Страница 123 из 187
19 марта того же года Герлах писал: «Сегодня в патриархии я встретился со Стаматием, он жаловался на похотливость и деспотизм отца."Истратив все, что у него было, на куртизанок, — рассказывал он о своем вдовом и престарелом отце, — он теперь хочет вторично жениться и продать дом". Отец же, напротив, кругом обвинял Стаматия, называл его неблаговоспитанным, упрямым, заявлял даже, что будто бы Стаматий хотел раз задушить его; отец грозил лишить сына наследства».450
3 августа того же года. «Иоанн Зигомала и его сыновья — плохие хозяева. Раз я проводил старика до его дома. Здесь мы встретились с его сыном Стаматием. Отец начал упрекать его за транжирство, а сын отвечал на это бранью, обзывая отца разными неприличными словами. Окончив перебранку, отец сказал мне, что его сын убийца и что он уже многих отправил на тот свет. Стаматий с горячностью отвечал, что если бы здесь не было меня (т. е. Герлаха), то он вышвырнул бы отца в окно или же раскроил ему голову. Раз случилось, что среди такой же перебранки сын прибил отца».451
Очевидно, семейная жизнь Зигомала представляла какой‑то ад. И с другим сыном — Феодосием отец жил не в ладах.
11 февраля 1578 г. Герлах писал у себя: «Феодосий жаловался мне на несправедливость и деспотизм отца. Он говорил:"Вот уже три года, как я обручился с невестой, но не могу привести ее в дом, потому что отец не дает мне ни минуты покоя. За полночь он бродит по комнатам, кричит, ругается и всячески меня поносит. Он не только тратит свои деньги, но он занял 100 дукатов у меня и 100 у патриарха, и все прошло прахом"».452 Герлах продолжает: «Старик нередко вступает в споры с сыном Феодосием. Раз сын раскроил ему голову винным кувшином, а отец поднял такой крик, что сбежались все соседи. Эта драка вышла из‑за того, что сын отказал отцу в деньгах, нужных этому старику на его амурные похождения. Я слышал, — говорит Герлах, — да и сын его подтверждает, что Зигомала–отец, лишь только у него заводились деньги в кармане, бежит в Галату в поисках чувственных удовольствий».453 Затем описываются такие подробности, сообщать о которых совершенно невозможно.
Такова жизнь всех Зигомала, этого цвета греческой интеллигенции второй половины XVI в. в Константинополе.
Можно ли, однако, верить дневнику Герлаха? В науке встречается несколько скептическое отношение к этому дневнику. И выражается желание: или поднять репутацию Иоанна Зигомала, или же смягчить строгие суждения немецкого повествователя. В защиту репутации старшего Зигомала говорят: из дневника Герлаха видно, что в молодости Иоанн был не таков и что он опустился только под старость.454 Но эти защитники, не замечая того, делаются из апологетов еще горшими обвинителями. А желание ослабить силу показаний дневника обнаруживается в том, что слагают вину с Иоанна Зигомала и его семьи и переносят ее на все общество данного времени: дух времени был таков, говорят нам.455 Но мы не думаем, чтобы дух времени мог заставлять человека идти вопреки нравственным законам. Если же мы допустили бы что‑либо подобное, то этим чуть ли не объявили бы людей порочных не ответственными за свои поступки.
* * *
Не желая оставлять читателя под несколько тяжелым впечатлением, производимым на него сейчас приведенными извлечениями из «Дневника» Герлаха, в заключение скажем несколько слов о значении изложенных нами сношений мира протестантского с миром православно–греческим. Не может быть никакого сомнения в том, что в русской богословской науке «Ответы» со стороны греков, составляющие ядро этих сношений, ценятся по справедливости высоко. Архимандрит Нил, переводчик «Ответов» на русский язык, имел полное право говорить так, как он говорил. А он заявляет: «В настоящее время ответы лютеранам служат драгоценным памятником твердости и непоколебимости Православия Греко–Восточной церкви в самое бурное время религиозного вольномыслия и вместе богатым источником чистого православного учения» (Предисл. С. V). К сожалению, в нашей богословской науке ценители рассматриваемых «Ответов» иногда доходят до того, что указывают им совершенно неподобающее место. Так поступал профессор И. И. Малышевский.
