Страница 38 из 44
Через 10 лет, в 1885 г., вместо викариатства была учреждена Владикавказская епархия, включавшая в свой состав Северную Осетию и Терскую область и подчинявшаяся синодальной конторе Грузинского экзархата. От Кавказской епархии в подчинение епископу Иосифу отошло 93 церкви и 2 монастыря (в Кизляре и станице Государственной). В епархию также вошли 24 церкви Северной Осетии. Новая епархия быстро наладила свою деятельность. Для внутренней миссии среди православных в епархии было учреждено отделение Тифлисского братства во имя Пресвятой Богородицы. Оно развернуло широкую деятельность среди русского и осетинского населения.
Много времени владыка Иосиф посвящал обозрению епархии, уделяя особенное внимание осетинским приходам. Его сильно волновало крайнее убожество церквей в аулах Осетии. В Салугарданской церкви, где лопнул колокол, в праздники приходилось прибегать к глашатаям для приглашения к богослужению. Нузальская древнейшая церковь была настолько мала, что в нее с трудом могли войти 10 человек. Многие храмы ютились в ветхих и малых зданиях.
После нескольких относительно спокойных для епархии лет началась русско-турецкая война 1877—1878 гг. В Осетии снова подняли голову турецкие эмиссары и местные муллы. Разъезжая по аулам под предлогом лечения заговорами и талисманами, своими речами муллы подрывали авторитет христианства и православного духовенства. В Дигории враждебное отношение ренегатов-вероотступников к православным осетинам приняло настолько вызывающий характер открытого издевательства над христианством, что само православное население потребовало обуздания врагов христианской веры. Начальство вынуждено было пригрозить вожакам ренегатства высылкой из Дигории, если они не прекратят враждебных действий против христиан. Это заставило ренегатов присмиреть. В возвышении авторитета духовенства в глазах осетин большую роль сыграло посещение Осетии в 1881 г. экзархом Грузии Иоанникием.
Много труда владыка Иосиф вложил в дело перевода священных и богослужебных книг на осетинский язык. Эта сторона деятельности преосвященного Иосифа увековечила его имя в истории просвещения Северной Осетии. Он упростил на 11 букв составленный академиком Шегреном на основе русской графики осетинский алфавит и в 1878 г. в виде опыта отпечатал первые осетинские книги. Применение букв русского алфавита оказалось очень удобным, позволяя печатать книги на осетинском языке в любой русской типографии.
Следующий год оказался наиболее плодотворным в издательской деятельности владыки Иосифа: он перевел и за свой счет отпечатал краткую параллельную грамматику русского и осетинского языка, Священную историю Ветхого и Нового завета и русско-осетинский словарь. Помогали ему передовые осетинские священники А. Аладжиков, А. Колиев, М. Сухиев и Токаев. Какого труда стоила преосвященному Иосифу его издательская деятельность, видно из того, что только над составлением русско-осетинского словаря он проработал около 25 лет. По поводу вышедшего тогда издания Священной истории он с горечью писал: «Выпустить второе издание вряд ли хватит сил: два года египетского труда стоило мне это издание, по 3 и 4 раза приходилось исправлять одну и ту же корректуру; наборщики русские осетинского языка не знают, в месяц едва набирали по 8 страниц... Труды мои совершались в одиночестве, в уединении кабинета, никто не знает, как они тяжелы. Но не в моем характере взяться за какое-либо дело и, не докончивши, бросить»179.
Выдающийся многолетний труд—русско-осетинский словарь, укрепил за владыкой Иосифом репутацию ученого. Профессор В. Миллер, специалист по осетинской лингвистике, восторженно писал: «Удивляюсь искусству, которого вы достигли в осетинском слоге».
Владыка Иосиф всегда энергично ратовал за перевод обучения в школах на осетинский язык, дабы «скоро и правильно двинуть национальное осетинское образование и прежде всего религиозное». В этой просветительской деятельности ему помогало не только «Общество восстановления православного христианства на Кавказе», открывшее в Северной Осетии ряд школ, но и группировавшиеся вокруг него просвещенные и передовые осетинские священники. Они тоже перевели на осетинский язык многие церковно-богослужебные книги—Евангелие (Мжедлов), апостольские послания (Цораев), пасхальную службу (Жускаев), литургию Иоанна Златоуста (Колиев), Часослов (Сухиев). Священник А. Колиев написал в стихах на осетинском языке акафисты Пресвятой Богородице и Сладчайшему Иисусу. Они были написаны стихом, близким к народному, и благодаря этому сразу же приобрели широкую популярность. О своих помощниках владыка Иосиф писал: «Они готовы потрудиться на пользу своих соотечественников в деле распространения между ними национальной грамотности!»
