Страница 27 из 44
Кавказский наместник просил царя Александра II назначить Кавказскому епархиальному управлению (епископу с его штатом — священноцерковнослужителям кафедрального собора, членам Духовной консистории и членам ее канцелярии) того же содержания, что и духовенству западных губерний России, чтобы духовные особы не находились в материальном отношении в зависимости от мирян. Он напомнил о сделанном ранее владыкой Игнатием представлении в Св. Синод о назначении содержания духовенству Моздока и Кизляра. Такая поддержка была особенно ценна для владыки Игнатия в связи с возникшими ложными представлениями о его широком образе жизни, нашедшими отражение в книге М. Краснова «Просветители Кавказа». Автор, говоря о владыке Игнатии, беззастенчиво пишет о том, что «последний так широко жил, что Святейший Синод вынужден был указать размер суммы, которую может на себя расходовать епископ Кавказский. Из 24—28 тысяч рублей прежнего дохода Кавказского архиерейского дома, Игнатию предложено было расходовать только 12 тысяч рублей, не более»143.
В действительности годовое содержание Кавказского епископа составляло 265 руб. 90 коп., да, кроме того, отпускалось на провизию и содержание экипажа — 457 руб. 50 коп. Только благодаря ходатайству Барятинского в 1859 году, взамен полагающихся по закону угодий для архиерейского дома, было поведено отпускать на его содержание пособие в сумме 3800 рублей в год.
Владыка Игнатий по своей натуре был бессребреником, человеком строгой аскетической жизни. Ему, чтобы совершить после своей хиротонии и назначения на Кавказскую кафедру поездку в Ставрополь, пришлось взять взаймы 1000 рублей на дорогу. Покидая Кавказскую паству в 1861 году, он также не имел никаких средств и вынужден был прибегнуть к займу, чтобы расплатиться с долгами и покрыть свои путевые издержки. Голословные выдумки М. Краснова заставляют с сомнением отнестись к его высказываниям о том, что этот епископ, променявший военный мундир на монашескую рясу и клобук, «любил блестящую обстановку, экипажи, лошадей, шелковые и бархатные рясы и всегда свежие белые перчатки, в которых он даже благословлял благочестивую публику».
В связи с этими враждебными и предвзятыми высказываниями М. Краснова в адрес владыки Игнатия представляет интерес мнение кавказского деятеля В. А. Инсарского. В своих записках он стремится разрушить существовавшее в то время убеждение, что Игнатий Брянчанинов поменял, якобы, эполеты на архиерейскую панагию «по расчетам земной нашей жизни». «Красота его, тщательность одеяния, изысканность и манерность богослужения,—замечает Инсарский,—сильно содействовали к распространению и ускорению этого убеждения»144.
Рассказывая о своем знакомстве в Ставрополе с владыкой Игнатием и его братом—Ставропольским губернатором Брянчаниновым, В. Инсарский положительно утверждает, «что в наклонности к духовному миру ни у архиерея Игнатия, ни у брата его губернатора, ни у сына этого губернатора, молодого студента, никаких расчетов не было, а было опять-таки странное и в то же время несомненно родовое влечение... Повторяю,—пишет далее В. Инсарский,—что ни у кого из них не было никаких расчетов, а все они следовали родовому влечению, которое объяснить и определить трудно». Известно, что такая яркая личность, как преосвященный Игнатий имел не только много друзей, но и недругов. Не подлежит, однако, сомнению тот факт, что во время пребывания на Кавказской кафедре преосвященный Игнатий пользовался самой широкой любовью своей паствы. Сам любитель пышных и торжественных архиерейских служб, он настаивал на том, чтобы богослужение в храмах совершалось и духовенством истово, благоговейно, неспешно и проникновенно. Часто, совершая свои архиерейские служения, этот блестящий проповедник неизменно выступал с яркими, вдохновенными проповедями.
Преосвященный Игнатий отличался также необыкновенной доступностью. Особенным его вниманием пользовалось епархиальное духовенство, с которым он был очень приветлив, постоянно заботясь об улучшении его материального быта, повышении образовательного уровня. При нем множество следственных кляузных дел Духовной консистории, тянувшихся годами, были разобраны, благодаря чему Кавказская епархия покончила со многими недоразумениями, возникшими между духовенством и местными гражданскими властями, между церковными причтами и прихожанами.
