Страница 33 из 84
- Утром встаю, не знаю, что и думать кашель. Вроде и не простужалась.
- Постойте, постойте, сейчас угадаю, - Сергей Кириллович даже закрыл глаза. Масло с медом?
- Нет! торжествующе воскликнула тетушка Лизы, - отвар чеснока в сахарном сиропе!
- Что вы говорите! Ну-ка, ну-ка, расскажите, не слышал.
- В стакан горячего сиропа кладете два зубчика чеснока, можно добавить немного крахмала. Одна столовая ложка утром натощак и все, я готова.
- В смысле, кашля больше нет?
- Разумеется.
- А я напираю на профилактику.
- Правильно.
- И, знаете, открыл для себя настоящее чудо лук.
- Вот! Сергей Кириллович, дорогой, как мне было больно, я своему... неважно... говорю, ешь лук, ешь, а он...
- Элементарная безграмотность, Светлана Викторовна.
- Согласна с вами! А потом, когда рак свистнет, бежим в больницу, в аптеку...
- Врачей ругаем: плохие, лечение не помогает. А вот всего один пример: принимайте с осени по две таблетки аскорбинки по утрам после завтрака и не заболеете. Я пью и не простужаюсь. А если простужаюсь лук. И здоров.
Лиза и Галина сразу почувствовали себя чужими на этом празднике здорового образа жизни. Им бы пришлось долго думать, чем заняться, но в прихожей раздался звонок. Когда Толстикова открыла дверь, на пороге перед ней стоял Сидорин.
***
Лиза была растеряна. Она не знала, как вести себя с Асинкритом. Он больше не вызывал раздражения, более того, когда Сидорин стоял на пороге, весь сияющий и даже какой-то светлый, Толстикова обрадовалась ему. Как старому доброму знакомому, которого не видела много лет. А он поцеловал в щеку Галину, пожал руку Лизе, немножко дольше, чем принято всего на мгновение, но дольше, - задержал ее руку в своей. Присвистнул, изображая удивление: "Однако, как вы легкомысленно одеты". Только пять минут спустя, Толстикова поймала себя на том, что на перебой с Глазуновой объясняет ему все, происходящее здесь. А Сидорин продолжал сиять, как медный грош в посудной лавке.
А еще он был загорелый и пропыленный, пропахший зверобоем и донником. И все время повторял: "Как же я по вас соскучился". И в этом "по вас" не было намека, двусмысленности. Асинкрит просто радовался. Ибо как не прекрасны дороги и встречи на них, нет ничего лучше возвращения домой. Позже Сидорин скажет Лизе: "Ты открыла мне дверь в домашнем халате, и я вдруг понял, что вернулся домой". Но это будет позже, а пока он раскланялся с любителями здорового образа жизни, шепнув Светлане Викторовне и показывая взглядом на Романовского:
- Удивительный, глубокий человек. Горжусь знакомством с ним.
- Вы тоже психотерапевт? также перешла на шепот Светлана Викторовна.
- Пожалуй, да. Только без "терапевт". Мы с Сергеем Кирилловичем каждое утро на углу Советской и Урицкого сдаем пустые бутылки. - Лизе потом пришлось долго объяснять тетушке, что это была всего лишь шутка.
- Хороши шуточки! возмущалась Светлана Викторовна. А ты представляешь мое состояние, когда на мой вопрос: "Какие ваши планы на завтра?" Романовский мне отвечает: "Как всегда, с утра на угол Советской и Урицкого". Откуда же я знала, что по этому адресу находится городская больница?
...Сидорин вошел на кухню. Неужели когда-то на ней сидел Миша, часами разговаривая по телефону с деловыми партнерами. Лиза смеялась: "У нас все наоборот. Обычно женщины от телефона не отходят". "Ничего, солнышко, - улыбался он в ответ, - я же не треплюсь, а нам деньги зарабатываю"... И когда она говорила ему, что нужно остановиться, успокоиться, Миша не понимал жену. Не понимал искренне...
После него кухня словно онемела. Никто не шумел, перекрикивая свист кипящего чайника, никто не кричал в трубку: "Все, Николай, по рукам!"
Что сказал Сидорин, впервые войдя на эту кухню? "Я готов к отчету".
***
- Я готов к отчету. Но вначале я хотел бы вас поблагодарить, Лиза.
- Меня? удивилась Толстикова, очнувшись от воспоминаний.
- Асинкрит, ты, случаем, не в английскую палату лордов наведался? как бы между прочим, ехидно спросила Глазунова.
- А как ты догадалась?
- Уж больно велеречив.
- Галка, не перебивай человека.
- Понятно... Молчу.
