Страница 157 из 275
ревностно оберегающий Ему одному принадлежащие права на поклонение со стороны людей и не допускающий, чтобы свойственные Ему слава и прославление воздавались идолам (Ис XLII:8 [194]; XLVIII:11 [195]). Побуждением для евреев избегать поклонения идолам является вытекающая из свойств Бога-«ревнителя» неизбежность наказания ослушников Его воли и милости к верным Ему (XXIV:7; Чис XIV:18; Ис XIV:21 [196]). Иегова наказывает детей за вину отцов, не безвинных детей за преступления предков, что несогласно с Втор XXIV:16; Иер XXXI:30 [197]; Иез XVIII:1–32, а тех детей, собственная преступность которых («ненавидящих Меня») коренится в виновности их отцов.
7. Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно, ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно.
Вера в Господа, естество, вызывающее чувство почтения, благоговейного страха (Быт XXXI:42), предполагает почтение, благоговейное отношение и к Его имени. Этого последнего и требует третья заповедь, запрещая профанирование — бесцельное, напрасное употребление божественного имени («напрасно» — евр. «шаве», — см. Иер II:30 [198]; IV:30 [199]; VI:29 [200]).
8. Помни день субботний, чтобы святить его;
9. шесть дней работай и делай (в них) всякие дела твои,
10. а день седьмой — суббота Господу, Богу твоему: не делай в оный никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни (вол твой, ни осел твой, ни всякий) скот твой, ни пришлец, который в жилищах твоих;
11. ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и все, что в них, а в день седьмой почил; посему благословил Господь день субботний и освятил его.
Предписание о субботе было уже известно народу еврейскому (Быт II:3; Исх XVI:23 и д.), поэтому оно только напоминается: «помни день субботний», а не объявляется в качестве нового закона.
Израиль должен помнить об освящении субботы (XXXI:13–14; Лев XIX:3, 30; XXVI:2; Втор V:12), т. е. о выделении ее из ряда других недельных дней. Это выделение выражается в том, что шесть из них посвящаются работе разного рода (XXXI:15; XXXIV:21; Лев XIX:3), а седьмой Господу. Шесть первых дней — время заботы о земных нуждах, в седьмой же еврей должен освободиться от погружения в житейские интересы, отрешиться от привязанности к земле. Средством к этому является прекращение всякого дела (Лев XXIII:3), — собирания манны (XVI:26), приготовления пищи в вареном и печеном виде (XVI:23), сеяния и жатвы (XXIV:21), возжигания огня (XXXV:3), собирания дров (Чис XV:32), ношения тяжестей (Иер XVII:21 [201]), торговли (Ам VIII:5 [202]), работы в точилах, перевозки снопов и товаров (Неем XIII:15 [203]). Работа запрещается не только самому еврею с семейством, но даже рабу, пришельцу и скоту. В противном случае, т. е. при работе раба, хозяин-еврей невольно бы переносился мыслью к его труду, не отрешился бы, следовательно, от забот о земном.
Основанием для субботнего покоя служит освящение субботы самим Богом (ст. 11): священное не может быть включаемо человеком в круг явлений житейского обихода (XXXI:16–17). По указанию Втор V:15, суббота празднуется в также в воспоминание исхода из Египта. Освобождение от рабства было вместе и избранием евреев в народ Божий, теократический, положило начало ему. По идее же теократии Израиль должен служить Всевышнему. Празднование субботы — посвящение ее Богу и служило прямым выражением этой основной идеи ветхозаветной теократии, идеи избрания евреев в народ Божий и вытекающего отсюда служения Господу.
12. Почитай отца твоего и мать твою, (чтобы тебе было хорошо и) чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе.
Почитание отца и матери, повиновение им детей является источником благоденствия и долгоденствия отдельных лиц (Притч XX:20 [204]), целых поколений (Иер XXXV:18–19 [205]; Притч I; Сир IV:6–9 [206]) и всего народа.
Крепкие своей нравственной связью, верностью заветам отцов, отдельные семьи не распадутся и сами (ср. Екл IV:9–12 [207]) и создадут прочное, долговечное общество; расстройство; распадение семьи — признак близкой гибели целого народа (Мих VII:6 [208] и д.). В виду подобного значения семьи, как основы всей гражданской жизни, Моисей и начинает определение, урегулирование взаимных, общественных отношений пятой заповедью: прочная семья — залог прочного общества.
