Ерёмина В. М.

Так как Феодорит в совершенстве владел латынью, то он толковал и переводил томос Льва для греческих отцов, то есть переводил не только текстуально, но и восстанавливал терминологическую, понятийную и догматическую адекватность. Феодорит скончался праведно и в полном мире с Церковью в 457 году.

Легкое соглашение с монофизитами как раз и затруднялось тем, что они оспаривали решение IV-го Вселенского Собора. Поэтому, когда Юстиниан в 544 году предложил осуждение Феодорита Кирского, – он требовал подписей под своим сочинением всех православных патриархов, включая папу Римского. (Юстиниан даже высказал предположение, что и Феодорит и Ива были призваны на Собор уже после составления вероизложения и подписали готовый текст).

Такое выступление императора против Феодорита, как отца Собора, вызвало противодействие. Во-первых, сразу выступил епископат Северной Африки, находящийся в диоцезе Рима. Прежде всего, Факунд – епископ Гермианский, автор труда “В защиту трех глав”. Факунд на основании тщательного изучения протоколов IV-го Вселенского Собора (они сохранились) пришел к неоспоримому выводу, что Феодорит Кирский принимал участие в определениях Собора и в его рассуждениях, защищал томос Льва, опровергающий теологумен Евтихия. Феодорит доказал правоту томоса Льва для непонимающих.

Епископ Факунд четко высказал Церковную истину: “Еретик не тот, кто заблуждается, а тот, кто, будучи уличен в неправославии, однако же остается упорным”.

Юстиниан предложил отлучить от Церкви мертвых, то есть Феодора Мопсуэтского, Феодорита Кирского и Иву Эдесского, которые умерли в мире с Церковью.

Вот тут Африканская церковь выступила очень решительно и, в частности, со ссылкой на IV-й Вселенский Собор, епископ Факунд писал так: “Халкидонский собор решил – никто да не судит отсутствующего (на это правило опирался и Тихон Московский против обновленцев и их разбойничьего собора 1923 года), а вы хотите судить не только отсутствующего, но даже умершего” и напоминает, что Феодор умер во время III-го Вселенского Собора, но по дряхлости и слепоте не имел возможности на него явиться.

До ороса III-го Вселенского Собора Феодор не дожил и, в принципе, если он, выслушав рассуждения своих противников, мог с ними согласиться, то мог и считаться оправданным.

Юстиниан замолчал, но не на долго.

551 год – Юстиниан выпускает новый труд: “Исповедание веры”, в котором возобновляет вопрос о трех главах, но тут уже всячески подчеркивает авторитет IV-го Вселенского Собора.

Два года спустя в 553 году состоялся V-й Вселенский Собор, к которому патриархи востока и папа Римский присоединялись постфактум в течение 40 лет.

Разница между настояниями Юстиниана и определениями V-го Вселенского Собора.

V-й Вселенский Собор осудил неправославие мнений Феодора и отвергнул полностью его какой бы то ни было церковный авторитет. Что же касается его лица, его посмертной загробной участи, то это – не область человеческая, это – область Вечного Судии.

Впоследствии VI-й Вселенский Собор, продолжая пересмотр учений, почитаемых учителей Церкви, таких как Дидим Слепец, Ориген, - отвергает их наследие, но вопрос о посмертной участи души остается открытым. Поэтому молиться за них не воспрещено.

Другое дело такие лица, как Арий и Несторий, которые были осуждены при жизни и не покаялись, – это уже свободное решение свободной личности.

У апостола сказано, что каждый строит на Едином камени свое дело, но из разного материала: иной из соломы, иной из золота, иной из камня. У кого дело устоит, тот получит награду, у кого сгорит в огне Божией благодати, тот потерпит урон, впрочем, сам спасется, но, как бы, из огня. Это убедительнейшее апостольское свидетельство ни один из Вселенских Соборов, ни V-й, ни VI-й, не оспаривал.

Затем о блаженном Феодорите собор установил, что личность блаженного Феодорита и правота его веры вне подозрений, но собор отвергнул то, что Феодорит “нечестиво писал”, как сказано там в протоколах, против 12-ти глав святителя Кирилла Александрийского, и то, что написано им в защиту Феодора и Нестория.

