Страница 26 из 32
Около того же времени святый Афанасий, архиепископ Александрийский, свидетельствовал, что церковь хранит уже некоторые правила, издревле вместе с верою преданные. Вот собственные его слова: "Не недавнее и не новое дело у нас есть устав правил церковных, но от Отцев предан и основан в церквах, и не ныне только началась вера, но от самого Господа чрез учеников (Его) дошла до нашего времени. И таким образом, до наших веков сохраненное в церквах, не должно погибнуть в нынешние времена" [237]. Из этих слов ясно, что во времена святого Афанасия в церкви существовали некоторые древние правила, которые задолго до его времени были поставлены и преданы нам вместе с верою. А что правила, о которых упоминает здесь святый Афанасий, действительно были апостольские, это ясно из того случая, по которому они были упомянуты. Известно, что Георгий Каппадокийский, купивший епископство у префекта Египетского, по повелению его вступил в Александрийскую церковь, силою низвергнув с престола законного епископа Афанасия, который никем, кроме ариан, еще не был обвинен и никаким собором еще не был осужден. А потому, святой Афанасий убеждает всех православных нисколько не сочувствовать таким делам, а напротив, стараться, сколько возможно, исправлять их и убеждает тем, что подобными бесчинствами нарушены древние правила, преданные Отцами церкви вместе с верою апостольскою.
Таким образом, когда святой Афанасий жалуется на то, что таким поступком Георгия нарушены законы церковные, то ясно, что он под этими законами разумеет апостольские правила, так как подобных законов церковных нет ни в каких других древнейших правилах. Так, святой Афанасий низвержен был с престола прежде, чем был обвинен или народом, или пресвитерами, или прежде чем вина его была исследуема собором, вопреки семьдесят четвертому апостольскому правилу, которым постановлено, чтобы епископ, обвиняемый людьми, достойными веры, был призван на собор и там должен принести оправдание, прежде чем ему воспоследует решение. А что если ариане обвиняли святого Афанасия, то их свидетельство против епископа не должно быть принято; потому что враги осуждены были Вселенским собором за ересь, а еретика во свидетели против епископа нельзя принимать, как это было запрещено семьдесят пятым апостольским правилом. Притом святой Отец замечает, что Георгий получил кафедру Александрийскую и епископское достоинство за деньги и при помощи мирских начальников, и тотчас прибавляет: "Сие и законы церковные нарушает, и язычникам подает случай хулить нас и думать, что поставления в церковные степени бывают у нас не по Божественному закону, но с торгов и по ходатайству".
А упомянутые здесь правила церковные нигде не находились в то время, кроме апостольских, из которых двадцать девятое запрещает за деньги, а тридцатое - при помощи мирских начальников, получать епископское достоинство. Итак, когда святой Афанасий утверждает, что Георгием нарушены правила, которые нигде не находились в те времена, кроме апостольских, то едва ли уже можно сомневаться в том, что святой Отец имел в виду собрание этих правил.
Он же в своей апологии прилагает послание Арсения, епископа Гипсеритского, в котором сей последний, раскаиваясь пред святым Афанасием в том, что, будучи увлечен расколом мелетиан, отложился от него, как законного своего архиепископа, обещается впредь повиноваться церковному правилу по древнему закону ( ε ο ο ο οο), и далее продолжает: "Ниже буду без воли твоей, епископа митрополии, издавать какое-либо определение о епископе, или о каком-либо общем церковном догмате, но буду повиноваться всем прежде написанным правилам": ясная ссылка на собрание апостольских правил, именно - на тридцать четвертое правило, которое епископам каждого народа поставляет в обязанность знать первого или старшего из всех, считать его главою и ничего не делать без его воли.