Выражение: «да благо ти будет», отсутствующее в еврейском чтении ст. 12, но встречающееся при повторении данной заповеди во Второзаконии (V:16), имеется налицо в том и другом месте по тексту LXX.
13. Не убивай.
Шестая заповедь охраняет право человека на жизнь. Виновником жизни каждого человека является Бог (Иов X:10–12 [209]), а потому и отнять ее может только Он один.
14. Не прелюбодействуй.
Под прелюбодеянием разумеется связь женатого мужчины с чужой женой, замужней женщиной, а также замужней женщины с чужим мужчиной (Лев XX:10; Притч VI:32 [210]; Иер XXIX:23 [211]), и даже невесты с посторонним мужчиной (Ос IV:13 [212]). Оно рассматривается как нарушение брачного союза, почему и идолопоклонство народа еврейского, измена завету с Богом, который представляется под образом союза мужа с женой (Иер III:1 [213]; Ос II:4 [214], 13 [215]), называется прелюбодеянием. И так как брачной союз является божественным установлением, то уже в патриархальный период прелюбодеяние считается великим злом, грехом пред Господом.
15. Не кради.
Восьмая заповедь охраняет собственность ближнего. Собственность добывается посредством труда, труда тяжелого (Быт III:19), который в силу этого ценится и уважается самим трудящимся. Но всякий ценящий свой труд должен ценить и труд ближнего (см. толкование 22 гл.), а потому и не наносить ущерба его собственности.
16. Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего.
Требование восьмой заповеди расширяется в девятой. В то время как первая запрещает нанесение вреда лишь собственности ближнего, вторая имеет в виду вред, причиняемый жизни, чести и т. п. ближнего, как ложным показанием перед судьей (Втор XIX:18), так и клеветой (Пс XIV:2–3 [216]; XLIX:20 [217]; Сир VIII:12–13 [218]).
17. Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, (ни поля его,) ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, (ни всякого скота его,) ничего, что у ближнего твоего.
От запрещения худых дел и слов закон переходит в десятой заповеди к запрещению худых желаний и помышлений, составляющих источник худых дел. В порядке перечисления предметов, на которые воспрещено обращать худые желания и помышления, есть разница между еврейским текстом кн. Исхода и Второзакония (V:18). В первой редакции заповедь начинается так: «не желай дома ближнего твоего», а во второй: «не желай жены искреннего твоего», а потом: «не желай дома ближнего». Какая редакция вернее, сказать трудно. Перенесение слов из одной заповеди в другую немыслимо, а перестановка в одной и той же возможна. Под «домом», пожелание которого запрещается, всего естественнее разуметь дом не только в смысле жилища, но в смысле семьи и всех стяжаний домохозяина, которые затем и перечисляются отдельно, в разъяснение общего понятия «дом».
18. Весь народ видел громы и пламя, и звук трубный, и гору дымящуюся; и увидев то, (весь) народ отступил и стал вдали.
19. И сказали Моисею: говори ты с нами, и мы будем слушать, но чтобы не говорил с нами Бог, дабы нам не умереть.
Боязнь быть сожженными огнем (Втор V:22; XVIII:16) заставляет евреев отступить от Синая. При возникшей вследствие этого невозможности лично слышать голос Всевышнего народ просит Моисея быть посредником между ним и Богом. Ущерба от этого, как бы говорят евреи, не произойдет никакого: выслушивая повеления Иеговы из уст Моисея, они исполнят их (Втор V:24), как будто слышали непосредственно от самого Бога.
20. И сказал Моисей народу: не бойтесь; Бог (к вам) пришел, чтобы испытать вас и чтобы страх Его был пред лицем вашим, дабы вы не грешили.
Вызывающие чувство страха явления имеют своею целью не смерть народа, но запечатление в его памяти совершавшегося законодательства, чтобы воспоминание о нем удерживало впоследствии евреев от нарушения заповедей. Страх, вызываемый видом грозного явления и поддерживаемый воспоминанием о нем, проникнет все существо народа и оградит от покушения нарушать завет.
21. И стоял (весь) народ вдали, а Моисей вступил во мрак, где Бог.
Так как не было побуждений ослаблять чувство страха повелением подойти к горе, то народ и остался вдали от нее.