Ерёмина В. М.

Максима Исповедника судили отдельно и не за веру. Все понимали, что нет ему сопротивника, который мог бы с ним состязаться. Судили его скорее за икономическое выступление, т.е. – за нарушение мира в церковном и гражданском обществах и за не послушание Константинопольскому патриарху и иным патриархам, т.е. имеет свое мнение, склонил Мартина, баламут, в общем.

Максим Исповедник не дожил до VI-го Вселенского Собора, т.к. скончался в 662 г., но на этих судилищах он был единственный воин Христов.

На первом судилище Максим Исповедник подверг резкой критике Юстинианову доктрину о том, что император является хранителем догматов, канонов и блюститель чистоты православного клира. Прежде всего, обращаясь к императору, Максим говорит: “не дело царей рассуждать о вере, но дело священников”. Можно сказать, что он сразу же снимает ложный теологумен императора Юстиниана – о священном империуме и о каких-то церковных прерогативах помазанного государя – нет никаких прерогатив и полномочий.

(Жаль, что при Петре I не было людей, подобных Максиму Исповеднику. Митрофан Воронежский предпочел пораньше умереть, зато был Прокопович, который здравствовал до 1735 г.).

Максим Исповедник был сослан в места не столь отдаленные, т.е. на Северные Балканы, где его пытались убеждать. Не убедили! Его переводили с места на место, а ведь год рождения его 580, т.е. ему уже хорошо за 70-т лет. Переводили с места на место еще и для избежания гласности потому, что не могли заставить замолчать, а говорил он всегда убедительно – люди сбегались, чтобы его послушать.

Спустя 9-ть лет в 662 г., когда Максиму было уже за 80-т лет, его вновь привезли в Константинополь – отрезали язык, под самый корень, чтобы не говорил, отрубили правую руку, чтобы не писал и водили весь день по Константинополю, как бы для позора. Но к этому времени Максим Исповедник уже все сказал и все написал! (императорами в это время были: Констант и, затем, его сын Константин Пагонат).

Ответственность за изуверство над Максимом исповедником несут и гражданские власти, т.к. – это членовредительство.

Подробнейшие записи высказываний Максима Исповедника сделали его ученики и все эти записи уцелели до наших дней.

Наконец, Максима Исповедника отправили в отдаленные места, на Кавказ в крепость Химарис (без языка и без руки). Скончался он спокойно накануне Успения Божией Матери 13.08 (ст.ст.) 662 г.

Церковь как будто ждала его смерти.

21.01 663 г. – торжественно переносятся в Костантинополь его честные останки. Вскоре же объявляют мощами (3.02), тут же было составлено житие и похвальное слово, в котором Максим Исповедник признается как учитель Церкви, как проповедник и не сгибаемый борец.

Пройдут века и уже давно правит новая династия, династия Комнинов и Максима Исповедника императрица читает вслух за обедом и толкует его трудные места (Анны Комниной мать).

Если русскую династию Голштейн-Готторпских закону Божию не учили, т.е. преподавание закона Божия всегда было в рамках гимназического курса, то в Византийском императорском доме серьезно обучали богословие.

Начиная с 663 г. – все в ожидании: с одной стороны – Максим прославлен, а с другой – положение, как бы, неопределенное. Типос предан забвению, но под определением Латеранского собора подписей нет.

В 668 г. убит император Констант, утвердивший гражданскую казнь Максима. Воцарился его сын Константин Пагонат и через 2 года (разбирался с одним из восстаний) в 670 г. усмирил страну. Но только осенью 680 г. был созван VI-й Вселенский Собор.

Римский папа Агафон, наученный горьким опытом Мартина Исповедника, в Константинополь не поехал, но прислал своих легатов с исповедованием своей веры, которое целиком повторяло орос Латеранского собора 649 г. Именно поэтому оно не требовало новых комментариев, т.к. эти комментарии были высказаны Максимом исповедником. (поэтому Максим Исповедник почитается как отец VI-го Вселенского Собора).

