Страница 22 из 24
Вот я и говорю, что эта сытость и сгубила, забыли, что основа благополучия в духовности, в благословении Божием. Когда отменили обязательное Причастие в армии, на гражданской государевой службе, только один человек из десяти продолжал ходить по воскресеньям в храм! А враг не дремал. Уже война Японии с Россией была оплачена еврейским обществом Америки, так что ж они могли упустить возможность сотворить смуту внутри страны, не попытаться напрочь уничтожить Православие?!
Первая мировая отнюдь не подорвала силы страны, ее и не здорово ощущали, во всяком случае, на продовольствии. Ни кто карточек или любых других ограничений не вводил. Даже во время войны трудно было себе представить, что взбеснуется страна, увлекшись демоном “свободы”. Вот уж воистину свято место пусто не бывает - убрали иконы, а заменили портретами бесов.
Ты говоришь, трудно представить? Сейчас мы уже завоеваны чуждым духом; русским, славянским и не пахнет. Разве что в храме и то не в каждом. Но уже на очереди завоевание Руси другими народами: инородцами, кавказцами, китайцами... Сейчас они только присутствуют в стране, занимаясь, в основном, рыночными делами. Инородцы, как всегда, всеми способами стараются унизить достоинство православных и наложить лапу на несметные сокровища Руси - Малой, Белой, Великой. Но будет время и прямого их правления”.
“Отец Антоний, - перебиваю старца, - если можно, повторите на предмет русского духа в храме”.
“Я, отче, не здорово люблю разговоры об этом, - неохотно отвечал батюшка, - да и что тут непонятного? Концертные песнопения с солированием и всем прочим артистическим набором откуда? От католиков. Где ты услышишь исконное древнерусское церковное пение - в десятке монастырей и храмов? Можно композиторские творения, исполняемые в гордыне светскими певцами, назвать певаемой молитвой? Конечно, нет, а ведь наше-то пение - молитва, оно размягчает сердце, подвигает его на слезную чистосердечную исповедь. Сегодняшние рулады - это одно рассеяние, развлечение.
С пением понятно, теперь о росписи храмов. Хорошо, отошли от канонических икон и пришли к живописным, хотя тоже новшество это от Рима. Оно-то не так и хорошо, но то, что сейчас представляют как канон - мертво. Это совсем не те образцы иконописи из древности, дошедшие до нас. И так, живописная роспись, но не то, что малюют в наших храмах! С католических и униатских образцов, люди понятия не имеющие о Православии, в лучшем случае, химическими красками творят что-то невообразимое”.
“Простите, - перебиваю старца, - а почему вы сказали “в лучшем случае”?”
“Да тут один священник приезжал в ужасе - среди художников выявил настоящего сатаниста. Батюшка его выгнал, а тот еще и обижался, дескать, я же хорошо работал. Так вот, в росписанных таким образом храмах глаза поднять невозможно - яркость краски неописуемая. А если взять на заметку, что множество “икон” в таких храмах несут в себе еще и заблуждения католические, то возникает вопрос - для кого готовятся эти храмы? А ложь в храме Истины? Искусственные свечи в подсвечниках, искусственное масло в лампадах, искусственные цветы для украшения икон, искусственный ладан в кадильнице. Ладно, в советское время не было возможности взять достойный фимиам, но сейчас-то! Плащаницы умащиваем женскими духами, а то и одеколоном. Масел ароматических нет? Есть, тратиться не хочется, духи-то и так благочестивые женщины принесут.
Но это уже следствие, внешнее отображение причины. У каждого храма есть настоятель, а над настоятелем - архиерей. Кто только за его спиной стоит?! Как-то несколько лет назад приехал буквально в состоянии нервного срыва один священник. Лет пятнадцать в сане, служит на селе, поэтому протоиерея до сих пор не получил, но и под прещения архиерейские не попадал. И вот теперь запрещен в священнослужении да с такой формулировкой, что хоть сан снимай - правящий умел разделываться с непокорными. Начинаю расспрашивать, батюшка волнуется, сбивается с мысли. Наконец, поняв о чем идет речь, уже сам излагаю историю запрета.
“Так”, - спрашиваю его.
“Да, батюшка, так”, - ответил он.
