Страница 16 из 18
Отсюда, в этот раз уже навсегда, отец Елпидий уходит в поисках безмолвия, к чему так долго стремился. Помню, когда встретил его в 1946 году в Назарете, с какой тоской он поведал мне о своем пламенном желании уйти и жить как простой монах в безмолвии, не имея попечения ни о чем. И еще раз, позже, находясь в Греции, он выкраивал немного времени, чтобы подыскать подходящее для будущего пристанища место и несколько дней побыть на Афоне, при упоминании о котором возгоралось его сердце.
Причина, по которой всегда готовый послужить Церкви он жил в миру, заключалась не в погоне за почестями, к которым возможно так стремятся другие, но в семейных обязательствах, что неизбежно и неожиданно легли на него. Когда он навестил меня в Новом Скиту в каливе Святых Безсребренников, то просил, чтоб я через кириархальный1 монастырь записал его в свою общину, чтобы и у него было свое место, когда с Божией помощью он освободится от обязанностей в миру и придет монашествовать.
Я его ободрил, сказав, что не откажу ему, если придет в будущем, что и совершилось в конце концов при других обстоятельствах и в другой каливе Скита, которую почти с самого начала мы сами построили. Ни почетные титулы, ни почести мира сего не смогли угасить его первую ревность и стремление к Богу, с самого детства насажденную благодатию Божией и в его душе, и в душе его брата Филумена, с которым он был удивительно схож и лицом, и характером, и мыслями, и волей.
Справедливо сказано у святых отцов: «Первая краска, подобно пурпуру, не смывается». Божественная ревность и любовь были той первой «краской», вселившей в их детские души на родине влечение к монашеству, и принесшей плод, по слову Господа нашего, и в тридцать, и в шестьдесят, и в сто крат. И никто и ничто в их жизни, исполненной стольких потрясений, не смогли сбить их с первоначальной цели.
Вот по этой именно причине мы настаиваем на том, что людям с детства нужно прививать благочестие и добродетель, полагая тем самым прочный фундамент для всей дальнейшей жизни. Чтобы подтвердить истинность этих слов, я приведу еще один наглядный пример. Когда они жили в Иерусалиме и ходили на занятия в гимназию, то не забывали о своем монашеском правиле даже в том случае, когда были к этому препятствия.
Они закрывались в комнате и читали какое-нибудь последование, как привыкли к этому в монастыре. А если к ним в комнату, как это обычно бывает у молодежи, без всякого повода приходили молодые воспитанники из братства и одноклассники и их безпокоили, они, чтобы избавиться от этой компании, ссылались на то, что им нужно читать девятый час или вечерню, и начинали молиться.
Завидев это, незваные гости сразу же уходили, и таким образом любители духовной мудрости, стремившиеся к преуспеянию и спасению, избавлялись от бездельных и суетных встреч. Этот молитвенный настрой сохранялся у братьев на всем протяжении жизни до самой старости, как мы и сами убедились из личного общения и слышали от тех, кто их знал. Отец Елпидий учился еще на юридическом факультете и вместе с обязанностями священника сочетал лекции в университете.
Поэтому временами ему было трудно исполнять монашеское правило, но, тем не менее, он никогда его не опускал. Тогда, по простоте своей, он благословлял свою родную сестру или племянников читать небольшую часть последования, например, кафизму или какой-нибудь канон, а своих духовных чад и, особенно, медсестер больницы класть по несколько поклонов. И так исполнял все правило.
И здесь, на Афоне, он также ничего не опускал из своего правила, но исполнял его в келье, прибавляя к нему параклисы за всех и молитвы за монахов Скита и всего Афона. Когда ему надо было пойти в Дафни и он узнавал, что идет еще кто-то из знакомых ему скитских отцов, то печалился. А когда его спрашивали по какой причине, отвечал: «И этот благословенный пойдет с нами в Дафни и всю дорогу не будет закрывать рта, не давая нам помо- --- 1)
Кириархальным монастырем называется тот, к которому относится скит (прим. пер.). литься». Благословенный старец всегда стремился освободиться от внешних обязанностей, чтобы жить как истинный монах в безмолвии, которое избрал с детского возраста. Также его занимал вопрос о том, в каком месте поселиться. Сам всегда мечтая об Афоне, который давно избрал для себя, старец все-таки хотел получить извещение о Божественной благодати и постоянно молил Владычицу нашу Богородицу, особо им почитаемую, чтоб Она наставила его.
