Страница 311 из 379
Господомъ Богомъ въ нашихъ нуждахъ, и печаляхъ.
III. Христосъ, истипныйБогъ нашъ, молитвами Пречистыя Своея Матери,, св. славныхъ и всехвальныхъ апостоловъ, препод. Саввы сторожевскаго и всѣхъ, святыхъ помилуетъ и спасетъ насъ, яко благъ и человѣколюбецъ. Аминъ (Свящ. Гр. Дьяченко).
ый день.
ность Іоанна открылась чрезъ чудесное, помощію Богоматери, исцѣленіе его руки-,—и князь, раскаявшись, что такъ легко повѣрилъ клеветѣ, возвратилъ Іоанну довѣріе свое и пожелалъ сдѣлать правителемъ всей области.
Но давно уже Іоаннъ тяготился властью и богатствомъ*, давно желалъ удалиться отъ міра, чтобы въ нищетѣ и трудѣ служить Господу. Онъ упросилъ князя отпустить его*, и тотъ наконецъ согласился,
Тогда Іоаннъ раздалъ бѣднымъ все свое имущество, пошелъ вмѣстѣ съ своимъ наставниковъ инокомъ Космой въ Іерусалимъ, чтобы поклониться гробу Господню, и оттуда въ лавру святаго Саввы, основанную недалеко отъ Іерусалима. Пришедшіе туда, онъ сталъ просить игумена принять его въ число иноковъ и научить его правиламъ иноческой жизни. Имя Іоанна давно было извѣстно въ лаврѣ, потому что онъ считался замѣчательнѣйшимъ и ученѣйшимъ мужемъ того времени; никто изъ монаховъ не соглашался принять его къ себѣ ученикомъ, всякій считая его несравненно выше себя. Наконецъ одинъ старецъ, уважаемый въ обители за простоту нрава и добродѣтельную жизнь, рѣшился быть наставникомъ Іоанну въ монашескомъ житіи.
Старецъ, справедливо почитая смиренномудріе первымъ основаніемъ христіанской добродѣтели и опасаясь, вѣроятно,чтобывысокія достоинстваІоанна не вселили въ немъ гордости, налагалъ и требовалъ отъ него полнаго отреченія отъ собственной воли. Онъ назначалъ ему и тѣлесные труды, но требовалъ, чтобы вся его дѣятельность, какъ тѣлесная, такъ и умственная, была вполнѣ подчинена строгому закону послушанія. Онъ поучалъ его отклоняться отъ мечтаній мірскихъ,
Мѣ с я ц ъ декабрь. 645
направлять всѣ помыслы къ Богу и совершенно отречься самого себя ради любви къ Господу. Іоаннъ долженъ былъ такъ овладѣть волею своею и всѣми мыслями своими, чтобы подчинить ихъ совершенно волѣ руководителя. Для возведенія его на такую высоту самоотверженнаго послушанія старецъ наложилъ на него трудныя испытанія; онъ, между прочимъ, запретилъ своему ученику какъ писать что бы то ни было, такъ даже и говорить кому что-либо относящееся къ той или другой наукѣ. Іоаннъ нелицемѣрно и 'безпрекословно повиновался повелѣніямъ старца, не человѣку угождая, но всецѣло покорясь Христу.
Однажды старецъ, желая испытать смиреніе Іоанна, послалъ его въ Дамаскъ, чтобы тамъ, на торжищѣ, продать въ пользу монастыря корзинки, которыя плели монахи. Іоаннъ охотно исполнилъ это порученіе, и, одѣтый въ рубище, явился смиреннымъ служителемъ въ томъ самомъ городѣ, которымъ онъ нѣкогда управлялъ въ богатствѣ и величіи. Такой подвигъ не былъ тягостенъ для Іоанна. Предавшись Богу всею душою, онъ не могъ дорожить земнымъ блескомъ и величіемъ и потому никакое состояніе не считалъ для себя унизительнымъ.
Гораздо труднѣе была для него та совершенная покорность ума и мысли, которая отъ него требовалась. Отказаться, по приказанію старца, отъ наслажденій умственной дѣятельности — вотъ что было для человѣка^ столь богато одареннаго умственными способностями, высочайшимъ подвигомъ смиренія. Въ этомъ подвигѣ труднѣе было ему выдержать искушеніе, и вотъ что случилось.
Въ лаврѣ умеръ одинъ монахъ; у этого монаха былъ братъ, который неутѣшно плакалъ о покойникѣ. Напрасно Іоаннъ старался утѣшить его. Си- ротствующій просилъ у Іоанна одного — сочинить по умершемъ надгробный плачъ. Іоаннъ отказывался, боясь нарушить заповѣдь старца; но тотъ продолжалъ неотступно умолять его. „Если бы ты видѣлъ меня больнымъ^, говорилъ онъ, „неужели бы ты не постарался помочь мнѣ? Нынѣ я страдаю душевно, въ твоей власти облегчить печаль мою; неужели ты мнѣ не помо- ;жешь?“ Долго Іоаннъ колебался между желаніемъ помочь страждущему брату и обязанностію безпрекословно повиноваться волѣ старца. Но наконецъ, тронутый слезами несчастнаго, онъ написалъ ему въ утѣшеніе надгробныя пѣсни, которыя и доселѣ поются у насъ при погребеніи: ;,ш житейская сладость, человѣцы, что всуе машемся? Вся суета человѣческая“ и проч.