Осетинская знать, куртатинские алдары и дигорские баделята, опасаясь влияния на широкие народные массы осетинских священников Колиева и Сухиева, задумали взять их в плен. Военному начальству пришлось охранять их от нападений со стороны фанатически настроенных мусульман. Самые авторитетные осетины опасались преследований этих фанатиков. Даже первый из осетин—генерал русской службы Туганов вынужден был хранить в тайне свою принадлежность к христианству и лишь после смерти, к удивлению мусульман, был похоронен по чину православной церкви. Приехавшие на похороны горцы-мусульмане, увидев у генеральского гроба священников, слали в адрес покойного злобные проклятия. Крест, поставленный на его могиле, был сброшен и разбит.
Своими замечательными миссионерскими и просветительскими делами «апостол Осетии» преосвященный Иосиф оставил глубокий след в истории развития христианства на Северном Кавказе. Имя архиерея Иосифа Чепиговского с уважением и поныне вспоминает каждый образованный осетин, понимая, какой вклад сделал в осетинскую национальную культуру этот видный духовный деятель.
Преемником преосвященного Иосифа стал владыка Петр. Первое, что ему пришлось решать,—это вопрос о дальнейшем существовании во Владикавказе Ольгинского Осетинского женского училища. В 1888 г. «Общество восстановления православного христианства на Кавказе» разработало проект реорганизации этой Осетинской девичьей школы, которая, по его мнению, не достигла главной цели своего назначения — быть рассадником христианского просвещения среди женщин-осетинок. Находясь во Владикавказе, училище служило по преимуществу интересам жителей города, а не природным осетинкам180.
Возникла идея преобразовать девичью школу в епархиальное женское училище, а на базе открытой ранее в осетинском селе Салугордан женской школы устроить училище для всей Осетии. Однако осетинская интеллигенция с неодобрением отнеслась к этому проекту и энергично протестовала против вынесенного Грузинским экзархатом и Советом общества решения о закрытии Осетинского женского училища во Владикавказе. Местный общественный осетинский деятель К. Хетагуров выступил по этому вопросу в печати с гневной статьей. Владыка Петр встал на сторону осетинской общественности, полагавшей, что училище не только оказывало самое благотворное влияние на положение женщины в Осетии, но и давало ей десятки народных учительниц.
«Во все время своего существования школа пользовалась необыкновенной любовью и доверием осетин. Она не могла вмещать всех желающих учиться в ней... Она была безусловно лучшим учреждением просветительной деятельности «Общества восстановления православного христианства на Кавказе»; она насаждала в отдаленных уголках горной Осетии неувядаемые зародыши просвещения; она давала неутомимых тружениц для сельских школ... Благодаря ей религиозный фанатизм магометанской Осетии стал охотно поддаваться принципам христианского воспитания. Короче говоря, школа эта становилась насущной потребностью всего народа. Вдруг в самый разгар учебного 1890—1891 г. (5 января) приехавшая из Тифлиса комиссия, от имени Совета Общества, прекратила существование школы. Трудно передать глубину горя, причиненного этим событием»,— писал К. Хетагуров.
«Неожиданная весть о переводе преосвященного Петра, епископа Владикавказского, в Великий Устюг, как громом, поразила всю его паству,—замечает К. Хетагуров по поводу результатов протестов против закрытия школы.—Проводы его 27, 28 и 29 мая 1891 г. отличались необычайной в этих случаях задушевностью. Все слои общества принимали в них самое горячее участие. Как искренно преданные дети православия, в проводах представителя Христовой церкви, естественно, хотели принять участие и владикавказские осетины... К сожалению, это им не было позволено, а небольшой адрес, в котором они просто и сердечно излагали любимому владыке свои чувства, был арестован накануне его подачи... Мало того, многие из осетин, участвовавших в протесте по поводу закрытия училища и подписавших означенный адрес, были даже подвергнуты кое-каким ограничениям». Сам епископ Петр, просивший помедлить с закрытием училища, был перемещен на другую кафедру, а К. Хетагуров, как автор адреса, выслан административным порядком за пределы Терской области. «При всем этом, однако,—пишет К. Хетагуров,—протест все-таки вызвал благоприятные результаты: школа была возвращена осетинам во всем ее первоначальном составе»181.