Страница 2 из 2
Рассмотрев все три пути со своими искушениями и опасностями, не будет преувеличением сказать, что несмотря на некоторые признаки внешняго процветания, в целом для православнаго монашества второй половины ХХ столетия характерны слабость, неустойчивость, отсутствие глубоких корней, и незрелость, несформированность. Бывает, любой из описанных путей (как, впрочем, и другие, различающиеся деталями)
приносит добрые плоды; но в наше время угроза поражения или впадения в самообман велика как никогда, и пренебрегать ею было бы крайне неразумно - в первую очередь тому, кто сам избрал такой путь.
Хотя цель монашества и вне этого мира, само по себе оно все-таки остается в мире и не может не отражать состояние последняго. Избалованное, самовлюбленное, эгоистическое молодое поколение, за счет котораго сегодня в основном пополняется монашество (по крайней мере на Западе), неизбежно приносит с собою весь свой "багаж" мирских взглядов и привычек, что в свою очередь, неминуемо воздействует на монастырскую жизнь.
Это воздействия можно ограничить беспощадным и неустанным противоборством; в отсутствие же сопротивления они способны исподволь овладеть даже самым крепким монастырем.
Православному монашеству по существу его чуждо такое понятие, как комфорт. Дело монаха - не давать себе послабления, жертвовать собой, и душою, и телом, ради чего-то высшаго; но это в корне противоположно главному принципу современности, проистекающему из хилиастической фантазии о легкой жизни на земле. Сознательное сопротивление принципам и привычкам мирского комфорта - явление ныне редкое и небезопасное.
Потому и неудивительно шаткое состояние нашего монашества: оно не может не отражать шаткости всей нашей сегодняшней православной жизни.
Прежнее поколение искателей монашескаго пути на Западе могло разсчитывать только на свои собственныя силы и суждения: у него не было свободнаго доступа к подлинному православному иноческому наследию. Множество новообращенных, не имея ни должнаго руководства, ни твердых духовных и практических основ для монашескаго подвига, пытались предпринять его самостоятельно (
включая продожительные посты, длинныя молитвенныя правила с земными поклонами, ношение вериг, и т.д.), и даже пробовали "открывать монастыри". Попытки эти почти неизменно заканчивались неудачей: помимо всего прочаго, они были слишком индивидуальны и изолированны, слишком далеки от живого Православия.
Сейчас, однако, положение переменилось: стало больше монастырей, больше книг, больше наставников, и тем самым православное монашество на Западе становится более или менее обычным делом. Немногие ныне рискуют вступать на монашеский путь в одиночку, не имея руководства и основных познаний. По крайней мере извне Запад познакомился с православным монашеством; теперь разве что самые неопытные из новоначальных могут не знать, что требуется найти духовнаго отца, что ничего нельзя предпринимать (
и особенно "открывать монастыри"!) без благословения и надзора со стороны опытнаго наставника, что следует остерегаться духовнаго самообмана - прелести. Поучения православных Отцов недавняго прошлаго - в частности, еп. Игнатия Брянчанинова и еп. Феофана Затворника - охладили головы многих потенциальных жертв "монашескаго романтизма"; такия адресованныя верующим наших дней книги, как "Невидимая Брань" или "Приношение Современному Монашеству", благотворно повлияли на тех, кто излишне увлекся высшими ступенями монашеской науки в творениях Св. Исаака Сирина, Св.
Симеона Новаго Богослова, и других Отцов. Можно сказать, что устремления монашества стали более уравновешенными.
Прискорбно, однако, что эти знания и интересы в большинстве остаются поверхностными. Иисусова молитва, старчество, прелесть - все это скорее предмет для разговоров, нежели реальность плодотворнаго монашескаго подвига. В самом деле, возможно перенять все внешние признаки самаго чистаго и возвышеннаго иночества: безпрекословное послушание старцу, ежедневное откровение помыслов, продолжительныя церковныя службы или келейныя правила с Иисусовой молитвой и земными поклонами, частое причащение Святых Тайн, сознательное чтение святоотеческих книг, - причем исполнять это с ощущением внутренняго мира и гармонии на психологическом уровне, - и при всем том не двигаться вперед на уровне духовном.
Возможно скрыть все свои неисцеленныя страсти за фасадом формально "правильной" духовности, не имея подлинной любви ко Христу и к ближнему. Это, пожалуй, самое коварное искушение для современнаго монаха, по вине холоднаго сердца и разума всего нашего поколения. Пускай на Западе и насаждаются формы Православия и православнаго монашества; но где, скажите, их существо: покаяние, смирение, любовь к Господу нашему Иисусу, и неутолимая жажда Его Царствия?
Давайте со смирением признаем нищету нашего христианства, хладность нашей любви к Богу, пустоту наших духовных притязаний, и положим эту исповедь в начале нашего нашего монашескаго пути, пути исправления. Нам, монахам последних времен, ведомы наши слабости и грозящия нам опасности; давайте же при виде их не терять мужества, но тем более сосредоточенно и смиренно молить Бога, да простит Он наши грехи и изцелит наши страждущия души.
На примере древней православной Галлии мы видим, что монашеский подвиг вовсе не есть что-то специфически "восточное"; напротив, он присущ всему христианству в целом, и некогда с успехом практиковался на Западе. Учение восточных и западных Отцов православнаго монашества совершенно одинаково: для имеющих ухо слышать, в нем открывается не что иное, как наикратчайший путь в Царствие Божие.
Далее, важная черта православных галльских иноков - это близость к истокам и неуклонное следование цели монашества. Они не позволяли себе увязнуть в формализме, в спорах о букве. Их ясность и целеустремленность вдохновляют нас вплоть до сего дня.
И, наконец, православная Галлия показывает нам, сколь тесно связано монашество со Св. Евангелием. Особенно последователен в этом св. Григорий Турский: каждое из написанных им житий открывается евангельским отрывком, и все поступки святых естественным образом берут начало в Евангелии. Какую бы сторону жизни православной Галлии он не описывал - будь то писание икон, монашеские подвиги, поклонение святым мощам, - всем управляет единая всепроникающая и неизменная движущая сила: любовь ко Христу.
В самом деле, даже в наши дни шаткой веры, монашество - это прежде всего любовь ко Христу, в чем и состоит идеал христианской жизни, открываемый в скорбях и страданиях. Даже сегодня, чаще через терпение скорбей, чем за счет внешняго "соблюдения правил", удается некоторым проникнуть в тайну этого земного рая, недоступнаго мирскому пониманию и воображению.
Пусть эта книга поможет вам последовать их примеру и преисполнит всех любовью ко Господу, Иже воистину дивен есть во святых Своих.
+ + + Содержание сборника