Страница 4 из 8
И это - тайна, "тайна сия велика" (Еф. 5, 32). Освящение союза мужчины и женщины описано в первой книге пророка Моисея: "И благословил их Бог и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь" (Быт. 1, 28). Изымая зачатие из общего порядка природы, каждый окажется в состоянии логического противоречия, если допустит, что благословенный союз мужчины и женщины будет при этом сохранен. Какими же могут быть ближайшие, находящиеся в недалекой перспективе, социальные последствия признания новой формы искусственного размножения? Во-первых, любая форма искусственного размножения, будь то оплодотворение in vitro или клонирование, является "технологической" поддержкой инвертированных лиц (гомосексуализм мужской и женский). С возникновением технологий искусственного размножения совершенно перестает действовать старейший аргумент противников всякого рода инвертов: существование однополых семей невозможно признать в силу реальности нарушения ритмов рождаемости и угрозы невоспроизводства человечества. Получение возможности размножаться для инвертированных лиц означает возникновение возможности распространения новых форм семейно-брачных (в частности, однополых) отношений и, соответственно, вытеснения традиционного моногамного брака.
Во-вторых, новые методы искусственного размножения делают весьма реальной перспективу роста "неполных семей" и увеличение числа детей, рожденных вне брака и воспитывающихся в неполных семьях. В-третьих, новые методы искусственного размножения разрушают всю систему нравственных ценностей, обесценивая в первую очередь главную из них - ценность любви. В этом плане весьма поучительным оказывается роман-антиутопия О. Хаксли "О дивный новый мир". В нем до логического предела разворачиваются возможности и последствия искусственного размножения людей по заданным параметрам. Законодательное признание искусственного размножения в новом Государстве имеет своим логическим следствием запрещение семьи, материнства, единобрачия. Они рассматриваются в новом обществе как источник сильных и нежелательных эмоциональных переживаний, душевной боли, и в результате - всевозможных болезней. Место "любви" в иерархии ценностей данного общества занимает понятие взаимопользование, фиксирующее презрение к достоинству человека и отрицание личной свободы. Нельзя не согласиться с наличием жесткой и непротиворечивой связи между отрицанием традиционной нравственности, распадом брака и искусственными технологиями зачатия. Это еще раз обращает наше внимание на то, что естественное зачатие, как сотворение человека, освящено благодатию Божией. Как же описывается оно пророками?
"Ибо Ты устроил внутренности мои, и соткал меня во чреве матери моей... Не сокрыты были от Тебя кости мои, когда я созидаем был в тайне, образуем во глубине утробы... Зародыш мой видели очи Твои" (Пс. 138, 13, 15, 16). "Твои руки трудились надо мною и образовали всего меня кругом... Вспомни, что Ты, как глину, обделал меня... Не Ты ли вылил меня, как молоко, и, как творог, сгустил меня, кожею и плотью одел меня, костями и жилами скрепил меня, жизнь и милость даровал мне, и попечение Твое хранило дух мой" (Иов, 10, 8-12). При описании таинства создания человека в Библии используются физиологические понятия и образы. В то же время они свидетельствуют о событии всегда большем и более значимом, чем его физиологическая канва. Это большее раскрывается и в восклицании Евы при рождении первенца: "Приобрела я человека от Господа" (Быт. 4, 1). И в словах Христа, обращенных к Никодиму: "Не удивляйся тому, что Я сказал тебе: должно вам родиться свыше" (Ин. 3, 7). Данные слова свидетельствуют об истинном основании тварных существ - об их "обожении действием Божественных энергий" [7]. Это выражение Лосский использует для описания присутствия Святого Духа в мире и приводит свидетельство св.
Максима Исповедника: "Святый Дух присутствует во всех людях без исключения, как хранитель всех вещей и оживотворитель естественных зарождений, но Он в особенности присутствует во всех тех, кто имеет Закон, указывая на преступление заповедей и свидетельствуя о Лице Христа... Ибо все не исполняющие волю Божию имеют сердце неразумное" [8]. Эти свидетельства чрезвычайно значимы. А.Ф. Лосев утверждал, что религиозные свидетельства, являясь своеобразной теоретической конструкцией, всегда соответствуют "устроению человеческой жизни на всех бесконечных путях ее развития" [9]. Именно это определяет реальное место и непреходящее значение религии в жизни общества, по крайней мере, общества цивилизованного. Находясь в реальности взрывоподобного прогресса в области генетики человека, в частности в области клонирования человека, нельзя недооценивать и другие конкретные культурно-исторические свидетельства. Например, в ХШ веке в каббалистических текстах обсуждалась возможность создания искусственного человека по заданным параметрам. В сложном сплетении идей и символов за этой возможностью стоит реальность космической по своим масштабам власти над человеком. Этой властью "устраняется Бог". В трагедии Гете "Фауст" при создании доктором Вагнером гомункула - искусственного человека - присутствует Мефистофель.
