Страница 51 из 185
Появилась так называемая ересь кодирования... А поскольку к отцу Василию как опытному духовнику обращались многие бывшие экстрасенсы, гипнотизеры, кодировщики (сам Григорьев, глава Института резервных возможностей человека, где и занимались кодированием от пьянства, окормлялся у него), то батюшку стали обвинять в покровительстве экстрасенсам и кодировщикам.
Вышла даже брошюрка «О кодировании», где заслуженного протоиерея обвиняли в колдовстве и магии. И это человека, который всю жизнь посвятил борьбе с нечистой силой, священника, который дерзал отчитывать, разрушать бесовские чары, вступать в прямую борьбу с миром падших духов... Сильно переживал отец Василий от этой напраслины. Клевета омрачила последние годы жизни этого ревностного служителя алтаря Божия.
За год до смерти, будучи на Святой Земле (я 202 Иерусалиме), он назвал дату своей смерти, провидел и предсказал также многое другое.,. - Когда его хоронили, - рассказывал священник Алексий Мороз, - мне и вспомнились слова митрополита Иоанна: «Каждый должен нести свой крест искушений, и лучше нести то, что уже знакомо, а не искать другого*.
Тогда я и понял, что сильные искушения испытывают многие опытные духовники именно под конец своей жизни. Видимо, это связано с тем, что люди, окружающие их, создают своеобразный культ своих батюшек. Объявляют их чуть ли не святыми, и обязательно уж прозорливыми. Каждое слово, сказанное таковым священником, тут же подхватывается окружающими, истолковывается и интерпретируется как пророчество.
Когда такое отношение к батюшке длится годами, то даже опытный священник может начать верить в свою святость, непогрешимость, прозорливость. И как результат - уже не гнушаться, а требовать такого почитания по отношению к себе. Для смирения и спасения такого человека Господь начинает попускать ему различные искушения, поношения и даже гонения - с тем, чтобы тлел плотской человек, а воскресал и возрождался духовный.
Недаром говорили святые отцы: «Блюдитесь и трезвитесь до самого конца своей жизни», ибо диавол не оставляет попытки завладеть душой человеческой вплоть до последней минуты ее земного существования. Об этом и говорил тогда в день ангела отца Василия митрополит Иоанн... Священник Алексий Мороз рассказывал, что эти мысли возникли в нем во время похорон, как будто продолжение того давнего разговора.
И от этого так светло было на похоронах отца Василия... Отец Алексий нес гроб, в котором лежал один из самых любимых и почитаемых им людей, а безутешного горя на сердце не было. Сильная благодать наполняла душу, и чувствовалось, что светлый пастырь здесь и что молится за всех 9 КАЖДЫЙ должен нести свой крест искушений, и лучше нести то, что уже знакомо, а не искать другого...
Владыка Иоанн, не щадя себя и не жалуясь, нес свой крест, Хотя бывает ли крест, тяжелее святительского, бывают ли тяжелее искушения? Митрополит Иоанн всегда смирял себя и в своем быту, и в общении с другими, и в своей воистину вдохновенной публицистике... 203 «Цель народной жизни окончательно определилась как задача сохранения в неповрежденной полноте этой осмысленности личного и общественного бытия, свидетельствования о ней миру, защите ее от посягательств и искажений.
И Церковь благословила народ на высокое служение. Благословение это облеклось в форму пророчества о будущей великой судьбе России, Москвы, как Третьего и последнего Рима, последнего оплота истинной Православной веры в страшные предантихристовы времена всеобщей апостасии и всемирной смуты. Два Рима пали в ересях и суетных соблазнах мира сего, не сумев сохранить благоговейную чистоту веры, чистое и светлое мироощущение апостольского Православия.
Первый - наследник мировой империи языческого Рима - отпав в гордыню католицизма. Второй (Византия) - поступившись чистотой Церкви ради сиюминутных политических выгод, отданный Богом на попрание иноверцам, последователям Магомета. Третий же Рим - Москва, государство народа русского, и ему всемогущим Промыслом Божиим определено отныне и до века хранить чистоту Православного вероучения, утверждающего конечное торжество Божественной справедливости и любви...
