Страница 33 из 57
Никогда не расслабляйтесь, даже если вам кажется, что наступило спокойствие и тишина. Наши враги неутомимы и лукавы, их не затруднит ни время, ни расстояние. Как только с монахом случится повреждение или он получит рану, он, не колеблясь, должен тут же бежать в «больницу», то есть к духовнику, потому что безразличие усугубит болезнь. А кто знает, сколько у нас еще остается времени и что может произойти в будущем.
Так как война постоянна, нет ничего удивительного, что на линии огня случаются ранения. Зачем же позволять стыду и беспечности создавать нам препятствия? Может ли человек никогда в жизни не ошибаться, тем более если он молодой? Готовность и незамедлительность в лечении одновременно являются нашим исповеданием Богу в том, что мы не согласны с грехом и не пойдем с ним на компромисс.
К тому же, это показывает нашу веру в Господа. Это не столько внешний труд, сколько труд внутренней стражи, направляющей нас к внешнему противоборству и внутренней гармонии. Как только мы начинаем прилагать усилия, появляется искушающий вопрос: «Почему?». Если поверить ему, наступит небрежение и расслабление. Сколько труда тогда необходимо употребить, чтобы вновь обрести равновесие!
Братия, мы не работаем за плату и за проценты. Мы воюем с ветхим человеком, который подвержен эгоизму, анархии, ищет собственной воли и прав. Наш ветхий человек исполнен страстей. А страсти, когда утверждаются в нас, приносят с собой средства разложения: самолюбие, сладострастие, бесчувственность, отречение. И храм Божий превращается в идольское капище или в стойло для скотины и диких животных.
Не утомляйтесь от того, что я постоянно концентрирую ваше внимание на одних и тех же предметах. Моя цель — вызвать в вас пробуждение, бодрствование и готовность к подвигу. Наша природа после падения стала тленной, и только через подвиг и усилие мы можем вернуть ей здравие, при содействии божественной Благодати. Противоядием тлению может быть только злострадание, в котором заключается Крест, добровольно подъятый Господом нашим, призывающим и нас подражать Ему.
Утомление и пот, которые мы ощущаем от непрестанного поста и злострадания, есть лишь легкие следы того великого самоотречения, которое имели Отцы, всю жизнь воевавшие с врагом и умертвившие грех, чтобы принять, наконец, в награду свободу и просвещение ума Благодатью. В этом качестве мы все идем по тому пути, которым прошли Отцы, потому что у нас те же цели, что были у них.
Сам Работодатель Господь послал нас на брань, чтобы мы сподобились подобной им награды и такого же воздаяния. И, как говорил нам наш блаженнейший Старец, сегодня, по причине болезненности и слабости человеческой природы, Господь дает за меньшие труды ту же награду, что и древним монахам за их великие труды. Божественные дарования, так же как и решения Божии, неизменны.
Будем стойкими, не будем малодушествовать или обращаться вспять в своих намерениях. Соблюдем устав и распорядок, а превыше всего — покорность и послушание, потому что только претерпевый до конца награждается. Безропотное прохождение своего служения есть выполнение долга и исповедничество. Потому что мы делаем это не ради самосовершенствования и не по своей личной воле или разумению, но по заповеди.
Именно это и является нашим послушанием Христу, Который никогда не творил Своей воли, но творил волю Пославшего Его. И тогда мы услышим: Идеже есмь Аз, ту и слуга Мой будет (Ин. 12, 26). Да, братия мои, там, где Господь, там будем и мы. Какой же вывод, однако, должен сделать я, несчастный, когда слышу, как наш Игумен со скорбью обличает ваши упущения, совершенные по привычке, называя их последствием безразличия?
Когда в качестве «естественных» проявлений монашеского поведения с вашей стороны допускаются халатность, небрежность, самочиние, собственные пожелания, непослушание, прекословие и особенно нерадение в молитве, допускаемое по небольшим и неоправданным причинам, — разве все это не является поводом для огорчения и беспокойства? Тогда зачем мы живем здесь и содержим такой строгий распорядок?
