Страница 15 из 18
После кончины Симеона и этот благословенный росток Афона жил недолго, но преставился в январе 1973 года. Вечная ему память! СТАРЕЦ ЕВСТАФИЙ В 1978 году в высшей степени богобоязненному старцу Елпидию, жизнь которого мы опишем далее, пришел киприот отец Евстафий, архимандрит, наместник епископа и глава округа города Аммохостоса.
Энергичный и ревностный священник, отличавшийся по общему свидетельству кротостью, незлобивостью и терпением, он много сделал для Церкви своей страны. Но, имея искреннюю ревность к монашескому безмолвию и получив благословение вышестоящей власти, он удаляется на Святую Гору. Поскольку с преподобным старцем Ел-пидием они были знакомы и раньше, то он предпочел так и остаться у него.
И, как это обычно бывает с теми, кто только что присоединился к монашеской общине, на него с самого начала возложили самые тяжелые послушания. Скитские отцы признавались, что их потрясал добрый пример отца Евстафия, который, несмотря на своей преклонный возраст, проявлял во всем необычайную ревность. Был он неутомим и в исполнении священнических своих обязанностей во время богослужений в Ки-риаконе, и когда его о чем-то просили отцы в Скиту.
О нем остались у отцов прекрасные впечатления: исполнительный послушник, он никогда никого не обидел, не соблазнил, не отказал по возможности в том, что у него просили. На собраниях старцев он представлял старца Елпидия, внушая уважение своим кротким нравом, так что уже благодаря одному его присутствию царил мир. Мы не преувеличим, если скажем, что этому благочестивому в высшей степени старцу подходят превосходные слова Писания: Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими (Мф. 5; 9)
, и блаженны кроткие, ибо они наследуют землю (Мф. 5; 5). Об этом святом старце Евстафий нам достоверно рассказывал старец Скита, что в то время, когда он, по обычаю, исполнял должность дикеоса (начальника Скита) в один из дней была литургия в Кириаконе и должен был служить отец Евстафий. В определенный час отец Евстафий подошел к храму и позвонил в маленький колокольчик, по местному обычаю, чтобы пришел дикеос и открыл его для литургии.
Немного спустя к храму подошел дикеос, открыл главную дверь и, войдя, направился в глубину храма, чтобы зажечь свет и подготовить все для совершения Божественной литургии. Пройдя чуть далее, он вдруг увидел старца Ев-стафия, облаченного в епитрахиль и читающего канон перед чудотворной иконой Божией Матери «Сладкое лобзание». Дикеос похолодел от страха. «Геронда, как ты попал в храм?», — с ужасом спросил он его.
А Божий человек отец Евстафий с обычной для него простотой отвечает: «Я увидел, что двери открыты, и решил почитать канон, пока ты не подойдешь». Тогда дикеос понял, что произошло в тот момент, но ему ничего не сказал. А после литургии, в отсутствие отца Евстафия объявил всем отцам о случившемся, уверяя, что закрывал замок на два оборота, и дверь, несомненно, была заперта, когда отец Евстафий входил в храм.
Приведем еще один пример величайшей строгости отца Евстафия в хранении совести. Однажды кто-то послал его принести два-три апельсина из сада одной пребывавшей в руинах, по соседству со Скитом, каливой. В ней никто не жил, так что не было ничего предосудительного в том, что кто-то сорвал бы несколько апельсинов из заброшенного сада. Старец, конечно, пошел за послушание и сорвал апельсины, однако его сразу стала безпокоить его в высшей степени строгая совесть, да и он сам не пытался ее заглушить.
Он тут же побежал в монастырь святого Павла, нашел настоятеля и с сокрушением исповедал свой грех, говоря, что хочет завтра отслужить литургию, потому что ощущает вину за свой проступок. И хотя старец был непривычен к суровым условиям монастырской жизни и физическому труду, он трудился с непревзойденной самоотверженностью. Постоянно спешил туда, куда его посылали, и усталый, и обливаясь потом, с тяжелым грузом на спине, поднимался от причала в гору, где стояла калива.
Когда мы его видели, то невозможно было не прийти в умиление, потому что знали, какой пост он занимал у себя на родине, в Церкви, и в обществе. Но сейчас душа старца, распаляемая любовью Христовой, желала понести Его Крест. Даже когда он уже находился на закате жизни, и то искал не отдыха, а скорее трудов и страданий, которые заменяют раны Христовы и сам Его Крест.