Сѣтующій удалился, поблагодаривъ Іоанна; а Іоаннъ, оставшись одинъ въ келліи,пѣлъ про себя сочиненную пѣснь. Старецъ, услышавъ его пѣніе, спросилъ, что это значитъ. Іоаннъ разсказалъ ему о случившемся. Тогда старецъ сталъ строго упрекать его за непослушаніе и, не смотря на слезы и мольбы Іоанна, изгналъ его изъ кел- ліи, запретивъ возвращаться къ нему. Старецъ съ прискорбіемъ и негодованіемъ видѣлъ, что Іоаннъ не выдержалъ назначеннаго ему послушанія. Самъ Іоаннъ глубоко чувствовалъ это, потому что, изгнанный отъ своего руководителя, онъ, какъ говоритъ его жизнеописаніе, рыдалъ предъ келліей старца, воспоминая изгнаніе Адама изъ рая за непослушаніе. Но напрасно онъ рыдалъ, скорбѣлъ; напрасно и другіе иноки, любившіе его, умоляли старца простить ему: старецъ былъ непреклоненъ.
Наконецъ, уже послѣ нѣсколькихъ дней, старецъ смягчился, возложилъ на Іоанна, въ видѣ епитиміи., тяжкую и даже, по внѣшности, унизительную работу: онъ велѣлъ очистить Іоанну всѣ нечистоты монастыря, Но низкое послушаніе не могло казаться тяжкимъ Іоанну,—такъ глубоко сознавалъ онъ вину свою, такъ искренно каялся въ ней, Онъ съ живѣйшей радостью стадъ исполнять повелѣнное^ тогда старецъ, обнявъ дивнаго послушника своего, лобызалъ его голову, плечи и руки, восклицая радостно: „о какого страдальца во Христѣ я породилъ! О каковъ истинный свѣтъ божественнаго послушанія' “ Принятый въ келлію своего отца-старца, Іоаннъ столько радовался, какъ будто въ самый рай былъ возвращенъ, и сталъ жить въ единомысліи со старцемъ по прежнему.
Спустя нѣсколько времени, старцу было во снѣ видѣніе. Ему явилась Богоматерь и сказала: „зачѣмъ загородилъ ты источникъ, изъ котораго дол- I
жна истекать вода сладкая и изобиль-
646 Мѣ с я ц ъ декабрь.
ная, вода, которой искалъ, пить Давидъ, которую Христосъ обѣщалъ самарянкѣ? Дай ей течь и она напоитъ вселенную, и покроетъ море ересей, и претворитъ ихъ въ чудную сладость, и жаждущіе пойдутъ къ ней. Іоаннъ приметъ пророческія гусли, Давидовъ Псалтирь, и воспоетъ пѣсни новыя Господу Богу!11
Старецъ, проснувшись, тотчасъ призвалъ Іоанна и сказалъ ему: „отверзи уста свои, чадо послушанія Христова, и что Духъ Святый написалъ тебѣ въ сердцѣ, повѣдай вселенной. Взойди на Синай боговѣдѣнія и познанія божественныхъ тайнъ и восхвали въ громкихъ пѣсняхъ славу Божію. Великое о тебѣ сказала мнѣ Пресвятая 'Богоматерь. Мнѣ же прости,— прибавилъ смиренный старецъ,—что, по грубости моей и невѣдѣнію, я до сихъ поръ препятствовалъ тебѣ11.
Съ этихъ поръ Іоаннъ сталъ усердно заниматься сочиненіемъ духовныхъ книгъ и церковныхъ пѣсней. Онъ составилъ церковный октоихъ, или осмо- гласникъ, написалъ житія многихъ святыхъ, опровергалъ ложныя ученія, изъяснялъ догматы вѣры и сложилъ почти всѣ праздничные тропари. Ему мы обязаны пасхальными пѣснями, въ которыхъ дышитъ такое пламенное вдохновеніе.
Онъ первый изъ всѣхъ христіанскихъ учителей изложилъ догматы вѣры научнымъ порядкомъ въ книгахъ о православной вѣрѣ.
Новыя гоненія противъ почитателей святыхъ иконъ вызвали его въ Константинополь, гдѣ онъ смѣло обличалъ заблужденія иконоборцевъ. Онъ скончался въ преклонныхъ лѣтахъ, въ санѣ пресвитера, въ лаврѣ святаго Саввы, въ 776-мъ году.
II. а) Блаженъ былъ премудрый Іоаннъ потому, что въ своемъ боголѣпномъ житіи являлъ то, чему училъ другихъ, освѣщая свѣтлыми дѣлами свои познанія. Его кротость, его смиреніе, его послушаніе, его самоотверженіе и другія добродѣтели, соединенныя съ глубокими познаніями, доставляли ему блаженство среди всѣхъ непріятностей міра сего.
б) Блаженъ былъ препод. Іоаннъ и потому, что пріобрѣлъ истинную .христіанскую мудрость, въ духѣ которой онъ не только мысленно училъ, но и жилъ и подвизался. Отъ подобной мудрости можетъ ожидать
блаженства и каждый. Она, по описанію древняго мудреца, дороже не только серебра и золота, но дороже жемчуга и всякихъ драгоцѣнностей (Притч. 3, 14. 15). Но это не та мудрость, которая извѣстна у насъ подъ именемъ многознанія. Только тотъ можетъ быть блаженнымъ, кто вполнѣ сознаетъ святость велѣній Божіихъ и старается выполнить ихъ. Тѣ только изъ великихъ по уму наслаждались блаженствомъ, кои, умудряясь во спасеніе, изъ всѣхъ познаній извлекали пользу для безсмертной души. Тѣ только и находили услажденіе въ законѣ Господнемъ, кои старались послѣдовать ему во всѣхъ своихъ дѣйствіяхъ, кои испытывали все—и доброе и худое, а держались одного только добраго (Сол..