Он писал: «Три послания Иеремии, выработанные учеными членами патриаршего синода (?), составляют капитальное приобретение православной догматики и не напрасно приобрели значение символической книги (!) в Православной Церкви, учащей различать Православие от протестантства».456Здесь «Ответы» названы «книгой символической», чем они никогда не были в Православной Церкви, а потому, суждение почтенного профессора нужно признать преувеличенным.
Протестантские богословы наших дней с большим уважением относятся к рассматриваемым «Ответам». Известный уже нам Мейер говорит: «Самостоятельный элемент стоит в них на заднем плане. Но от этого они не теряют цены. Послания Иеремии во всяком случае остаются официальным заявлением о том, как Греческая церковь, принимая во внимание совокупное развитие церкви Восточной, произносит свой суд относительно протестантизма. А в этом отношении послания патриарха тем драгоценнее, чем в большей зависимости от древних авторитетов они написаны».457 Почти в том же роде выражает свое суждение по занимающему нас вопросу и другой протестантский богослов, известный знаток церковного византинизма Гасс. Он говорит: «Переписка (между Константинополем и Тюбингеном) в практическом отношении была бесплодна; но тем важнее она является в качестве исторического собрания документов. В"Ответах"Иеремии обсуждаются почти все стороны вероучения, отличительные для Греческой церкви, и некоторые из них объяснены очень подробно, так что ими и теперь можно пользоваться как действительным церковным свидетельством в интересах изучения символики Греческой церкви».458
Сама Греческая церковь долго помнила о таком замечательном событии в ее жизни, как благожелательные сношения ее с протестантизмом при Иеремии. Это событие освежило застоявшуюся атмосферу греческого церковного мира, угнетаемого иноверной властью. А потому Греческая церковь дорожила документами, относящимися к этому деянию. По крайней мере, по словам одного греческого духовного лица, находящимся в его письме к некоему Олеарию в Лейпциге, еще в 1670 г. «Аугсбургское исповедание», быть может, бывшее в руках Иеремии II, а равно и разные «Акты», сюда относившиеся, бережно хранились в патриаршей библиотеке в Константинополе.459 И действительно было что помнить!
После указанных сношений очень заметным стало то явление, что греческие иерархи за сбором подаяний стали ездить в Англию, Швецию, Данию — протестантские страны. Нельзя ли это явление объяснить все теми же вышеописанными сношениями? Очень любопытно еще следующее: короли указанных стран очень внимательно принимают греческих выходцев и всячески помогают осуществлению их целей. В этом отношении очень замечателен указ английского короля Якова (нач. XVII в.): «Все вы, духовные, в апостольском чине, в нашем государстве в праздничные дни возвещайте в церквах всему народу, чтобы порадели и помощь учинили греческому митрополиту, и что денег соберется, то все бы митрополиту или его слугам отдали».460 Во всяком случае — факт знаменательный…
В конце XVI и начале XVII в. усиливается приток желавших учиться греков в протестантские университеты. А это не результат ли тоже константинопольско–тюбингенских сношений? Но, впрочем, об этом явлении подробнее будем говорить в дальнейшем очерке.
Протестантская смута в Греческой церкви XVII в.
I
Умножение путешествий греческих духовных лиц за границу, преимущественно в протестантские страны, в конце XVI и начале XVII в., цель этих путешествий; ■— сведения о такого рода путешествиях конца XVI в.; путешествие Кирилла Лукариса с научной целью в конце XVI и начале XVII в.; — такого же рода тринадцатилетнее путешествие Митрофана Критопула в начале XVII в.; — подробности об этом последнем путешествии; — значение этих путешествий в религиозном отношении; — как отозвалось заграничное путешествие на образе мыслей Кирилла Лукариса? Два взгляда на религиозный образ мыслей Кирилла Лукариса, отзывы об этом разных ученых и писателей; — современное нам состояние вопроса о переписке Кирилла с лицами протестантского мира и об «Исповедании веры», приписываемом Кириллу и носящем протестантский характер.