Страница 6 из 185
Многих лиц, приходивших к Владыке на прием, они самовольно не допускали, а те приношения, которые верующие передавали Владыке, не все доходили к нему, часть из них, и самая лучшая, всегда застревала где-то у хозяев». Видимо, это и объясняет, почему Анне Ивановне не хотелось, чтобы рядом со стареньким Владыкой Мануилом появился молодой и преданный помощник.
Интересы Анны Ивановны Киселевой настолько прозаичны и откровенны, что и не стоило бы говорить о них, но - удивительно! - столь же резкое, переходящее порою в откровенную враждебность неприятие вызывали отношения епископа Мануила с его келейником Иоанном и у некоторых иерархов нашей Церкви. Впрочем, если разобраться, здесь враждебность была продиктована столь же простыми, как и у Анны Ивановны Киселевой, причинами.
Отношения келейника Вани и епископа Мануила - не просто отношения послушника и старца. Это встреча поколений Русской Православной Церкви, встреча, которой могло не быть и которой как бы и не должно было быть. Столько лет уничтожали Русскую Православную Церковь... Закрывали храмы... Расстреливали священников и архиереев... Ссылали в Заполярье, в Сибирь... Заточали в тюрьмы и лагеря...
Христианская история не знает испытаний, подобных тем, что выпали на долю русских мучеников XX века. Всего за четверть века было уничтожено 200 тысяч священнослужителей, 300 тысяч - репрессировано и совершило мученический подвиг в северных лагерях; было разрушено 50 тысяч храмов... 2 СТРАШНОЙ осенью 1923 года, когда Патриарх Тихон в церкви святого Димитрия Солунского на окраине Москвы нарек архимандрита Мануила (Лемешевского)
епископом Луж- 24 ским, никто и не скрывал, что предстоит новопоставленному архиерею. - Посылаю тебя на страдания... - сказал Патриарх Тихон. - Ибо кресты и скорби ждут тебя на новом поприще твоего служения, но мужайся и верни мне епархию! И вот оно, подлинное чудо! Октябрь 1923 года вошел в историю раскола как месяц петроградского возрождения.
Три четверти здешних городских храмов вернулись к Патриарху. В области - практически все священство порвало с обновленчеством. «Непрерывно к патриарху присоединялись питерские храмы. Самым замечательным во всей этой "мануиловской эпопее" было то, что ни у кого (ни у самого Владыки, ни у его друзей, ни у его врагов) не было ни малейшего сомнения в том, что в два-три месяца епископ со своими помощниками лишатся свободы.
Это и создавало в епископе и среди его ближайшего окружения то особое настроение героического подъема, которое как бы возвышает людей над действительностью и над бытом, обновляет их, смывает все мелкое, пошлое, что есть в каждом человеке. Такие минуты не могут длиться очень долго; но тот, кто пережил их, всегда будет вспоминать о них как о лучших мгновениях своей жизни...
»1 И в общем-то все так и случилось, как ожидали, - С такими архиереями, как вы, не разговаривают! - сказал епископу Мануилу чекист Е. А. Тучков, обезпечивавший и контролировавший (Введенский и Боярский были его агентами) обновленческий раскол. - Таких архиереев к стенке ставят! Через несколько дней, 3 февраля 1924 года, епископ Мануил был арестован, осужден и отправлен на Соловки.
Начинался крестный путь епископа, который - это тоже Божие чудо! - ему удалось пройти... Положение епископа Мануила было воистину трагическим. Он вышел из лагеря, но возникало ощущение, что он не может найти место среди людей, которые должны быть самыми близкими ему. Епископ Мануил принадлежал к той, давно уже перевернутой странице церковной истории, где Церковь боролась...
Теперь началась история, которая казалась историей примиренчества, но которая на самом деле была историей созидания и сбережения. И в этой истории, по мнению церковного на- --- 1 Левитин-Краснов А. и Шавров В. Очерки по истории русской церковной смуты. Μ Крутицкое патриаршее подворье, 1996, 25 чальства, места для «мануиловских эпопей» не оставалось...
Ничего, кроме ссылки, и не могла предложить Патриархия епископу Мануилу... Ему назначено было тихо и безвестно догореть в глухой епархии, не оказывая никакого влияния на церковные дела, на ход новой церконной истории. Но история Церкви, главой которой является наш Спаситель, вершится не интригами, не субъективными симпатиями и антипатиями, а Божпим Промыслом...