Орос VI-го Вселенского Собора в первых двух пунктах повторяет орос IV-го Вселенского Собора и затем продолжает его следующей формулировкой: “Проповедуем также по учению святых отцов, что в Нем и две естественные воли, т.е. хотенья (естественных – дается термин “фюзикас” или ‘физикас’, т.е. от слова “физис” - природа, естество) и два естественных действия (энергии) – не раздельно, не изменно, не разлучно, не слитно”. То есть, апофатические характеристики те же, что и в оросе Халкидонского Собора.

И далее – “И два естественных хотения не противоположны друг другу, как говорили нечестивые еретики – да не будет! Но Его человеческое хотение не противоречит и не противоборствует, а следует, подчиняется Его божеству и всемощному хотению”. … Подчиняется – это и есть выражение Евангельской Истины о Христовом послушании.

Орос VI-го Вселенского Собора завершает христологические споры, начавшиеся еще в первой половине V-го века.

433 г. – формула соединения (III-й Вселенский Собор).

680 г. – VI-ой Вселенский Собор

III. В чем подвиг исповедничества?

Он подобен подвигу мученичества, но с той существенной разницей, что мученик свидетельствует против безбожников, а исповедник – против православных.

Исповедник отстаивает Христову правду перед единоверными, перед теми, кто сами объявляли себя православными христианами.

При подвиге мученичества – явление Силы и Славы Божией всегда видимо выражается в чудесах, а при подвиге исповедника – этого нет.

Так и должно быть. Язычники или безбожники гораздо меньше ответственны, они могут убедиться въяве. (Например, два красноармеца, которые сбрасывали в шахту Елизавету Федоровну, сошли с ума, все-таки пораженные ее мужеством, а тут другое).

Православные гонители исповедника всегда настаивают на своей правоте, на своей ортодоксальности и они, как правило, занимают высшие позиции в иерархии и в государстве и поэтому считают, что Христова правда и православие принадлежат им как бы по штату! А это глубокое заблуждение. Как говорил в последствии Симеон Новый богослов: “Если, принимая настоятельсто над народом, ты думаешь, что восходишь на высь великую (на вершину), горе тебе, горе тебе по причине крайнего невежества твоего”.

Максим Исповедник не имел даже священнического сана, ни игуменского звания. Он как раз и есть Христов свидетель о том, что, во-первых, православное исповедование есть труд сердца и подвиг веры, во-вторых, что никакое верховное положение в Церкви ли, в государстве ли не обеспечивает ни православной веры, ни делает человека угодным Богу.

На исповеднический подвиг необходимо Божие мановение, без мановения Божия такой подвиг становится болезнью нетерпеливого сердца, нарушая подвиг терпения и Церковный мир.

Серафим Саровский, например, не был исповедником, хотя было полно вещей, против которых он мог бы засвидетельствовать, но даже его свидетельство о том, что высшие духовные особы не знают цели христианской жизни, было сообщено одному человеку, Мотовилову, и с тем, чтобы этому свидетельству лежать под спудом 70 лет.

Серафим Саровский, не допуская самоволия, начал свою беседу так: “Дух Святой открыл мне, что вы с ребячества хотели знать цель христианской нашей жизни и у многих великих духовных особ неоднократно о том спрашивали. Они вам говорили – мол, молись Богу, ходи в церковь, делай добро – вот тебе и цель христианской жизни. Но они не так отвечали, как бы следовало, вот я вам сейчас расскажу, в чем эта цель состоит…”.

Именно в этом и состоит трудность подвига исповедничества, т.к. его никогда нельзя предпринимать самовольно. Но именно тогда, когда Сам Господь, стяжавший Церковь Святою Своею Кровию, для пользы Церкви воздвигает Своего свидетеля и направляет его на свидетельство. Вот тогда раб Божий и покоряется слову Господа.

Максим Исповедник отстаивает догматическое свидетельство, причем новое. И здесь есть все: и спор с Пирром, и переезд в Рим, и настояние на отказе от ереси, и Латеранский собор, и арест воинской силой, и привод на судбище – и в этом нет ни малейшего самоволия! Раз человек призван, то как говорит Господь: “приведут вас перед царями земными…”, а раз привели – надо свидетельствовать.

Максим Исповедник свидетельствовать начал постепенно. Сначала появился теологумен моноэнергизма – и в ответ он разрабатывает целое богословие, потому что невозможно было засвидетельствовать Христову Истину иначе, как Святым Духом.