Подобное нерадение является кражей: это давний паразит невидимой брани, который искореняется пробуждением нашего духа и нашей воли. Вспоминайте, по апостолу Павлу, первые дни вашего подвига (см. Евр. 10, 32), когда вы имели много ревности и прилагали все силы в борьбе со страстями и похотями. Кто будет награжден, не работая, и кто сподобится просвещения и очищения от страстей, если не будет прилагать усилий?
Разве мы с вами не утвердили пример и учение Святых Отцов своим жизненным принципом? Что значат наши ничтожные дела в сравнении с их сверхъестественными подвигами? Нарушение нами своего правила и своих обязанностей происходит не потому, что нас часто переводят на другие места служения. Несмотря на то, что новые послушания часто связаны с изменением образа жизни, мы нарушаем устав из-за пренебрежения внутренним вниманием и трезвением, когда вместо молчания и молитвы мы предаемся празднословию и многословию, смехотворству и рассеянности.
Затем следует осуждение, леность, отговорки, преслушание, ропот, внутренний бунт, связанный с тем безумным оправданием, будто нечто должно было случиться не так, как случилось. И как только монах предается этим мыслям, его охватывает подавленность и сильная печаль, потому что, хотя все это и кажется внешне незначительным, в действительности, оно является предательством и отступничеством, изгоняющим Благодать.
Тогда в душе водворяются расслабление и нечувствие, влекущие за собою духовную смерть, которая равнодушно убивает все доброе в человеке. Когда же это жалкое состояние утвердится в душе, оно становится привычкой, и мы можем привести много примеров жертв подобного рода — наших современников. Монахи, живущие без устава и безвольно, прельщающе и прельщаемы (2 Тим. 3, 13)
, вызывают рыдание ангелов, которые плачут о том, что монахи эти отвергли и потеряли Благодать, став в результате своей добровольной беспечности потерянными для монашества! Будем следить, братия мои, за тем, чтобы не впасть в беспечность и не предавать благословения и любви Господа нашего, Который предпочел нас буих (ср. 1 Кор. 1, 27) десяткам тысяч таких же, как мы, людей с более совершенным характером и способностями.
Станем достойными Его благословения и наследниками Его обетовании, соучастниками блаженства тех, кто угодил Ему и пребывает в лике святых. Станем достойными Его призыва: Приидите ко Мне вси труждающиеся и обремененнии, и Аз упокою вы (Мф. 11, 28). Он назовет нас труждающимися и обремененными, если мы сохраним по совести обещание, данное при постриге, и уставы нашего братства.
БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ Легкий путь послушания О тцы и братия, для нас, общежительных монахов, главной обязанностью является послушание духовному начальству, то есть Игумену, занимающему в монастыре место Спасителя Христа, Которому мы обещали покорность от святого Крещения. В своем поведении мы должны руководствоваться рассудительностью и вниманием, потому что достойно награды не столько то, какие мы совершили подвиги и каких достигли добродетелей, сколько то, в какой мере мы были преданы послушанию Богу, давшему нам заповеди.
Господь наш сказал Своим ученикам: Слушали вас, Мене слушает; и отметаяйся вас, Мене отметается; отметаяйся же Мене, отметается Пославшаго Мя (Лк. 10, 16). Видите, каково значение и смысл нашего подвига. Если же дающий заповедь — не кто иной, как Сам Господь Вседержитель, — презирается и игнорируется нами, тогда насколько страшно наше предательство?
Кая польза в крови моей, внегда сходити ми во истление? (Пс. 29, 10). Храните внимание. Не допускайте, чтобы беспечность, безразличие и, тем более, отвратительное безначалие смогли его у вас похитить. Если мы в лености и небрежении будем проводить свое время, как мы сможем сохранить себя от падения? Кто в таком состоянии способен сохраниться невредимым от врага и человекоубийцы? Всяцем хранением блюди твое сердце (Притч. 4,23)
, —заповедует Писание, так чтобы быть и внешне и внутренне защищенным от лукавых врагов. Когда мы находимся в храме, постараемся не быть беспечными и рассеянными. Так как в храме нет телесных занятий, которыми мы могли бы увлечься, искушающий нас враг легче пленяет наш ум и воображение. На этом сосредоточивается наше духовное делание, то есть духовная брань.