного мира подпала под мусульманское иго, в новых, стесненных, условиях православные уже не могли свободно исполнять все предписания своей религии, особенно те, что связаны с истреблением кротов, а при этом усилившаяся католическая пропаганда делала свое дело. Многие были вынуждены учиться в латинских школах, из которых выходили уже зараженными соответствующими взглядами».
В ход, как правило, идет доведение противоположной точки зрения до абсурда и приписывание оппонентам взглядов, которые те заведомо не исповедуют: «Нынешние кротолюбы призывают нас беречь кротов как зеницу ока, холить и лелеять их, брать в дом, класть их с собою в постель! Они утверждают, что любовь и почитание кротов – одна из главнейших заповедей в христианстве. Вот до такого безумия и хулы довело их отступничество от истины! По сути, мы имеем дело с возрождением древнего языческого поклонения животным. Так что верные чада Церкви должны быть бдительны, выявляя среди священников последователей кротопоклонной ереси и направляя священноначалию нижайшие просьбы немедленно принять в отношении еретиков канонические меры. Всеми силами надо бороться даже с самыми мягкими проявлениями этой гнусной ереси!»