Страница 9 из 66
Торговлей и вообще — сношениями с внешним миром занималась специально назначенная для этого братия.[125]
Когда монахи нуждались в евхаристии (προσφορά) во всяком случае, на этой ранней стадии — Пахомий звал священника одной из соседних церквей, ибо не хотел, чтобы ктолибо из братии искал рукоположения (άρχή λογισμού φιλαρχίας ό κλήρος — «начало помысла властолюбия — посвящение в сан»).[126] В то же самое время, побуждаемый епархиальным епископом Тентирским, он, не покладая рук, трудился над возведением в заброшенном селении церкви (в документе используется слово εκκλησία), предназначавшейся для живших по соседству пастухов, вместе с братией направлялся туда по субботам и воскресеньям и до поставления священника исполнял там обязанности чтеца.[127]
В скором времени число насельников стало слишком большим для того, чтобы они могли жить в одной обители, и потому в нескольких милях ниже по течению в другом заброшенном селении Пбоу (Фбоу), известном ныне как Фау, где и теперь можно увидеть развалины большой каменной церкви, построенной не ранее, чем через сто лет после кончины Пахомия, появилась новая колония. Два других, уже существовавших в то время монастыря пожелали быть принятыми в общину, вследствие чего на расстоянии примерно в пятнадцать миль друг от друга появилось четыре монастыря с единым главою и единым управлением.[128] Там же существовала и женская обитель, к которой был приставлен престарелый монах (нам не говорят о том, был ли он священником), надзиравший за нею и являвшийся своего рода связующим звеном между женекой и мужской общиной.[129]
Это растущее, не имеющее собственного священства сообщество распространилось за пределы Тентирского диоцеза и появилось в Диосполе Парва.[130] Серапион, епископ Тентирский,[131] наблюдал за этим с известною тревогой. Когда молодой архиепископ Афанасий в 330 году прибыл с визитом в Фиваиду, Серапион поделился с ним своими опасениями и попросил поставить Пахомия «отцом и священником» всех монахов его диоцеза. Однако Пахомий, услышав об этом плане, спрятался среди братии.[132]
Около 337 года Пахомий переходит на жительство в монастырь Пбоу, который в скором времени превращается в самую крупную обитель монашеской общины. Феодор, которому к этому времени исполняется тридцать лет, назначается главою монастыря Тавенниси[133] и становится помощником Пахомия в делах управления всеми монастырями.[134] Община быстро растет, ее члены появляются в Таси, селении, которое находилось в окрестностях Панополя (Ахмима), в шестидесяти милях ниже по Нилу.[135] Около 340 года помощник епископа этого города «Арий по имени, но православный по вере», который должен был помогать престарелому епископу диоцеза,[136] призвал на помощь монахов из Тавенниси, после чего рядом с этим городом появился еще один монастырь (вопреки активному сопротивлению и недовольству[137] местных философов, считавших, что как они выражались Пахомий «решил удивить Панополь маслинами», то есть занялся заведомо бессмысленным делом).[138]
Примерно в это же время живший в районе Диополя землевладелец [landowner of Djodj —?] по имени Петроний отдал общине все семейное имущество и основал новый монастырь Февиу (Teveu).[139] В скором времени он был переведен в обитель Тесмине, которая также находилась близ Панополя, и стал надзирать за тремя монастырями этого отдаленного края,[140] что — пусть он и был новичком — могло свидетельствовать о том, что Пахомий видел в нем своего преемника, каковым впоследствии он и стал.[141] Монахи старшего поколения, ревниво относившиеся к новичку, обратились к Феодору; однако, узнав об этом, Пахомий лишил своего любимого ученика всех властных полномочий.[142]
Также Пахомий основал женскую обитель, которая находилась на другом берегу Нила прямо напротив Тесмине.[143]
И, наконец, выше по течению, возле Латополя, в сорока милях от Пбоу, был основан монастырь Фенум (Pikhпоит) — что опятьтаки вызвало недовольство местного населения[144] с чем мог быть связан и вызов Пахомия на состоявшийся в этом городе осенью 345 года епископский синод, где ему было предъявлено обвинение в использовании дара ясновидения или «диоратии» [διόρασις]. Двое из присутствовавших там епископов (вероятно, это были епископы Фив и самого Латополя) прежде были членами тавеннисиотской общины.[145]
