Страница 27 из 32
Итак, когда же, собственно, мог появиться сборник апостольских правил? Само собою разумеется, что нельзя согласиться в этом случае с мнением протестантов, которые утверждают, что такой сборник появился не ранее V века; вышеприведенные нами свидетельства решительно не дозволяют этого допустить. Правда, мы совершенно уверены, что эти правила не были написаны ни самими апостолами, ни святым Климентом; но уважение, с каким уже в начале IV века ссылаются на них святые Отцы церкви и соборы, заставляет нас допустить, что такой сборник существовал уже ранее IV века. Но так как не прежде IV века мы находим указания на полный состав или свод апостольских правил под именем церковного канона, и так как в первые века мы видим эти правила более в практике церковной, нежели в письмени, то, не будучи в состоянии с точностью определить время появления сборника апостольских правил, мы можем указать такое время только приблизительно. А именно: такое собрание, по надлежащим соображениям, должно быть сделано не позже конца II или начала III века, когда, действительно, возникавшие в церкви вопросы и недоумения о важных предметах для своего приложения требовали таких правил, и когда притом память наставлений и правил апостольских была еще так жива в ближайших апостольских преемниках. Такого взгляда всегда держалась православная Восточная греко-российская церковь.
Таким образом, не усиливаясь изыскивать более никаких других доводов, кроме представленных уже свидетельств, а утверждаясь вполне на доверии к почтенной древности христианской, мы совершенно убеждаемся в древнейшем существовании самого сборника апостольских правил. Но так как немало существует и в настоящее время возражений против такого нашего убеждения, то мы, в оправдание себе и в подтверждение своего высказанного взгляда, считаем нелишним и даже совершенно необходимым рассмотреть некоторые из них, дабы показать их несостоятельность.
1. Некоторые ученые всем доказательствам, подтверждающим древность апостольских правил, стараются противопоставить декрет Папы Геласия (V век) - "De libris non ricipiendis". В этом декрете говорится о том, какие книги церковные нужно принимать и какие - нет; и между книгами, отвергаемыми Римскою церковью и названными апокрифическими, апостольские правила упомянуты в таких словах: "liber canonum Apostolorum apocryphus". Отсюда-то Далей, и за ним другие, стараются вывести такое заключение, что эта книга апостольских правил вымышлена каким-нибудь еретиком-обманщиком, и притом незадолго до времени Папы Геласия, т.е. до конца V века. Но если рассмотреть первоначальный текст упомянутого декрета в том виде, как его представляют древнейшие кодексы, то тотчас можно заметить, что в нем об апостольских правилах совершенно не было упомянуто, это подтверждает и Гинкмар Реймский, который, кажется, прежде всех упомянул об этом декрете Геласия [240]. А потому упоминание об апостольских правилах в последующих изданиях Геласиева декрета нужно признать позднейшим приблавлением, которое, как некоторые другие, сделал, по всей вероятности, Папа Ормизд (514-522) при новом издании такого декрета.
Но если даже допустить то, что Геласий в своем декрете признал книгу апостольских правил апокрифическою, то это нисколько не может поколебать нашего мнения о времени появления этих правил. Во-первых, потому что Геласий в своем декрете совершенно не определяет древности книг, рассматриваемых им, но только говорит об авторитете, каким они пользовались в его время в Римской церкви. А потому из слов: "Liber canonum Apostolorum Apocryphus" можно вывести только то, что, по мнению Геласия, имя апостолов ложно приписано этим правилам, и что они в Римской церкви не пользовались особенным авторитетом; но с какого времени эта книга начала существовать, об этом ничего не говорится в декрете Геласия. Во-вторых, хотя бы Геласий и признавал книгу правил апостольских подложною, однако свидетельство одного лица нисколько не может поколебать постоянного убеждения церкви об их апостольском происхождении. Подлинность апостольских правил в отношении к их происхождению и содержанию доказывается самою древностью и употребительностью их в церкви. И нельзя думать, что святые Отцы и соборы древних времен и вся церковь Вселенская приняла эти правила в основание своих определений, не будучи твердо убеждены в их апостольском происхождении и канонической важности. Кто же поверит, чтобы церковь, назданная на основании апостол и Пророк (Еф.2:20)
Но не было примера, чтобы кто-либо из осужденных, обыкновенно употреблявших все способы к своему защищению и нередко восстававших против власти самих соборов, осмелился восстать против подлинности этих правил. И церковь в своем управлении иногда не имела другого основания, кроме чистого слова Божия и чистого предания апостольского. Посему-то она всегда была так осмотрительна, так строга и разборчива в отделении чистого семени от всего не только уже противного этому учению, но и от сомнительного, что не имело достоверного происхождения от апостолов или от мужей апостольских. Правила же апостольские такому сомнению не подвергались.
