Страница 21 из 79
Преподобный Симеон Новый Богослов в одном из своих Оглашений приводит аналогичное рассуждение: «Те, которые через покаяние и послушание не подражали страданиям Христовым и не стали участниками Его смерти, не станут соучастниками и Его духовного воскресения и не примут Духа Святого»1 . Следовательно, несение креста, будучи долгом всех верующих, — согласно словам апостола Павла: Аще бо с Ним умрохом, то с Ним и оживем. аще отвержемся, и Той отвержется нас (2 Тим. 2, 11)
— становится главной заботой христиан и делает христианскую жизнь исповедническим подвигом, а не систематическим компромиссом. Смысл креста как непрестанного злострадания раскрывается в точном соблюдении всех заповедей, нарушение которых, даже самой малой из них, будет иметь следствием наречение нарушителя меньшим в Царствии Небесном (см. Мф. 5, 19).
Некогда мученики Церкви исполняли со всей строгостью подвиг исповедничества. Весьма знаменательные примеры мы можем найти в описании страданий наших Новомуче-ников эпохи турецкого господства. Многие из этих блаженных страдальцев, будучи похищены варварскими ордами завоевателей, уводивших детей в плен из завоеванных стран, насильно обращались в ислам еще в детском возрасте и по молодости лет никогда не думали, что предали собственную веру.
Но потом, когда они подрастали и им становилось это известно, они раскаивались и через покаяние возвращались в христианскую веру, причем большинство принимали монашество. Однако острота их исповеднического сознания не умолкала, и мы видим, что многие из них, после суровых подвигов покаяния, предавали себя в руки тиранов, которых с дерзновением обличали в совершённой относительно них несправедливости, после чего жестокими страданиями и различными муками они искупали свое прежнее, хотя и невольное, отречение.
Решимость к мученическому подвигу и вообще исповеднический характер христианской веры проявлялись в горячих и искренних сердцах верных не только во времена гонений, но и после того как эти воинственные и бурные преследования христиан успокаивались. Верующие нашли способы добровольного распятия ради Христа, подвигнув себя на подвиги лишений и борьбы, которые, хотя и были направлены на противоборство злу и приобретение добродетелей, однако, в сущности, исходили от боголюбивой ревности пострадать за любовь Христа, возлюбившего нас прежде нас самих.
И ныне те, кто в святом Крещении облекается во Христа, сознательно вступают в область смерти, а после нее — в область Его воскресения, чему естественным образом сопутствует прекращение их связи с грехом. И так осуществляется вожделенное подражание христиан своему Первообразу Христу. Уподобление Христу Богу происходит не через природные способности, помогающие нам воспроизводить некоторые черты внешнего образа, но через Благодать Святого Духа, которая усваивается верующими в божественных таинствах Церкви.
Дело в том, что подражание благому нраву Христа просто доказывает искреннее намерение христиан избрать добродетельное житие в противоположность скверному образу жизни, в котором проявляется самолюбие. Но все их преображение и преуспеяние в меру возраста исполнения Христова (Еф. 4, 13) и переход их от смерти в жизнь (1 Ин. 3, 14) совершается в приобщении к божественным энергиям через таинства Церкви.
Глубочайшее существо богоподражания превосходит пределы законов внешнего поведения, к которым его хотят свести многие сторонники нововведений. Нечто подобное можно увидеть в отделившихся Церквах. У верующих католиков тоже существуют попытки следовать за Христом, то есть по силам подражать Ему. Однако мы знаем, что это означает жить во Христе, от чего происходит единение нравов верных между собой и с Ним, а вне Церкви одними человеческими силами этого невозможно достигнуть.
Внутреннее общение верующих со Христом и святыми в церковных таинствах представляет собой всеединство, в котором собраны все, иже Христовы суть (Гал. 5, 24). Следовательно, подражание Христу в Православной Церкви — это всецелое единонравие, богонравие, богочеловечество и обо --- 1 Прп. Симеон Новый Богослов, Слова Огласительные, 6. SC 104, p. 44. Ср. рус. перевод: Слово 81. Творения, т. 2, с. 357.
жение как общее предназначение человека, сотворенного «по образу и подобию» и ставшего ныне совершенным через божественное умаление Слова. В подвиге подражания Христу каждый верующий чувствует свое человеческое бессилие и на опыте познает истинность слов Господа: Яко без Мене не можете творити ниче-соже (Ин. 15, 5).