Уже в первый год, по прибытии в Кавказскую епархию, владыка Игнатий посетил Пятигорск, Кизляр и Моздок. В Пятигорске он совершил торжественное освящение грота известного Большого Провала, ставшего доступным для обозрения и для лечения, благодаря проведенному в 1858 году к этому замечательному творению природы тоннеля. После погружения владыкой Игнатием креста в воды подземного озера Провала и окропления стен его грота освященной водой, здесь был поставлен образ Скорбящей Божией Матери. Впоследствии, в память о торжестве открытия тоннеля и освящения Провала, Управление Кавказских Минеральных Вод поставило в гроте киот с иконой целителя страждущих св. Пантелеймона. На следующее лето владыка Игнатий побывал в Черномории.
Во время поездок по епархии преосвященный Игнатий всюду по-отечески беседовал со своей паствой, наставляя ее в истинах христианской веры. Кроме устных наставлений, он составил поучение «О спасении», которое распространялось в приходах. Ознакомившись с состоянием епархии, преосвященный Игнатий в 1859 году в своих предложениях на имя Кавказской духовной семинарии отметил, что священнослужители края стоят, за редким исключением, на высоте пастырского призвания. Однако, по его мнению, диаконы, будучи с низшим образовательным цензом, не всегда и не везде удовлетворяли своему назначению. Таким образом, налицо были уже первые плоды деятельности духовной семинарии, давшей епархии первых образованных, достойных священников, способных влить свежую струю в дело христианского воспитания прихожан.
Благосостояние духовной семинарии всегда было предметом особых забот владыки Игнатия, разделявшего мнение своих предшественников об исключительном значении этого питомника духовного просвещения для молодой Кавказской епархии. Его также постоянно интересовало надлежащее воспитание детей духовенства в епархиальных духовных училищах. При нем в 1858 году Екатеринодарское духовное училище было, наконец, преобразовано из приходского в уездное. Лишь из-за бедности епархии не смогла быть осуществлена идея преосвященного Игнатия об учреждении епархиального женского училища.
Большое значение владыка Игнатий придавал строительству храмов. К его прибытию в Ставрополь там уже было 13 церквей, кроме старого Троицкого собора, воздвигнутых усилиями владыки Иеремии. В 1847 году Ставрополь украсил кафедральный собор, построенный по указанию царя Николая I известным архитектором Тоном. При владыке Игнатии в 1859—1860 гг. у кафедрального собора по проекту архитектора Воскресенского была сооружена грандиозная колокольня. Для нее был отлит огромный колокол, весивший 523 пуда. Величественная пятиэтажная колокольня с ее позолоченным куполом была видна за десятки верст, служа как бы светоносным христианским маяком на необозримых просторах Кавказской епархии145.
По проекту архитектора Тона в Пятигорске, имевшем до того скромную маленькую Скорбященскую церковку, с 1847 года начал воздвигаться величественный Спасский собор. Его постройка была закончена только в 1867 году. Памятником архипастырской деятельности владыки Игнатия на Северном Кавказе стал замечательный каменный храм в селе Новогригорьевском, Ставропольской губернии. Вместе с губернским архитектором Воскресенским владыка Игнатий, сам военный инженер по образованию, составил план храма. Это грандиозное и величественное сооружение построил Ветров, участвовавший в качестве десятника в постройке здания Эрмитажа в Петербурге. Вместе с иконостасом храм обошелся более чем в 300 тысяч рублей.
В 1859 году владыка Игнатий, совершая торжественное открытие в Ставрополе Иоанно-Мариинского женского монастыря, произнес прекрасное прочувствованное слово, в котором изложил свои взгляды на значение монашества. К этому времени преосвященный Игнатий стал знаменитым наставником русского иночества. Его вдохновенными сочинениями десятилетиями руководствовалось все наше монашество. Не имея высшего духовного образования, владыка Игнатий прошел путь от послушника до игумена, изложив с большим блеском свои аскетические воззрения во многих духовных произведениях, среди которых наибольшей известностью до сих пор пользуются его «Аскетические опыты» и «Отечник»146.