Но самое раннее свидетельство в пользу собрания апостольских правил встречается уже в определениях первого Вселенского Никейского собора, бывшего в 325 году; прежде же этого времени нет указаний на полный состав или свод таких постановлений. Этот собор часто упоминает о правилах, прежде него постановленных и соблюдаемых в церкви; а потому, если мы сравним правила, упоминаемые Никейским собором, с существующими уже в собрании апостольскими, то увидим, что здесь разумелось именно это собрание. Дабы убедиться в этом, проследим несколько правил никейских. В первом из них собор, рассуждая о скопцах, сделавшихся таковыми неволею, говорит, что таковых, ежели окажутся достойными, правило (о ) допускает в клир. Это правило, на котором собор основывает свое определение, есть двадцать первое апостольское. Во втором правиле собор запрещает новообращенных из язычества производить в епископы или пресвитеры, потому что находит это противным церковному правилу ( ο εο ο). А это и есть восьмидесятое апостольское. Пятое правило, возбраняющее изверженных одним епископом принимать другому, есть повторение двенадцатого апостольского. Пятнадцатое правило, возбраняя епископам, пресвитерам и диаконам переходить из одного города в другой, замечает об этом обыкновении, что оно вошло в церковь вопреки правилу ( υε ο ο ευεε), т.е. указывает на семьдесят четвертое апостольское.
И достойно замечания, что собор, приняв эти правила в основание своих определений, не только исправлял и приводил в порядок отступления от них, но и определял случаи, не определенные ими. Это находим мы в девятом и десятом правилах этого собора, которые суть не иное что, как дополнение шестьдесят первого и шестьдесят второго правила апостольских. Шестьдесят первое апостольское запрещает производить в церковные степени обличенных в блуде, прелюбодеянии и пр., но не определяет, как поступать с ними, ежели они, несмотря на эти вины, уже получили рукоположение. Собор (пр. 9) присовокупляет, что поелику рукоположившие их поступали противно правилу ( ο), то и рукоположенных правило не допускает. Шестьдесят второе апостольское повелевает клирика, ежели он из страха отречется от имени клирика, лишать сего звания, а ежели отречется от имени христианина, извергать из церкви; но не определяет, как поступать с теми, которые рукоположены после отпадения. Собор дополняет это правило, постановляя: "Если кто из отпадших рукоположен по неведению или с ведома рукополагавших, то это не отнимает силы у церковного правила (ουο ου οε ο ε), ибо они извергаются, как скоро то дознано будет".
Таким образом, теперь уже несомненно, что собор Никейский, ссылаясь на прежде установленные правила, имел в виду уже апостольские правила; и так как Отцы этого собора всегда ссылались на эти правила под общим именем канона (ο οε), то ясно, что они имели в виду уже самое собрание таких правил, потому что этим именем всегда выражается уже их определенных состав [238]. Даже собор прямо называет эти древние правила (οε) апостольскими: "заблагорассуждено совершенно прекратити обычай вопреки апостольскому правилу обретшийся в некоторых местах, дабы из града не переходил ни епископ, ни пресвитер, ни диакон" (15 сн. Ап. 14 и 15).
Таким образом, мы представили ряд свидетельств соборов и святых Отцев от VII до начала IV века, которые подтверждают существование собрания апостольских правил; и в этом убеждает нас то, что в самом начале IV века соборы указывают на них под общим именем канона, чем выражается уже их определенный состав. Замечая притом, что самый порядок, в котором соборы повторяют правила апостольские, вообще соответствует порядку изложения самих этих правил в их настоящем составе, можно убедиться, что соборы имели уже пред собою книгу правил апостольских [239]. Еще то особенное обстоятельство, что соборы разных стран и времен равно ссылаются на эти правила и одинаково их приводят, делает несомненным свод их в виде писанного канона, который повсюду был в употреблении в одном определенном составе. И в самом деле, правила эти приняты были не тою или другою, но Вселенскою церковью; на них ссылаются в Александрии точно также, как в Никее, в Ефесе, в Константинополе, в Антиохии. Каким же образом объяснить такое согласие церквей в принятии этих правил, если не предположить, что они руководствовались уже одним определенным сборником? И не один только сборник, состоявший из пятидесяти правил, известен был соборам и Отцам, но и сборник, состоящий из восьмидесяти пяти, потому что Никейский собор ссылался уже на шестьдесят второе и восьмидесятое, Константинопольский - на семьдесят четвертое и т.п.