Здесь открывается новая область – учительный подвиг V-го Вселенского Собора состоит, в частности, в том, что он впервые разделил святость личности святого и его догматический авторитет, как учителя Церкви, то есть у святых бывают не правые мнения. Это касается многих святых, которые есть в календаре. Например, мученик Лукиан – учитель Ария, мученик, но обладавший не правыми мнениями; учитель Иоанна Златоуста Диодор Тарский тоже был еретиком.

Итак, Собор разделил: святость личности и богословские мнения, богословское и догматическое исповедование. В таких случаях говорят, что богословские суждения данного церковного писателя не целиком приемлются или отвергаются и т.д.. Таких случаев много. Например, если читаем у Феофана Затворника, что надо жидов за каждую проделку вешать, мы же не будем так делать?! (письмо к Елагину, 4-й том переписки Феофана Затворника).

Учительный подвиг V-го Вселенского Собора в том, что он впервые поставил вопрос о том, что есть Церковное Предание.

Православное Церковное Предание.

(апофатическое определение – что не есть Церковное Предание).

В частности, например, V-й Вселенский Собор отверг культурологический подход. Основное свойство всякой культуры – собирательство. Церковное Предание не есть гигантская библиотека. Библиотека действительно все стерпит, а Церковное Предание включает в себя далеко не все. Церковное Предание есть Священное Предание Церкви.

Если бы как в библиотеке, то есть множественность, – то все, что написано христианскими писателями, все это существовало бы наравне и в нем каждый избирал то, что ему больше нравится, то есть то, что ему ближе и т.д.

Православное Предание Церкви не есть православное литературное наследие.

Второе апофатическое суждение – что не есть Церковное Предание.

Например, зависит ли оно от древности сочинения, суждения и т.д.?! Такое мнение тоже существовало, ибо Церковная истина – неизменна. Или, положим, можно ли сказать, что истинно то, что уцелело во времени, – конечно, нет.

Истина церковная неизменна, но она постоянно пополняется, как свидетельство истины. Например, орос IV-го Вселенского Собора нуждался в дополнении, в новом свидетельстве. Сама по себе древность – еще не критерий: и в III-м, и VI-м, и в XVI-м, и в XX-м веках были и будут отклонения от пути Господня.

Третья апофатическая характеристика Церковного предания. Может быть, мученический или аскетический подвиг лица и его прощение от Господа и принятие в Небесные обители есть критерий и истинное свидетельство? – тоже нет.

То есть и заблуждающийся и еретик может быть и аскет и мученик и даже, как Дидим Слепец, может быть учителем пустынножительства и в то же время иметь не правые богословские мнения и догматические суждения.

На основании этого Собор впервые поставил вопрос об избранных отцах, которые, по крайней мере, в основных своих догматических суждениях и положениях не погрешили.

Этих отцов 12: Афанасий Великий и его современник по западному диацезу Илларий Пиктавийский, Василий Великий, Григорий Богослов, Григорий Нисский, хотя имел не правое мнение “о всеобщем покаянии,” включая и бесов, Амвросий Медиоланский, Блаженный Августин – епископ Иппонийский (Карфагенская Церковь), Иоанн Златоуст, Феофил Александрийский - главный враг Иоанна Златоуста (есть его послание, где он называет Иоанна Златоуста – “дьявол во плоти”), Кирилл Александрийский, Прокл Константинопольский, Лев – папа Римский. Это и есть итоговый документ V-го Вселенского Собора.

Собор имел суждение о том, что такое посмертное осуждение (1Кор.3,11-15) – “Ибо никто не может положить другого основания, которое положено, которое есть Иисус Христос” и след…

VI-й Вселенский Собор продолжил эту, как бы, ревизию Церковного Предания. Поэтому в первом правиле VI-го Вселенского Собора даже вкратце изложены заблуждения каждого из еретиков, о каковых предупреждается Церковь, что это есть не только не правомыслие, но ересь, осужденная Собором.

Но ни V-й, ни VI-й Вселенские Соборы не присваивали себе достоинство Сына Божия и не предупреждали суд Царя небесного, то есть осужденные посмертно вполне могут быть приняты в Небесные обители, но об этом мы сейчас не знаем - то есть в прошедшие времена они жили и творили, а Церковь не в состоянии была обличить их догматические пороки. Впоследствии, так как сочинения их сохранились, обнаружилось их явное не православие – потому они и были отвергнуты.