2. Даллей и за ним некоторые другие говорят еще, что собрание апостольских правил в настоящем виде не могло явиться во втором или третьем веке потому, что в этом собрании можно заметить немало анахронизмов; так, в нем упоминаются такие лица, встречаются такие выражения, которые начали быть известны и общеупотребительны только в IV и V веках; например, в них упоминаются чтецы, певцы, иподиаконы, клирики, миряне, жертвенник, жертва, иперверетей и т.п.; все такие лица и выражения, по мнению вышеупомянутых ученых, не были известны не только во времена апостолов, но даже во II или III веке [241]. Что сказать против этого возражения? То, что оно совершенно неосновательно и ложно: в сборнике апостольских правил нет никаких анахронизмов: все указываемые этими учеными выражения уже были известны если не во втором, то по крайней мере в начале третьего века, т.е. в то время, когда, по нашему мнению, явилось собрание апостольских правил в настоящем виде. Так, о клирике упоминает святой Киприан почти на каждой странице своих творений. Ориген упоминает как о клире, так и о мирянах; он говорит так, между прочим: "Не всегда можно спастись и в клире, потому что многие пресвитеры могут погибнуть, а многие миряне могут быть блаженными" [242].
Еще прежде Оригена о клирике упоминает Тертуллиан [243], а о мирянине - святой Климент, епископ Римский, который говорит: "Первосвященнику дано свое служение, священникам назначено свое место, и на левитов возложены свои должности, мирянин же обязан своими мирскими постановлениями" [244]. Таким образом, теперь уже несомненно, что выражения клирик и мирянин были во всеобщем употреблении с первых веков христианства. То же нужно сказать о выражениях певец и чтец и иподиакон. Подобные должности и имена были в употреблении с самого начала церкви. Корнелий, епископ Римский, современник святого Киприана, в послании к Фабию, епископу Антиохийскому, говорит, что в его время, т.е. в 250 году, были в Римской церкви сорок четыре пресвитера, семь диаконов, столько же иподиаконов, сорок два аколуфа и пятьдесят два заклинателя, чтеца с придверниками [245]. А что чтецы и иподиаконы были действительно в то время в Карфагенской церкви, это известно еще из двадцать четвертого послания (по др. 29) святого Киприана, где он говорит о поставлении чтецов и замечает, что звание чтеца есть первая ступень к достижению высших степеней. И прежде него Тертуллиан говорит: "У еретиков сегодня один епископ, завтра другой, сегодня диакон, а завтра чтец, сегодня пресвитер, а завтра мирянин" [246]. Что касается до выражений: алтарь, жертва, приношение (пр.
3, 4, 8, 32, 46), то и эти выражения были общеупотребительны в древней церкви. Так, святой Киприан часто имел обыкновение называть трапезу Господню именем алтаря [247]. Прежде него Тертуллиан называл совершение Евхаристии жертвою и престол Господень жертвенником Божиим [248]. И сам даже святой Игнатий Богоносец в своих посланиях употребил слово жертвенник в том же смысле: "Если кто не будет внутри алтаря (υο), тот лишается хлеба Божия" [249], и в другом месте: "ибо одна плоть Господа нашего Иисуса Христа, и одна чаша для единения с кровию Его; один жертвенник (υο), равно как один епископ с пресвитерами и диаконами, сослужителями моими" [250]. А что в древней церкви самое действие или совершение Евхаристии называлось жертвою (υ) и приношением (οο), это видно не только из свидетельств Тертуллиана, но из свидетельств других писателей, живших ранее Тертуллиана. Так, святой Ириней говорит: "Итак, приношение (οο) церкви, которое Господь повелел совершить во всем мире, представляется чистою жертвою у Бога" [251] и пр. И прежде него святой Климент Римский говорит: "Не на всяком месте совершается приношение (οο), но пред храмом на жертвеннике" [252]. Отсюда ясно, что в самые первые времена церкви употреблялись выражения жертва и приношение. А потому нет ничего удивительного, что эти выражения употребляются в правилах апостольских.