Страница 44 из 66
Сообщается, что произошло это в восьмом индиктионе, и это значит, что Софроний вновь поселился в обители преподобного Феодосия в 61920 гг.[1106] Однако представляется более вероятным, что какоето время он находился на Западе, и его возвращение в Палестину в восьмой индиктион пришлось на 634 год, а не на более раннюю дату. Мы еще вернемся к этому. Отметим только, что многие вещи становятся на место, если наш Софроний был именно тем Софронием, под чьим руководством после 626 года находился живший в африканской обители Ейcratades преподобный Максим.[1107]
* * *
Тем временем, пленники прибыли в Персию, и [одна из жен царя Хосроя], которая была христианкой (несторианкой) пожелала, чтобы патриарх и Крест (он так и оставался запечатанным) находились в пленении у нее во дворце,[1108] откуда патриарх и написал свое послание к Иерусалимской церкви.[1109] Однако рядом с Честным Крестом Господним происходили удивительные и неожиданные веши. Магундат, младший сын языческого жреца, узнав, что плененный Крест является богом христиан, воспылал желанием узнать их учение.[1110] Узнав, что на Кресте этом был распят Христос, Сын Божий, он оставил родную землю, пришел в Иераполь (Маббуг) и стал подмастерьем у серебряных дел мастера, который был христианином, оттуда перешел к другому серебряных дел мастеру, жившему в Иерусалиме, который отвел его к Илии, пресвитеру церкви Воскресения Христова. Вместе с другим новообращенным (который впоследствии, находясь в Эдессе, запечатлел свою веру мученической кончиной) он был крещен местоблюстителем (locum tenens) с именем Анастасий. Узнав, что Анастасий желает стать монахом, Илия отвел его в обитель аввы Анастасия, где его принял (в десятый год правления Ираклия 620—21 гг.) игумен Иустин, давший ему наставника, научившего его греческому языку и пониманию псалтири; после чего Анастасий был пострижен в иноки.
Он провел в этой обители семь лет, исполняя послушания в поварне и в огороде, и более всего на свете любил церковные службы. Читал же он чаще всего Жития святых мучеников, обнаруживая тем крепнувшее в его сердце желание. Необычное видение заставило его во время ночной службы войти в ризницу и открыться игумену. Наутро Анастасий приобщился Святых Тайн и позавтракал с братией, после чего, немного поспав, оставил обитель, не взяв с собою ничего, кроме своей иноческой одежды. Сначала он пошел в усыпальницу святого Георгия в Лидде (Диосполь), затем на гору Гаризим и в другие святые места, после чего отправился в Кесарию и два дня пробыл в церкви Божией Матери. Затем он открыто исповедал свою веру и был взят под арест. Три дня ему пришлось ожидать прибытия марзавана (marzban), решившего отправить его к царю. Пока готовился конвой а на это ушло пять дней — Анастасию было позволено пойти в церковь на праздник Воздвижения Честнаго и Животворящаго Креста Господня. Игумен Иустин прислал к нему двух иноков, которые должны были укрепить его, один же из них сопровождал Анастасия и двух других осужденных христиан и на пути в Персию. За это время Анастасий дважды отправлял послания игумену, прося его молитв. Он был посажен в темницу в городе Вифсалия, в шести милях от царского Дастгарда (Дастагерда), и 22 января 628 года казнен.
Сопровождавший его инок вместе с сыном хозяина гостиницы отнес тело к усыпальнице святого Сергия, находившейся в миле от этого места, и там похоронил его. Десять дней спустя, первого февраля, туда подошло войско Ираклия. Еще в марте, как и предсказывал Анастасий, Хосрой был убит по приказу своего сына Сироя.[1111] Вместе с войском Ираклия инок прошел всю Армению и вернулся в свою обитель с колобиумом мученика. Еще через год захвативший Иерусалим Размиоздан (Razmiozdan) заключил с Ираклием мир и вернул Крест, который был перенесен Ираклием в Иерусалим в марте 631 года.[1112] Захария умер в плену, Модест по повелению императора[1113] был посвящен в патриарха Иерусалима, а Дорофей, игумен Хозивы, стал хранителем Креста.[1114]
Однако о былом спокойствии не приходилось и мечтать. Потрясало уже одно то, что Ираклий прибыл в Иерусалим вместе с Мартиной, своей племянницей, которую он избрал себе в жены.[1115] Мало того, руководствуясь политическими соображениями, он хотел пойти на компромисс с монофизитами.[1116] В довершение к этому империя уже столкнулась с новою силой, пришедшей из Аравии.[1117]
Модест умер уже через несколько месяцев после своего несомненно заслуженного поставления в патриархи. Продолжая печься о вверенных ему церквах, он отправился с некоей миссией к императору, однако скончался (по слухам, от яда) в Сузусе (Созосе), на побережье Палестины, 17 декабря того же года.[1118] На назначение его преемника, по всей видимости, ушло почти три года.