- Нет, правда, - Асинкрит говорил, доставая какие то свертки из рюкзака, - ведь как бывает: ходишь по одной дороге изо дня в день, живешь годами на одном месте, так привыкаешь, что уже ничего вокруг себя не замечаешь. Мне один человек рассказывал, приехал он с группой паломников в Дивеево, к преподобному Серафиму. Пошли, как принято, с молитвой по канавке, а вокруг белье вешают, в домино играют, пиво пьют. Человек, который мне это рассказывал, был поражен. Им, приехавшим сюда даже из Сибири за великое счастье пройтись по канавке, а люди, которые здесь живут... Ну да ладно. Так вот и я. Свернул с дорожки, предположим, ландыши нарвать, оглянулся по сторонам и ахнул: "Красота!" И вовек бы мне ее не увидеть, кабы не ландыши...
- Нет, Сидорин, ты в другом месте был...
- Галя, я был в вашем озерном краю. Опять считал волков. Тебе могу сказать: за четырнадцать лет их численность сократилась с тридцати до четырнадцати.
- Как интересно!
- Вот именно. А потом, пометавшись по местным лесам, стал я выспрашивать про Богданова-Бельского. А мне все больше про Левитана.
- Да, он там "Над вечным покоем" рисовал, - сказала Лиза.
- Правильно. А как у нас бывает? Левитан, потом, разумеется, Венецианов это же его вотчина в хорошем смысле слова, Коровин и другие. Мы же щедрая страна. Раз в великих не числился, значит, попадешь "в прочие". Я уж было отчаялся, но тут меня с местным краеведом знакомят Дмитрием. Бизнесмен любитель местной истории так мне его представили. Опять-таки, любим мы все эти словечки заграничные. Есть собственное дело у человека, бывший офицер. Не олигарх, разумеется, но живи он только для себя спокойно и безбедно мог бы жить. А Дмитрий клуб организовал, ребятню военной подготовке учит, книги местных поэтов выпускает и, для меня самое главное альманах краеведческий издает! Поговорили мы с ним, чувствую струнку зацепил. Зачем, спрашиваю, тебе все это нужно? Помощников, небось, не легион? "Какое там", - отвечает. И как просто и хорошо добавил: "Если наши дети вырастут Иванами, не помнящими родства своего, все конец России. Вот потому и тяну эту лямку". А сам рассказывает про Левитана и Сороку...
- Ребята, мне стыдно, - Глазунова подняла руку, - кто такая Сорока?
- Галина, - это чудесный художник, ученик Венецианова. Крепостной.
- Покончил с собой, - дополнил пояснение Лизы Сидорин. В деревню, где это случилось, Дмитрий меня тоже возил... Итак, Сорока, Чехов, Новоселов.
- Епископ Марк? переспросила Толстикова.
- Да, - Асинкрит был слегка озадачен, - вы его знаете?
Лиза пожала плечами, а Галя прокомментировала:
- Ты нас совсем за серь не держи, Сидорин.
- Одним словом, - продолжил Асинкрит, - долго мы говорили, ведь в списке этом и Аракчееву место нашлось, и физику Попову, и физику Менделееву. Вот... Выдохся он почти, а я возьми его и спроси: "А как насчет Богданова-Бельского?" Дмитрий улыбнулся и вдруг говорит: "Поехали". А теперь, Лиза, слушайте очень внимательно. Знаете, куда он меня повез? Впрочем, это не так существенно. Важнее другое к кому?
- К кому? похоже, Сидорину удалось заинтересовать Лизу. Она вся подалась вперед, словно боясь пропустить хоть одно слово.
Асинкрит отпил глоток чая:
- Сейчас отвечу, но сначала спрошу: у вас есть дома репродукции картин Богданова?
- Конечно. Правда, в разных изданиях. Принести?
- Если можно.
Через пару минут на столе лежало несколько книг в глянцевых обложках. Сидорин собрался было искать нужную страницу, но Лиза остановила его:
- Асинкрит, сделаем проще: называйте картину, а я ее буду находить.
- Хорошо. "Именины учительницы".
- Прекрасная вещь. Эта картина была на всемирной выставке в Риме.
- А еще в Мюнхене.
- Так, вот она.
- Спасибо. "Деревенские друзья".
- И это есть.
- Приятно иметь дело со специалистом. "У перевоза".
- Есть этюд к ней.
- Не важно. И, пожалуй, еще нам понадобится "Девочка среди берез".
- Моя любимая вещь.
- Правда? Ну, а теперь смотрите. В "Именинах" видите девочку, стоящую чуть дальше всех?
- В платочке? переспросила Галина.
- Да. Теперь дальше. "Деревенские друзья" - нет, не та, что играет на... кажется это балалайка... Или мандолина? Не важно. Слева, опять в платочке.
- Слушайте, она же похожа, на девочку из "Именин"! воскликнула Лиза.
- Что вы говорите? А что вы скажите...
- Не продолжайте, я все поняла... перебила Лиза Сидорина. И "Перевоз"... И "Девочка среди берез". Галя, видишь?