Страница 32 из 79
Кто сможет объяснить эту загадку добровольного самопожертвования любви, тот поймет и слова Господа нашего: Иже аще хощет в вас вящший быти, да будет вам слуга (Мф. 20, 26) и: Блаженнее есть паче даяти, нежели приимати (Деян. 20, 35). И все это богатство содержится в одном лишь свойстве любви, в том, что любовь «не ищет своих си». 7. Любовь «не раздражается». Кротость — весьма желанная добродетель!
Это определенный вид приветливости, делающей приятной нашу жизнь, по которой все мы тоскуем, потому что хотим, чтобы наша жизнь в обществе других людей была сносной и приемлемой. Напротив, присутствие раздражительности и гнева отравляет всякое благородное чувство, изгоняет мир, заставляет исчезнуть радость, разрушает счастье, согласие, гармонию, единство, влечет за собой смущение, смятение, страх, подозрительность, разделение, душевное и телесное расстройство, помрачение ума, развращение помыслов, решений и действий и, самое ужасное, злые умыслы и убийства, которые являются качествами человекоубийцы дьявола.
Современное светское общество, привыкшее лицемерить, всячески оправдывает и покрывает взрывы раздражительности и гнева, пытаясь объяснить это естественными причинами: так, говорят, что тот или иной человек «нервный», «своеобразный», «впечатлительный» и т. п., не желая признать присутствия гнева как душевной страсти, как энергии, действующей против природы, как уродливого искажения человеческой разумности.
Существуют другие немощи, которые влияют на частную жизнь отдельного человека и вредят только ему одному. Однако, страсть гнева является постоянной и всесторонней, не оставаясь лишь в той душе, которой она обладает, но выплескивается наружу, в окружающую среду, так что ее зловоние отравляет и других. Этот палящий ветер раздражительности, который не только сжигает и опустошает все, что попадется на его пути, но и препятствует всему, что еще только собирается произрасти, может быть остановлен и успокоен только любезным и кротким нравом, потому что любовь «не раздражается».
Священное Писание, желая защитить человека от страсти гнева, напоминает: Гнев губит и разумныя (Притч. 15, 1) и: Муж ярый не благообразен (Притч. 11, 25). Святые Отцы говорили, что гневный, если и мертвого воскресит, не будет благоприятен Богу. Гнев — главный признак отсутствия любви, доказательство отсутствия христианского сознания или даже человеческого разума, и признак господства в человеке мрачной страсти, источающейся из глубины «мертвой» для Бога души, которая умерла еще прежде своего исхода из тела.
Господи Иисусе Христе, да не будет того, чтобы смерч этой страсти утащил нас далеко от Тебя, но дай нам любить друг друга, как Ты заповедал и как того требует божественный аромат Твоего присутствия среди нас!... 8. Любовь «не мыслит зла». Здесь речь идет о невинности, непорочности и искренности. Христос в связи с этим учит нас: Аминь глаголю вам, аще не обратитесь и будите яко дети, не внидете в Царство Небесное (Мф. 18, 3)
; и далее: Иже убо смирится яко отроча сие, той есть болий во Царствии Небеснем; и иже аще приимет отроча таково во имя Мое, Мене приемлет (Мф. 18, 4-5). В самом деле, это удивительное состояние, когда человек не мыслит зла, есть отблеск одного из многообразных лучей любви, это невинность, которую Господь наш относит к маленьким детям, еще не заразившимся проказой лукавства и многоразличного зла.
Слова аще не обратитеся Иисус наш с некоторой суровостью подтверждает предшествующим аминь, которое является клятвой, обозначающей истинность сказанного. Действительно, нас осквернили многообразные пороки, и внутри нас потерялось всякое простое и невинное сознание и мысль. Стало быть нам ничего не остается делать, как обратиться вспять и стать, какими мы были прежде, — незлобивыми, непорочными, простыми и искренними, потому что только таковых сможет вместить в себя Царство Божие.
Коротко сказать, необходимо сделаться детьми по помышлению, а не по возрасту, как и апостол Павел учит: Злобою младенствуйте (1 Кор. 14, 20). Если кто повстречает человека, которого изменила и сделала «младенцем» во Христе божественная любовь, примет его и почтит его невинность, тот примет Самого Христа. Таковой Мене приемлет, говорит Господь наш (Мф. 18, 4-5).