Не позднее начала 633 года Софроний перебрался из Африки в Александрию, взяв с собою обширную библиотеку, что свидетельствовало о его намерении остаться там надолго. Максим в своем послании некому Петру «Знаменитому», перешедшему в том же году из Нумидии в Египет, пишет о своем «блаженном наставнике, отце и учителе, господине авве Софроний» и сообщает об изобилии книг у Софрония и об их недостатке у него самого.[1119] Софроний был потрясен тем, что Кир, папа Александрийский, в июне этого года восстановил общение с монофизитами на основе «единого действия (ενέργεια)». Убедившись, что все его попытки переубедить Кира напрасны,[1120] он отправился в Константинополь, надеясь заручиться поддержкой патриарха Сергия, не подумав о том, что Сергий (который занимал патриарший престол с 610 года) в течение долгого времени сам являлся сторонником названного компромисса.[1121] В конце концов, горячность Софрония возымела свое действие, и Сергий обратился к папе Римскому Гонорию с посланием, в котором призывал его воздерживаться от рассмотрения вопроса об одном или о двух действиях, сообщая при этом, что Софроний, не сумевший найти патристического обоснования «двух действий», согласен с этим.[1122] Софроний вернулся в Святой Город и вскоре (вероятно, в начале 8 индиктиона, в сентябре 634 г.,[1123] но, в любом случае, не позже конца 634 г.[1124]) стал Иерусалимеким патриархом.
Он тут же отправил свое «Соборное послание»[1125] с полным изложением доктрины, включающим обширный раздел, посвященный «действиям» Воплощенного Слова. Доктрина «двух действий» выражается здесь совершенно явно, хотя к нашему изумлению автор умудряется обойтись без использования соответствующего словосочетания. Концепция «только одного действия» прямо отрицается, а «новое богомужнее действие», о котором говорит Дионисий Ареопагит, понимается Софронием не как единое недифференцированное действие. Имеющееся в нашем распоряжении «Соборное послание» адресовано Сергию. Оно отмечено доверием и смирением так, при необходимости адресату разрешается произвести необходимые исправления, при этом автор как будто даже не подозревает о том, что оно может чемлибо смутить Сергия. Тем не менее, документ этот сыграл вполне определенную роль и в очень скором времени был должным образом оценен обеими сторонами. Возможно, именно он позволил Максиму окончательно осознать невозможность компромисса, допускающего «одно действие» или «одну волю» (хотя о последней в «Соборном послании» речь не идет), и, тем самым, стал одной из вех на пути его многолетнего исповедничества и мученичества.[1126]
Уже в «Соборном послании» Софроний пишет о непредвиденных набегах сарацин.[1127] Изза них к Рождеству того же года путешествие в Вифлеем, находившийся на расстоянии всего в пять миль, стало уже невозможным, и потому Софроний читал свою Рождественскую проповедь в юстиниановой Новой церкви (Неа).[1128] С этих пор у него уже не было ни времени, ни возможности участвовать в догматических спорах. Тем не менее, мы читаем, что стойло Киру нарушить пакт о молчании, как Софроний собрал в двух книгах шестьсот патристических свидетельств, доказывающих верность отстаиваемой им, Софронием, позиции. Понимая, что сам он не может покинуть Иерусалим, Софроний отправил на Запад Стефана, епископа Дорского, приведя его перед этим на Голгофу и обязав его отправиться в дальние земли и добраться до Рима, защищая полноту веры. Прошло более десяти лет, и на Латеранском соборе 649 года[1129] Стефан поведал, как он несмотря на приказ властей схватить его и препроводить в кандалах в Константинополь исполнял волю своего наставника.