Именно Церковь сообщила нашему народу свойство соборности, безценное качество, безумно растрачиваемое нами ныне в погоне за дьявольскими миражами грядущего якобы "общества всеобщего изобилия". Русская соборность - это сознание духовной общности народа, коренящейся в общем служении, общем долге. Смысл этой общности - в служении вечной правде...
Это осмысленность жизни как служения и самопожертвования, имеющих конкретную цель - посильно приблизиться к Богу и воплотить в себе нравственный идеал Православия. С соборностью народа неразрывно связано его второе драгоценное качество - державность... Державность - это государственное самосознание народа, принявшего на себя церковное послушание "удерживающего" (по слову апостола Павла, см.: 2 Сол. 2, 7)
, стоящего насмерть на пути рвущегося в мир сатанинского зла. Оба эти народные качества с неизбежностью проявились в третьем - в открытости, "всечеловечности" русского характера. Открытость эта - отрицание фальшивой национальной спеси, отрицание самоценности национальной принадлежности. Это готовность безкорыстно соединиться с каждым, приемлющим святыни и нравственные устои народной жизни.
Вспомнив все это, задумаемся: не пришла ли сегодня пора попристальнее всмотреться в себя? Взглянуть друг на друга. Оглянуться трезвенным взором вокруг. И может быть - найти в себе силы сказать честно, что в нас, сегодняшних, такой 204 русскости уже почти не осталось. Говорю это с горечью и скорбью, в надежде, что Господь не оставит нас Своей милостью и мы все же зададим себе тот главный вопрос, без ответа на который немыслимо само дальнейшее существование нашего народа: как вернуть себе ясно понимаемый смысл бытия?
» Подлинное смирение всегда возвышает православного человека. Вчитываясь в статьи митрополита Иоанна, мы ясно видим это. Воистину, облеченный в оружие света, предстает он перед соотечественниками, теряющими силу духа, изнемогающими в неравном сражении со злобной нечистью, устремившейся на нас... И если значение Владыки недооценивали власти предержащие, если партийные вожди ломали головы, как бы приспособить его для их партийных дел, то народ православный, народ русский ясно понимал, кто явлен ему...
«Мы "отдыхали" в Самаре после продолжительной болезни Владыки, - записала 3 октября 1993 года в своем дневнике Валентина Сергеевна Дюнина. - Перед этим он месяц пролежал в больнице с сердцем, и смена обстановки была просто необходима для подкрепления сил святителя». Однако и в Самаре митрополит продолжал напряженно работать, принимая огромное количество людей, ищущих встречи с ним.
Он принимал всех на квартире Ивановых, начиная с десяти утра и заканчивая поздно вечером. Люди шли к нему за советом, за словами одобрения и утешения. И для всех Владыка находил их. «Он говорил о своем видении поверженной России и верил, что встанет Россия с колен, - вспоминала об этих встречах Лидия Петровна Книдруш, врач-кардиолог, - Но, добавлял он, мы этого не увидим. Не скоро это будет». Очереди были громадные. Люди целый день толпились во дворике.
Владыка, жалея народ, благословил выносить на подносе нарезанный хлеб, помидоры, огурцы, квас и воду, чтобы поддерживать силы людей. Однако многие не кушали сами, а забирали благословленное «подкрепление» с собой, завязывая в платочки или укладывая в пакетики, чтобы поделиться с родными и близкими. Из Самары, в связи с надвигающимися октябрьскими событиями, Владыку срочно вызвали в Синод.
Здесь, в эти роковые дни, он участвует в поставлении в епископы архимандрита Симона. Наречение отцу Симону состоялось поздно вечером в Патриархии, а литургия прошла в Елоховском соборе. 205 Из музея принесли чудотворную Владимирскую икону Божией Матери. Все духовенство молилось перед Царицей Небесной о спасении России и умудрении властей.
Во время просительной ектений была добавлена специальная молитва святителя Тихона. Владыка еще молился о том, чтобы благодать, данная епископу Симону, не была посрамлена пред Богом и людьми, а умножалась за богоугодное его житие... Хиротония состоялась, и вот новый архиерей в белом облачении стоял строгий и сосредоточенный от нахлынувших чувств.