В одном из своих писем Эккерману (1829г.) Гете говорит о существовании родства между Мефистофелем и гомункулом [10]. Это родство опять же фиксирует негативное восприятие факта появления существа, созданного по воле человека. В романе О. Хаксли "О дивный новый мир" прямо описываются "плоды" создания людей по заданным параметрам. Генетические манипуляции с эмбрионами позволили "перейти из сферы простого рабского подражания природе в куда более увлекательный мир человеческой изобретательности", где "мы" (власть имущие - И. С.) "предопределяем и приспособляем, формируем" подготовленность к жизни людей в заданных "нами" кастах и одновременно "прививаем людям любовь к их неизбежной (выбранной "нами" - И. С.) социальной судьбе" [11]. К оценкам фантастов присоединяются и ученые. Профессор Жан Доссе, лауреат Нобелевской премии по физиологии и медицине (1980 г.), констатирует: "В области генетики человека неразумное использование новых технологий может привести к катастрофическим последствиям" [12]. О каких катастрофических последствиях может идти речь при условии вхождения в соблазн и удовлетворения "похоти очей и гордости житейской"? Дерзнем отнести технологию клонирования как способа искусственного размножения с заданными, желательными для человека свойствами и параметрами, и к этому типу искушений.
Анализ католического догмата о "непорочном зачатии" Пресвятой Девы ясно показал неразрывные скрепы, связывающие "природу зачатия" и степени возможного совершенства и несовершенства человека. "Похоть очей": стремление к физическому (не духовному!) совершенству - благосостоянию, процветанию и могуществу - давно известна культуре, как проявление "человекобожия". В конце XIX века Ф. Ницше впервые поставил проблему человекобожия в антихристианском смысле. Устами Заратустры он предложил свою версию ее решения, призвав человечество к созданию "сверхчеловека". В философии Ф. Ницше четко обозначается принципиальная связь между идеей сверхчеловека и ситуацией "смерти Бога", символизирующей коренную ломку оснований культуры. Это - одно из возможных катастрофических последствий выхода на уровень "творения" человеком человека по своему, человеческому, "образу" и по своему, человеческому, "подобию". Когда человек определяется как "образ Божий", то это определение фиксирует главное связь человека с Богом, признание отношений человека с Богом, факт призыва Бога к человеку. "Человек есть благодаря призыву Бога" [13]. Что это за призыв? Это призыв к единению в любви, "называющей несуществующее как существующее" (Рим. 4, 17). "Человек есть личность и образ Божий в той мере, в какой он способен отозваться на обращенный к нему Божественный призыв, полный любви" (с. 109).
Человек, осваивающий технологию клонирования человека, создает человека не по призыву любви, а по мотиву своих утилитарных целей. И в силу этого он не сможет создать свободное существо, личность, не зависящую от целей своего "ученого создателя". Практически одновременно с Ф. Ницше Ф. Достоевский сформулировал идею Богочеловечества. С этого времени дилемма "Богочеловечество - человекобожие" становится ведущей для русской религиозной философии. В первой половине XX века она выглядела весьма абстрактно в форме интеллектуальных дискуссий на уровне журнальных публикаций и книг, издаваемых за рубежом. В первой половине XX века "человекобожие" - это, как правило, мнящая себя средоточием достоинств гуманистическая гордыня. В конце XX века на уровне биомедицинской практики она наполняется вполне конкретным содержанием. В конце века "человекобожие" - это стремление выйти на уровень "творения", т.е. создания живых организмов с желательными для человека свойствами. Показательной в связи с этим является позиция С.Е. Моткова, автора и редактора издания "Советская евгеника", который еще в 1991 году полагал, что пришла пора использовать достижения генетики в целях государственной политики. Генетический груз, который ведет к биологической деградации населения, достиг в настоящее время критической точки.