Оказалось, что причиной его запрета было почитание... царственных мучеников! А дело было так: совершил этот священник пару лет назад с семьей и паствой паломничество в Россию. А там тогда уже во всю продавались иконы царской семьи и книги о жизни царственных мучеников. Купив и прочитав книги, поревновав их подвигу, священник, при поддержке паствы, приобретает в Троице-Сергиевой Лавре листовые иконы, которые уже Дома взяли в оклады. Прикрепили их возле кануна - еще-то не канонизировали, служили за упокой, но кто хотел, обращался и за помощью к мученикам.
Кто-то “поставил в известность” правящего архиерея. Тот направил “навести порядок” благочинного: требовалось снять и убрать иконы. Возмутилась паства - уже были случаи получения чудесной помощи после молитвы у икон. Тогда-то батюшке и вручили “волчий билет”, как говаривали у нас в университете.
Видишь ли, случайность - это своеобразный хаос, только не материально выраженный. Мы исповедуем, что Бог хаос превратил в порядок, подчинив события в том числе, жестким законам бытия. Стремление к хаосу присуще только темным силам. Поэтому, если что-то происходит, значит, кто-то в этом заинтересован. Вот и думай, что да как”.
“Так вы считаете, батюшка...”
“Я ничего не считаю, отче, - мягко перебивает меня старец, - мню, что знаю правила, и всегда старался их исполнять. Поэтому спросят - объясню, постараюсь научить. Выполнит - слава Богу, кто-то одумался; не выполнит - лучше бы не приезжал, то хоть незнанием мог оправдываться.
Как-то вот после Пасхи, после Недели Жен-Мироносиц, приехал ко мне советоваться духовник одной из ближайших епархий. Выходец с польской Украины, но очень набожный и праведный старец такой. Будучи большим молитвенником, притесняемый со всех сторон, он и сам ответы на свои вопросы знал, но ему необходимо было общение и сравнение взглядов. После долгой беседы он поехал писать прошение об освобождении от духовничества и настоятельства. Попал после этого в еще большую опалу, но приезжал потом уже умиротворенным.
Тяжел крест священства, ой как тяжел! Так все сейчас организовано, что волей-неволей, а Правила нарушаются. Многие поэтому говорят так - спастись в священстве нельзя, стало быть, делать можно что угодно, лишь бы не соблазнять паству, втайне творить греховное. Но подход такой сродни осуждения, если не проклятия ближнего - та же попытка присвоить себе суд Божий, хоть и над самим собой. В Евангелии Сам Спаситель говорит, что самолично человек спастись не может, но что невозможно для смертного, то возможно для Бога. Ты только принеси все свое, потрудись со своей стороны, а недостающее уже восполнит Господь. Враг особо старается ввести в искушение духовенство, отвлечь внимание пастырей от спасения, дабы потом распудить их стадо. Выход один - бдеть, а на козни темных сил просто не обращать внимания, особенно не поддаваться бесу сребролюбия.
Очень полезные душеспасительные наставления священству оставили святитель Тихон Задонский и преподобный Иоанн Кронштадский. Писали и Другие, но наставления святителя Тихона и преподобного Иоанна особо доступны, практичны. А так, какого духа пастырь, такого же будет и паства. Вот это-то самое страшное. Миряне определяют только для себя путь либо на спасение, либо на погибель. Пусть для семьи. Пастырь же может испортить все стадо. Принимая сан, почти каждый мечтает о венце праведника, увы, все мы грешные и все надаем. Правда, одни поднимаются, а другие принятое положение начинают считать вполне приемлемым”.
“Батюшка, - не выдерживая укора совести, говорю я, - а ведь та история со священником мне знакома - она начиналась на собрании благочинных. Владыка любит, чтобы его решение было подкреплено постановлением собрания благочинных, или уважаемых протоиереев”.
“Ты тоже голосовал за запрещение?”, - спросил старец.
“Да нет, на первом собрании было принято только решение о поездке благочинного на приход. Я знаю, кто донес, и почему: священник тот был местный, что уже влечет на нашей епархии повышенное внимание, а рядом служил земляк владыки. Окончания истории я не знал - после перевода попросился освободить от послушания из-за дальности езды до благочиния: километров двести - двести пятьдесят”.