И напротив, словами апостола Павла: Вся могу о укрепляющем мя Иисусе (Флп. 4, 13), верующий вполне научается важнейшей в христианской жизни добродетели смирения и неотделимого его спутника послушания — подлинным чертам Самого Первообраза. Научитеся от Мене, говорит Он, яко кроток есмь и смирен сердцем; и обрящете покой душам вашим (Мф. 11, 29)
, и снова: Яко снидох с Небесе, не да творю волю Мою, но волю пославшаго Мя Отца (Ин. 6, 38). Слова Господа, заповедавшего нам проявлять терпение в подвиге: В терпении вашем стяжите душа ваша (Лк. 21, 19) и претерпевый же до конца спасен будет (Мф. 24, 13), раскрывают немощь и изменчивость человеческой природы после грехопадения и призывают нас к бесконечному усилию, направленному к неисчерпаемому совершенству.
Продолжительный подвиг уподобления Христу не перестает учить человека видеть свою слабость и нищету, потому что на него постоянно воздействует порочность «ветхого человека» и всего, что с ним связано, а деятельность этого ветхого человека как раз и является признаком отдаления от Христа. Этот практический опыт человеческой немощи и ничтожности обнаруживает высоту божественного дара и любви к человеку, содействуя более полному образу совершенства, когда те, кто совершен во Христе, всё относят к Богу, да будет Бог всяческая во всех (1 Кор. 15, 28).
СЛОВО О МОЛИТВЕ И бысть внегда быти Ему на месте некоем молящуся, и яко преста, рече некий от ученик Его к Нему: Господи, научи ны молитися, якоже и Иоанн научи ученики своя (Лк. 11, 1). На значение молитвы как существеннейшего элемента внутреннего состояния мыслящих существ указывали не только апостолы, когда просили Господа, чтобы Он научил их молиться; это всегда было важнейшим средством общения человека со своим Создателем Богом.
Можно без преувеличения сказать, что молитва была первой обязанностью и завещанием для всех мыслящих существ, материальных и нематериальных, ангелов и людей, и этих последних как до, так и после падения. Наши богоносные Отцы, главным деланием которых во время их аскетических подвигов была молитва, весьма разнообразно определяют и описывают эту добродетель.
Мы кое-что позаимствуем из их определений, потому что считаем это более предпочтительным, нежели высказывать свои собственные соображения. Святой Иоанн Лествичник называет молитву «по своему качеству пребыванием и соединением человека с Богом, по действию же утверждением мира, примирением с Богом, матерью и вместе дщерью слез, умилостивлением о грехах, мостом для прехождения искушений, стеной, защищающей от скорбей, сокрушением браней, деланием ангелов...
»1 ; и далее он продолжает свою речь, описывая множество качеств и энергий, принадлежащих этой всеобщей добродетели. Святой Макарий Египетский в своем «Слове о молитве» говорит следующее: «Основное во всяком добром делании и высшее из достижений — это прилежное пребывание в молитве, через которую мы становимся обладателями и всего остального»2 .
Преподобный Нил Подвижник в главе третьей о молитве пишет: «Молитва есть беседа ума с Богом»3 . Ко многим мыслям Отцов о том, насколько необходима и важна молитва, думаю, нет надобности прибавлять что-то свое, ведь всем известна заповедь апостола Павла: Непрестанно молитеся (1 Сол. 5, 17) и: Молю убо прежде всех творити молитвы, моления, прошения, благодарения за вся человеки (1 Тим. 2, 10).
Также всякий, наученный Господом нашим Иисусом Христом, знает, как прилежно нужно молиться, следуя притчам о вдовице и неправедном судии (см. Лк. 18, 2-5) и о просившем хлеба в полуночи (см. Лк. 11, 5-8). Все мы также знаем, что Господь убеждает нас молиться и не унывать (Лк. 18, 1), но усердствовать, прося, ища и стучась. Сам Господь наш часто молился, и вот некоторые характерные места из Евангелия: И утро, нощи сущей зело, востав изыде, и иде в пусто место, и ту молитву деяше (Мк. 1, 35)
; и в другом месте: И бе об нощь в молитве Божии (Лк. 6, 12), или: И бысть внегда быти Ему на месте некоем мо-лящуся (Лк. 11, 1) и т. д. Итак, мы считаем излишне говорить что-либо еще о качестве, действиях и необходимости молитвы. Здесь мы рассмотрим только способы самого молитвенного делания, ориентируясь на проницательные суждения наших Отцов, основанные на опыте.