Страница 5 из 10
А что прощенные грехи возвращаются, если нет братской любви, это наглядно показал Господь, когда говорил о рабе, которому господин простил десять тысяч талантов. Когда же этот раб не сжалился над своим товарищем, который был должен ему сто динариев, то господин приказал отдать ему все, что он был ему должен.
Простятся же ему грехи только тогда, когда он любовно соединится с Церковью [63]. Не потому схизматики лишены надежды на спасенье, что их крещенье недействительно, а только потому, что они вне Церкви и во вражде к ней [64]. Благодать Св. Духа получить и сохранить может только тог, кто соединен в любви с Церковью [65]. Кто отделился от Церкви, у того нет любви. Нет любви Божией у того, кто не любит единства Церкви [66], — напрасно он говорит, будто имеет Христову любовь [67], Любовь может быть сохранена только при единстве с Церковью [68], потому что Дух Святой оживляет только тело Церкви [69]. Никакой законной и достаточной причины отделяться от Церкви быть не может [70] кто отделился от Церкви, тот не имеет Духа Святого [71], как и отсеченный от тела член не имеет духа жизни, хотя и сохраняет некоторое время свою прежнюю форму [72] Поэтому все отделившиеся от Церкви, пока противятся ей, добрыми быть не могут; хотя бы их поведение и казалось похвальным, — самое отделение от Церкви делает их злыми [73].
Таким образом, по учению блаж. Августина, Церковь — понятие более узкое, нежели христианство, понимаемое в смысле одних только теоретических положений. Оставаясь вне Церкви, можно быть в согласии с этими теоретическими положениями; для единения же с Церковью необходимо, кроме того, согласие воли (consensio volinlalum) [74]. Но очевидно, что без этого последнего лишь теоретическое согласие с христианским учением совершенно бесполезно, и вне Церкви нет спасения.
Взгляды св. Киириана и блаж. Августина, по-видимому, несколько различны, но к выводу они оба приходят совершенно одному: extra ecclesiam nulla salus — вне Церкви нет спасения! Спасает людей их любовь, которая есть благодать Нового Завета [75]. Вне же Церкви сохранить любви нельзя [76], потому что там нельзя получить и Духа Святого [77].
Итак, что же мы нашли у представителей церковной мысли III-V веков? Нашли мы совершенно то же, к чему пришли и раньше, рассматривая новозаветное учение о Церкви и факты начальной истории христианства. Христианство и Церковь не совпадают друг с другом только тогда, когда под христианством мы будем понимать сумму каких-то теоретических положений, ни к чему никого не обязывающих. Но такое понимание христианства можно назвать только бесовским. Христианами тогда следует признать и бесов, которые тоже веруют и от этого только трепещут. Знать систему христианской догматики, соглашаться с догматами — неужели значит это быть истинным христианином? Раб, знающий волю господина своего и неисполняющий ее, биен будет много и, конечно, справедливо.
“Христианство не в молчаливом убеждении, но в величии дела”, — как говорит св. Игнатий Богоносец [78].
Нет, Христос не есть только великий учитель; Он — Спаситель мира, давший человечеству новые силы, обновивший человечество. Не учение только имеем мы от Христа Спасителя нашего, а жизнь.
Быть христианином — значит принадлежать к Церкви, ибо христианство есть именно Церковь, и вне Церкви христианской жизни и нет, и быть не может.
Наконец, достаточно только внимательно посмотреть на Символ веры, чтобы понять, насколько важна идея Церкви. Ведь в Символ веры все почти члены внесены уже после того, как появились различные еретики, искажавшие ту или другую истину. Посему весь Символ веры можно назвать как бы полемическим. История его и показывает, как в борьбе с теми или другими ересями пополнялось его содержание. Совсем не то с девятым членом о Церкви. С самого начала этот член находился в Символе веры, куда внесен даже независимо от появления каких бы то ни было лжеучений. Ведь тогда не было еще протестантов, мечтающих о каком-то бесцерковном христианстве. Ясно, что идея Церкви уже с самого начала лежала во главе христианских верований, и ту истину, что христианство есть именно Церковь, мы можем считать данной от Самого Господа Иисуса Христа.