Что такое встреча епископа Мануила, перевидавшего на своем жизненном пути многие и многие тысячи людей, с каким-то, пусть и потянувшимся к Богу, юношей из безвестного городка Сорочинска? Но - дивно! - нам еще предстоит осознать, как важна для истории Русской Православной Церкви, для истории всей нашей страны эта встреча! Понимал ли епископ Мануил это? Несомненно...
В 1947 году, в день ангела своего келейника, он скажет удивительные слова... - Промыслом Божиим 14 февраля 1945 года Святейший Патриарх Алексий назначил в Чкаловскую область меня, недостойного, и я очень скорбел о том, что был назначен в такой далекий город, так как вся моя жизнь прошла в Ленинграде и в Москве. И я даже боялся ехать в эту область.
Теперь уразумел я, что Господь Своим Промыслом вел меня сюда. При посещении города Сорочинска в 1945 году мне встретился этот отрок Иоанн... Слова эти свидетельствуют о том, что епископ Мануил с самого начала видел в юноше Ване не просто добросовестного помощника, не только благодарного ученика, но преемника... Преемника в высшем смысле этого слова.
Прозорливым сердцем постиг епископ Мануил, что встретил подвижника, способного возродить в Церкви дух святителя Тихона, священномучеников митрополитов Вениамина и Агафангела. И открылось, открылось епископу Мануилу, что ему и назначено подготовить и взрастить этого подвижника. 3 КОГДА епископ Мануил прибыл в Чкаловск, никакой епархии не существовало здесь... Не было ни одного храма...
Всего пять молитвенных домов, раскиданных по всей области, напоминали, что когда-то Оренбург принадлежал к православному царству Руси... Все приходилось начинать заново. По крупицам надобно 26 было собирать то, что осталось с прежних времен. И это касалось и церковных зданий, и душ людей... Первые хлопоты Владыки Мануила были о возвращении Никольского храма, занятого Государственным архивом.
Потом наступила очередь других церквей. И оживала, на глазах оживала затянутая мертвой тьмою атеистического безсветия земля... «Эти дни, - записывает епископ Мануил в своем дневнике, - я наблюдаю странную тягу мальчиков прислуживать в алтаре. Особенно настойчиво просился скромный и хорошо одетый мальчик Михаил. Этому я дал согласие войти в алтарь... ...Приобщал коммуниста "бывшего". Более 25 лет не говел... ...
Какова сила материнских заупокойных молитв! Рассказала мне одна старушка об убиенном своем сыне Иоанне ~ политруке: как она стала его поминать, получив уведомление о его кончине на фронте. Заказывала сорокоуст, а теперь и так поминает... Во сне всячески является, больше ребенком, сперва просил чего-то, а когда заказала сорокоуст, стал ласкаться, и такой веселый, а теперь, после сорокоуста, так является и ничего не просит, а стоит и ласково глядит... ...
Вспоминаю с болью убежавшую из храма Киру, которая призналась перед Чашей, что не крещена, и, пристыженная, отошла. И вот уже 4-й месяц на исходе, а ее нет и нет...» А через несколько дней снова про нее: «...Владимир заблудший вернулся. А Кира когда придет?.. ...Днем сегодня зашел ко мне мой незабвенный крестник Николай. Одет прекрасно, во все новое. Он определился в детдом (
сам дошел в сознании своем, что нельзя быть хулиганом и безпризорным). Сейчас ведет себя хорошо, учится хорошо, и заведующий приютом отпустил его ко мне, крестному отцу. О, Господи, соверши перемену в обновленном сердце и сохрани его душу неповрежденной. Помоги ему встать на ноги, окрепнуть верою, согрей его любовию Своею... Прямо не верилось мне, глядя на него.
Обрадовал он меня, утешил, как блудный сын, вернувшийся к отцу своему...» Епархиальный архиерей - ангел своей епархии... Читая дневник епископа Мануила за 1945-1946 годы, отчетливо постигаешь эту истину. «Епископ Мануил, - пишут знавшие его по Петрограду современники, - не принадлежал к особо выдающимся богословам, не являлся он и особо замечательным проповедником. По складу своего ума он не теоретик.
Однако трудно представить человека более преданного Православию и в то же время бо- 27 лее чуждого чиновничьей рутины, бюрократизма. Человек смелый, правдивый и прямолинейный, он является представителем не "казенного Православия", породившего в прошлом и порождающего в настоящем уйму чиновников в рясе, и не православия академического, породившего множество выдающихся мыслителей.