По этой именно причине его постоянно утешала Божественная благодать, и, как сам он нам признавался, по келье его всегда разливалось неизреченное благоухание, и возрастала сила молитвы, которую уже невозможно было прервать. Часто с простотой он спрашивал, что означает это благоухание и со всеми ли происходит то же самое. Мы могли бы многое написать об этом блаженном старце, «истинном Израильтянине, в котором не было лукавства» (Ин. 1; 47)
по свидетельству всех отцов, кто его знал. Все считали его человеком Божиим и избранным сосудом Божественной благодати. Подвизаясь с этой священной ревностью, неутомимый делатель правды принял великий и ангельский образ, подтверждая слова Писания: Скончався вмале исполни лета долга. Угодна бо бе Господеви душа его (Прем. 4; 13-14). Терпеливо снося подвиг послушания и исполняя прочие монашеские свои обязанности, кроткий и смиренный старец Евстафий закончил свой путь, поболев немного, и присоединился к сонму наших отцов, примеру и традициям которых он неукоснительно следовал.
СТАРЕЦ ЕЛПИДИЙ Д остопамятный старец Елпидий был братом-близнецом священномученика Филумена, не так давно пострадавшего в Палестине от евреев. От его нетленных мощей, обретающихся в Иерусалиме, сверхъестественным образом исходит благоухание и совершаются чудеса, чем явно подтверждается его святость. С самого юного возраста эти блаженные души воспылали стремлением к Богу, и потому не имели никакого другого занятия, кроме чтения святоотеческих книг и молитвы.
Однажды, читая житие преподобного отца нашего Иоанна Каливита, они настолько пленились героическим примером этого земного ангела, что немедленно, по взаимной договоренности, тайно оставили родителей и ушли в Ставровунийский монастырь. Им было тогда по четырнадцать лет. Эта обитель в то время находилась в цветущем состоянии и жизнь была в ней устроена по примеру общежительных Афонских монастырей.
В ней среди других отцов сиял, подобно светочу, неутомимый отец Киприан — духовный гигант, чей пример и учение освещали и украшали духовный горизонт всей Кипрской Церкви. Искренняя приверженность святым отцам, свойственная всему укладу жизни в монастыре, раз и навсегда оставила в душах юных тогда послушников неизгладимое впечатление. В этой священной палестре они провели шесть лет, а потом уехали в Палестину по той причине, что из-за суровых условий жизни в обители здоровье обоих серьезно пошатнулось.
Там они вступили в Святогробское братство. Около 1937 года отца Елпидия рукоположили в диаконы, а в 1940 году — в пресвитеры. Кстати, там ему была предоставлена возможность закончить гимназию. Затем он проходил послушания на различных должностях в Патриархии: был настоятелем монастыря Иоанна Предтечи, потом служил в Тивериаде и после того был Патриаршим экзархом в Назарете.
Там он был возведен в сан архимандрита, и там же мы его и встретили в 1946 году во время нашей поездки по Палестине. Никогда не забыть нам, как ласково и с любовью объясняя, он водил нас по святым местам. Но наше умиление достигло предела, когда при восхождении на гору Фавор он проникновенно пел соответствующие тропари и в особенности тот удивительный по своей красоте: «Се, восходим во Иерусалим, и предан будет Сын Человеческий, якоже есть писано о Нем...»1 .
В 1947 году он был принят на службу в Александрийский Патриархат и послан в Мозамбик, где пробыл до 1952 года. Затем отец Елпидий прибыл в Афины и записался на богословский факультет Афинского университета, который окончил в 1956 году. Через год после окончания учебы он уехал в Лондон и служил настоятелем церкви всех святых, одновременно посещая лекции в Королевском Колледже по Новозаветной Герменевтике и Церковной Истории.
В 1959 году он был назначен экзархом Патриаршего Престола сначала в России, в Одессе, а затем в Греции. По приглашению и многочисленным просьбам отец Елпидий затем приехал на Кипр, и стал сначала проповедником в Пафской епархии, а после этого настоятелем обители Махэра. П о завершении этого трудного служения он возвращается в Грецию, где становится священником при больничной церкви Красного Креста.
Здесь, горя ревностью по Богу, он --- 1) Из Постной Триоди, стихира на Хвалитех Великого Понедельника. трудился не покладая рук шесть лет, помогая не только страждущим, но и всем вообще, кто был в больнице, о чем до сих пор там с благодарностью вспоминают. Впоследствии его переводят в Храм Святой Троицы в Амбелокипи, где он также продолжает свое самоотверженное служение.