Поднявшись на эту высоту церковного самосознания, весьма полезно посмотреть на современную нам жизнь, на распространенные в ней веяния и мнения и дать им церковную оценку.
2
“Верую во едину святую, соборную и апостольскую Церковь”. Так исповедует каждый православный христианин свою веру в великую истину Церкви. Но едва ли можно указать какой иной член Символа веры, который столь мало воспринимался бы сердцем человека, устами читающего Символ веры, как именно девятый, где и выражена истина Церкви. Отчасти это и понятно.
Поэтому, думается, мы не погрешим, если выскажем ту мысль, что истина Церкви по преимуществу пред всеми другими, касается самой жизни каждого христианина, определяет не только его верования, но и саму жизнь. Признать Церковь, это значит — не мечтать только о Христе, а жить по-христиански, идти путем любви и самоотречения.
С печальных для Церкви времен Петра Первого верхи русского общества оторвались от церковной народной жизни и стали жить скорее общей жизнью со всеми другими европейскими народностями, только не с русской. Подчиняясь западному влиянию во всех областях жизни, русское общество не могло избежать влияния и на строй своего религиозного миросозерцания со стороны западных исповеданий. А эти исповедания недаром верный сын Православной Церкви и святой Родины А. С. Хомяков называл “ересями против догмата о существе Церкви, против ее веры в самое себя”, и отрицание Церкви не напрасно он считал самой характерной чертой и католицизма, и протестантизма.
Истина Церкви много была искажена на Западе после отпадения Рима от Церкви, и Царство Божие стало походить там на царство земное. Латинство с его юридическими счетами добрых дел, с его наемническим отношением к Богу, с его подделкой спасения помрачило в сознании своих членов христианскую идею Церкви.
Латинство породило вполне законное, хотя и весьма непокорное чадо в лице протестантизма. Протестантизм создался на почве гуманизма, но самый гуманизм не был явлением религиозным; напротив, все его руководящие идеи — чисто земные, человеческие: он создал уважение к человеку в его естественном состоянии.
Нет, протестантизм был протестом в той же самой плоскости; он не восстановил древнего христианства, а одно искажение христианства заменил другим, и была новая ложь горше первой. Протестантизм сказал последнее слово папизма, сделал из него логический вывод. Истина и спасение даны любви, т. е. Церкви — таково церковное сознание. Латинство, отпав от Церкви, изменило этому сознанию и провозгласило: истина дана отдельной личности папы, — пусть одного папы, но все же отдельной личности, — и папа же заведует спасением всех. Протестантизм только возразил: почему же истина дана одному только папе? — и добавил: истина и спасенье открыты всякой отдельной личности независимо от Церкви. Каждый отдельный человек был произведен в непогрешимые папы.
Будучи церковным анархизмом, чистый протестантизм, как и всякий анархизм, оказался совершенно невозможным и тем самым засвидетельствовал пред нами ту непреложную истину, что душа человеческая по природе церковна.
Однако принципиальная сторона протестантизма пришлась весьма по сердцу человеческому себялюбию и своеволию всех родов. Себялюбие и своеволие получили в протестантизме как бы некоторое освящение и благословение, что сказалось и ныне обнаруживается в бесконечном делении и дроблении прежде всего самого протестантизма. Именно протестантизм открыто провозгласил эту величайшую ложь: можно быть христианином, отрицая Церковь.
Отсюда постоянный бунт протестантов против тех немногих и жалких остатков церковности, которые все еще сохраняются официальными представителями их исповедания.
Понятно, конечно, что именно протестантизм наиболее соответствует утвердившемуся на Западе общему, почти совсем языческому миросозерцанию.
В современной нам религиозной жизни русского общества есть непосредственное влияние протестантизма. Все наше русское рационалистическое сектантство имеет все свои идейные корни в протестантизме, от которого иногда непосредственно и происходит. Ведь откуда к нам едут всякие сектантские миссионеры, как не из стран протестантских? А потому почти все пункты разногласия сектантов с Церковью Православной сводятся именно к отрицанию Церкви во имя мнимого “евангельского христианства”.