Когда, однажды заболев, он оказался в больнице и безпокоился за исход болезни, то во сне увидел нашу Владычицу, Которая сказала: «Не бойся, ты выздоровеешь и придешь в Мой удел». А уже позже, когда его опять занимал вопрос, как же все это осуществить, то, как он сам рассказывал отцам, благодатью Божией ему было показано, как с вершины горы Афон сходит светлый луч, наподобие радуги, и достигает кал ивы благовещения, что позади башни нашего Скита.
И в самом деле, в ней он позже и поселился. Также после его смерти духовные его братия нам поведали, что старец знал в мельчайших подробностях о мученической кончине в Палестине своего брата Филумена. Он даже слышал звуки от ударов и крик самого брата: «Брат, меня убивают». Однажды, находясь в гостях у одной бедной семьи, он благословил их весьма скудную трапезу, которой точно бы не хватило на всех, и успокоил, сказав, что нужно только иметь веру.
После чего все наелись досыта и даже осталось на следующий раз. А когда он был еще священником в храме при больнице Красного Креста, то один его друг, врач, страдавший от глаукомы, собиралась лечь на операцию и пришел к нему за благословением; отец Елпидий благословил его, и он сразу исцелился, так что операция уже больше не понадобилась. Многие из нас видели его во время совершения литургии стоящим на воздухе и иногда имевшим нимб на голове.
А в другой раз, когда он, находясь в Афинах, ехал на машине с одной благочестивой женщиной на Плаку, чтобы приложиться к честной главе святого новомученика Полидора Кипрского, водитель богохульно выругался. Тогда старец, не знавший его до этого, сказал: «Слушай, Костя с Кефалинии, ты зачем богохульствуешь?» Услышав, что незнакомый старец обличил его, назвав по имени, водитель опешил.
А женщина спросила: «Геронда, откуда ты знаешь, как его зовут?» А тот ответил: «Да я так, сказал наугад какое-то имя, и оказалось верно». Для ближнего своего он весь был любовь и сострадание, но по смирению всегда старался оставаться в тени, и ни за что не хотел, чтобы о нем знали. И здесь, в Скиту, из старцев никто и никогда не пожаловался на то, чтобы он кого-то чем-то соблазнил или смутил.
Это был в высшей степени благочестивый и богобоязненный старец, ревностный хранитель чистоты веры и особенно отеческих преданий. Мы жили с ним рядом совсем немного, но и этого было достаточно, чтобы почувствовать его горячую отеческую любовь и доброту. И со своей стороны пытались как-то успокоить его старость, обремененную грузом многочисленных болезней и отягощавших его Крест, но мужественный старец, понимая их значение, скорее сам нас успокаивал.
Но, к сожалению, недолго нам пришлось быть с ним и радоваться его присутствию. Владычица наша Богородица, Хранительница этого священного места, весьма рано забрала его на истинное упокоение в жребии праведных, туда, где его ожидал и куда звал единокровный брат, преподобный священномученик: «Прииди, брат мой и сподвижник, чтобы также вместе, не разлучаясь, принять воздаяние. Аминь».
СТАРЕЦ ФЕОФИЛАКТ Н едавно скончался еще один старец, о котором стоит вспомнить, отец Феофилакт, послушник присноблаженного старца Иоакима Специериса, богобоязненный, молчаливый, любитель безмолвия и не стяжатель в невероятной степени. После того как умер его старец, отец Иоаким, он остался один и жил в великой бедности, не зная никакого рукоделия, хотя и не только поэтому, а главным образом по привычке жить очень просто, ни о чем не заботясь.
Он иногда ходил по соседним кельям и исполнял разные, какие мог и сколько мог, послушания, за что отцы давали ему немного поесть. Его каливу, как это принято на Афоне из-за недостатка земли для посадки винограда, обвивали несколько лоз, и очень часто мирские, рыбаки или паломники, таскали у него виноград. Однако, несмотря на то, что старец всегда их замечал, он специально прятался, чтобы его не видели и им не было бы за это стыдно.
Вот так и таскали у него виноград, а на его долю оставался только труд по уходу за виноградом до самого его созревания. Когда отец Феофилакт посетил нас, мы жили еще в пещерах малой Святой Анны. Наш старец с радостью любезно принял его и стал спрашивать, как ему живется в своей каливе и доволен ли он вообще. Поговорив с нашим старцем о том, о сем, и узнав, как и мы живем, он попросился принять его к нам на жительство, потому что не хотел жить там, где жил.