И в правду, уму непостижимо, как в хаосе такой дьявольской злобы и всеобщего растления, находятся такие чистые и невинные существа, напоминающие нам о свойствах нашей природы до грехопадения, природы «по образу и подобию» Бога! 9. Любовь «не радуется неправде, радуется же о истине». Иными словами, любовь радуется с радующимися и плачет с плачущими, как говорит апостол Павел (Рим. 12, 15).
Любовь не имеет ничего своего, и, однако же, все принадлежит ей: она ничего не имеет, и всем обладает. Она распространяется до бесконечности, минует границы пространства и времени. Она хочет всех покрыть, всех оправдать, всех освободить, всех успокоить, взять всеобщие боль и слезы на свой собственный счет — ей достаточно того, чтобы другие перестали испытывать боль, страх и несчастья. « Не радуется неправде».
Хотя любовь — это всегда радость, однако она в одном только случае не радуется: неправде. Мера любви довольно странна, когда она отдает: ее мера точна, наткана и потрясна и преливающася[8] , как называет эту меру Господь наш (Лк. 6, 38). Напротив, когда любви бывает необходимо что-либо взять, тогда эта мера пропадает, и ей ничего не бывает нужно, она не имеет, что взять.
Неправда, о которой печалится любовь, не есть только тот случай, когда кто-либо похищает вещь, принадлежащую другому, или когда кто-либо лишен того, что мог бы получить. Под неправдой любовь подразумевает все, чего лишен другой; неправдой она считает и справедливое наказание, которому подвергаются люди по их собственной вине.
Любовь, имея похвальное дерзновение, противится даже божественной справедливости, наказывающей нераскаянных грешников, и, когда не может изменить наказания, сострадает и плачет вместе с наказанными, утешая их хотя бы этим. 10. Любовь «николиже отпадает». Мы рассмотрели некоторые из сторон любви, описанных апостолом Павлом. Остается теперь исследовать то свойство любви, которое, по большей части, следовало бы назвать ее результатом: «любы николиже отпадает».
Различные плоды Святого Духа, о которых говорит апостол Павел, есть как бы лучи солнца, называемого любовью, но не сама по себе любовь. Эти лучи, то есть духовные дарования, о которых говорит апостол Павел в начале своего гимна любви, несмотря на все свое величие, составляют частные моменты духовной жизни, поэтому всегда есть опасность изменения к худшему и падения.
Несмотря на все эти дарования, в человеке еще живет склонность к злу, еще нет совершенной безопасности, недостает последней «печати». И этой «печатью» служит любовь, которая уже никогда не отпадает. Подлинно блажен тот, кто подвизается с верой и поднимается по лествице добродетелей, чтобы от общего, от составляющих дойти до центра, до самой сущности, то есть до блаженной любви.
Тогда от Того, Кто направил его к ней, он услышит, что любы николиже отпадает. Здесь прекращается опасность изменения и, удаляется страх возвращения вспять, потому что любы вон изгоняет страх... бояйся же не совершися в любви (1 Ин. 4, 18). Когда в человеческое сердце войдет любовь со всеми ее свойствами, тогда в нем проявится подобие Богу, и человек тот станет уже «новым», «созданным по Богу» (ср. Еф. 4, 24).
Тогда в нем будут высвечиваться черты и образ небесного человека. Вся история нашей Церкви говорит именно об этом, потому что на кого из людей подействовала любовь Божия, тех она преобразила, сделав из земных небесными. Трусливые становились мужественными, отрекшиеся прежде — исповедниками и мучениками, блудницы — преподобными, сребролюбцы — милостивыми, лукавые — невинными, волки делались овцами, а овцы—львами.
И все это изменение производила десница Вышняго (ср. Пс. 76, 11). Божественное Преображение Христа Бога нашего — не просто историческое событие, относящееся исключительно к Личности нашего Господа, но продолжающаяся энергия Его Благодати, имеющая целью изменение нашей смертной природы и всего вообще творения, которые подлежат тлению, так чтобы они облеклись в бессмертие.
Подобает бо тленному сему облещися в нетление и мертвенному сему облещися в бессмертие (1 Кор. 15, 53), потому что любы Божия излияся (Рим. 5, 5), дабы все и вся освятить. Кто в себе ощутил полноту этой божественной любви, тот уже не имел страха, но радовался во страданиих своих (ср. Кол. 1, 24), имел дерзновение и желание паче отыти от тела и внити ко Господу (2 Кор. 5, 8).