Несколько месяцев спустя, 9 мая 346 года (православная церковь празднует память Пахомия Великого 15 мая по старому стилю прим. пер.), Пахомий умер от моровой язвы, которая в тот год унесла немало жизней.[146] Преемником его стал Петроний, болевший тою же язвой и умерший уже в июле. Он оставил вместо себя другого новичка, Орсисия,[147] который был прежде главою Хенобоскиона.[148]
Вся община именуется в Vita Prima κοινόβιον (в единственном числе)[149] или κοινωνία.[150] Подобное использование понятия κοινόβιον длится очень недолго, коптские жития всюду заменяют его на κοινωνία; в предисловии Иеронима к «Правилу», в его переводах «Послания Феодора» и «Книги Орсисия»,[151] а, однажды, даже в Рага11ротепа,[152]пдя обозначения монастырей используется форма множественного числа κοινόβια. Впрочем, известным исключением, похоже, является тот эпизод у Кассиана,[153] где он говорит о 60лее чем пяти тысячах тавеннисиотах («тавенских монахах»), послушных своему старцу. Палладий оценивает общую численность современной ему общины в семь тысяч,[154]три тысячи из которых находятся в послушании у Пахомия[155] (кстати говоря, использование им термина «архимандрит» по отношению к Пахомию для Египта было явным анахронизмом).[156] Количество насельников Пбоу Палладий оценивает в тринадцать сотен.[157] Когда в 352 году в Пбоу прибыл Аммон, он нашел там около шестисот монахов.[158] Количество насельников в других монастырях не превосходило двухтрех сотен в каждом.[159] Пахомий, будучи «главой» или «отцом» всей общины, вероятно, вообще не занимался вопросами внешнего управления.
Он был обычным жильцом одного из домов, за порядком в котором надзирал домоправитель.[160] Управлять обителями должны были главы (экономы) различных монастырей, подчинявшиеся главному эконому, жившему в Пбоу, где дважды в год собиралась вся община: это происходило во время праздника Пасхи и во время августовской общей ревизии, когда назначались новые главы монастырей и их помощники.[161]
Община выросла, и теперь ей нужны были уже две лодки,[162] одна из которых использовалась для торговли монастырской продукцией и находилась в ведении двух братьев. Раз в год, по всей видимости, осенью она же совершала плавание в Александрию.[163] Впоследствии в каждом монастыре были построены собственные лодки.[164]Во всех монастырях давалось несколько еженедельных наставлений (κατηχήσεις): трижды один раз в субботу и два раза в воскресенье это делал эконом и дважды по средам и пятницам домоправитель.[165] Согласно Палладию, в конце столетия первая дневная трапеза начиналась в полдень, однако более строгие аскеты вкушали пищу еще позже.[166] При рассмотрении правил, представленных в ранних греческих источниках, трудно понять, придерживал ось ли их первое, то есть самое старшее поколение монашествующих. Однако более внимательное их изучение показывает, что, скорее, вослед за молитвословием, совершавшимся в девятом часу[167] (обычное время для всего монашеского Египта), устраивалась одна общая трапеза. После совместных молитв можно было отправиться и в келью и ограничиться вкушением хлеба и воды.[168] В назначенные дни после трапезы произносилось поучение.[169] Однако складывается такое впечатление, что часто переходившие из монастыря в монастырь сам Пахомий, а впоследствии и его преемники Орсисий и Феодор произносили такие проповеди едва ли не каждодневно.
Порою это происходило на открытом воздухе. Аммон дает яркое описание такого рода проповеди, произнесенной в тот день, когда он в ту пору еще семнадцатилетний юноша был принят в Пбоу (352 г.).
Феодор сидел под пальмой в окружении шестисот монашествующих и преподавал им слова святого Писания, отвечая на все их вопросы.[170]Vita Prima, коптские жития и Paralipomena приводят немало примеров подобных поучений (catecheses),[171] которые, очевидно, входили в некий утраченный ныне сборник:[172]поучение против идолопоклонства приведено в конце флорентийской рукописи Paralipomena[173] еще одно поучение почти полностью сохранилось на коптском.[174] Поучения Пахомия отмечены особой близостью к Писанию; к примеру, эпизод Vita Prima, cc. 567 в сущности представляет собою ряд библейских цитат, изъясняющих основные догматы веры. В конце поучения наставник поднимается со своего места, чтобы вместе с братией помолиться о даровании спасительного памятования Слова Божия, после чего все молча расходятся по своим домам, размышляя об услышанном и запечатлевая его в своем сердце.[175] Затем в каждом доме происходил «синаксис», состоявший из шеети молитв, подобный молитвословию общего собрания,[176]после которого по средам и пятницам свое поучение произносил домохозяин.