Страница 2 из 11
Для чего рукой убийцы я тоже не был прибавлен к прочим мертвецам, но получил пощаду, чтобы испытать еще большие беды, лишенный скорого избавления и обретший долгую и мучительную скорбь о тебе?
"А так как я вижу, что вы мне сострадаете, - сказал я, - и чувствуете то же самое, что и сам претерпевший (а свидетельством тому для меня внимание, с каким вы слушаете, и частые воздыхания), я расскажу вам в подробностях все, что со мной случилось, без многословия, если у вас есть время слушать и какая-нибудь нужда не зовет вас на собственную потребу.
Ибо повествование тяжело для озабоченной души, которая помышляет скорее о предмете своих хлопот, нежели о слушании".
Они же, видом и голосом показав, что недовольны вопросом, сказали: "И какое же времяпрепровождение предпочтительнее, чем излечить страждущее сердце и исчерпать скорбь мучающейся души? Ведь как туча теряет черноту, источая дождевые капли, и понемногу лишается мрачности, избавляясь от водяной мглы, так и душа облегчается от уныния, когда описывает собственные несчастья, как будто тягость уходит вместе с рассказом о скорбных событиях.
Ведь страдание, о котором молчат, причиняет такую же боль, как жидкость в воспалившейся ране, когда гной постоянно давит, не находя выхода, через который он мог бы излиться". Итак, мне показалось, что они говорят верно, и вот с чего я начал свою повесть.
"Родились у меня, друзья, два сына, один тот, которого я здесь сижу и оплакиваю, и другой, оставшийся с матерью. И после того я прекратил супружеское общение, сочтя, что их будет достаточно для продолжения рода или для заботы о [нашей] старости. Ибо я рассуждал, что всякое разумное существо должно не предаваться наслаждениям до пресыщения и не злоупотреблять разрешением закона для поругания природы, но, послужив замыслу Творца, Который устроил брак не для утоления страсти, но для приумножения рода, скоро остановиться, чтобы когда позже увянет сила и позывы угаснут в естественном спокойствии старости, не приписывать себе подвиг целомудрия, достигнутый принуждением возраста, а не сознательным рвением.
Ведь не воздвигает трофея тот, кто не воевал, и атлет не может хвалиться победой, если соревнование было отменено, и он не был повержен, потому что никто с ним не боролся. Нет, украшает борца разум, который властвует над вожделением в расцвете юности, когда оно жжет, когда пылают страсти, и который подавляет позыв, устремленный к супружескому общению, пусть даже законному, и тем свидетельствует, что обладает самодержавной властью.
Влекло меня некое сильное вожделение к тем местам, где я теперь уничтожен, и мой разум был всецело окрылен к безмолвию, не в состоянии видеть или помышлять что-либо другое, кроме него. Ведь когда любовь овладевает чьей-нибудь душою, она насильно отрывает ее от всего даже очень значительного и несет к предмету влечения, а та не отказывается и не думает ни о трудах, ни об усилиях, ни о бесчестье.
Ибо все ревностно служит вожделению, охотно терпя тиранию и приветствуя ярмо повиновения, по добровольному и самонавязанному принуждению.
И вот, поскольку оно повелевало отправиться в путь, и невозможно было противостоять столь властному приказанию, взяв детей - а они были еще совсем маленькие - , я привел их к матери и одного отдал ей, а другого удержал у себя и сообщил о своем решении, и с суровым видом настаивал, что не дам себя переубедить. Она же, и раньше не привыкшая возражать, и тогда видя по моему лицу, что я не приму уговоров, хотя и не могла вынести удар и сдержать слезы, все же отпустила [нас] в дорогу, скорее уступив необходимости, нежели сознательно одобрив это дело.
Ибо видя непреклонность решения и думая о боли разлуки, она, пренебрегая собственным горем, заботилась о том, что было угодно мне, и хотела быть побежденной там, где не могла бы победить даже при желании. А вы знаете, каково расставание единожды соединенных законной связью брака и ставших единым телом по неизреченному устроению Связавшего, - какую боль причиняет меч, рассекающий тело, такую же и расставание ставших единою плотью.
Я же изумился тогда силе вожделения, когда увидел, что оно победило и естество, и длительную привязанность, и сколь оно велико, я догадывался по тому, что оно расторгло нерушимые узы, которые обыкновенно расторгает только смерть, нечувствием давая свободу от печалей. Для живых же чувства делают боль до поры невыносимой, напоминая о близости и душевнойсклонности, если только вожделение большего блага не притупит сразу остроту предшествующего.
Вот это-то вожделение и сделало меня любителем безмолвия и путеводительствовало к желанной пустыне, и на долгое время дало прекрасное расположение духа, и я наслаждался великим покоем и с попутным ветром правил прямо к цели, пока неизвестно как и откуда налетевший вихрь не поднял эту бурю, которая сокрушила мироносные суда святых тел. Сокрушила, но не потопила, разбила, но не отняла ничего из груза, ибо кормчие, взяв с собой всю торговую поклажу, повернули из моря на небо, оставив пиратам рассыпавшиеся доски".
"Но в чем причина убиения? - спросили они. - И так безупречно служившие Богу были преданы нечестивцам на погибель, став игралищем варварской руки, а сила провидения бездействовала, промолчав при такой трагедии, и не воспрепятствовала набегу, хотя могла бы, не поразила жестоконравных пришельцев слепотой, не иссушила беззаконные десницы, поднятые против преподобных, как, по рассказу Писания, часто происходило ради блаженных.
Ведь и вавилоняне, некогда неправедно пошедшие войной на Езекию4, вернулись ни с чем, причем и осажденным не смогли повредить, и многих потеряли из собственного войска, когда ко сну они отошли все в полном составе, а утром в живых оказалось очень небольшое число не имеющих сказать, как были убиты сто восемьдесят пять тысяч, и кто это сделал. Ибо такое избиение было делом одного ангела за одну ночь в тишине, и лежали снаряженные и вооруженные мертвецы, которых считали спящими, без раны от меча, но лишенные души, поистине умершие, но не имеющие следов умерщвления, предоставив своим товарищам долго недоумевать о случившемся.
Ибо каждый толкал своего соседа, чтобы разбудить его, а тот был недвижим, звал — а тот оставался безгласен, осматривал тело - на нем не было ран, искал дыхание в ноздрях - и не было там искомого, пока солнце, засияв утром, не разъяснило происшедшее, цветом умерщвленных показав признаки смерти. И опять-таки, ассирияне, которые напали на Елисея и искали убить святого, и содомляне, приступившие к дому Лота из-за ангелов, были поражены слепотою и преданы на посмешище и игралище тем, кого они искали, если бы те захотели поступить с ними дурно.
Ведь одни пытались нащупать дверь, а другие шли, не зная, куда их ведут, имея вблизи то, за чем пришли, но как будто бы не в состоянии приблизиться к нему, наподобие больных и увечных, неся бесполезное вооружение, словно утратив или силу, или нужные для боя члены, потому что предводительствующее ими зрение либо совсем умерло, либо спало глубоким сном.
И вот за одним безоружным следовало пленниками такое множество врагов, которых можно было бы легко погубить в обрывах и пропастях, если бы таковы были намерение и замысел поводыря. А спаслись они тогда, когда заботою пророка вновь обрели зрение и смогли разглядеть дорогу, ведущую на родину.
В другое же время, когда нечестивый царь разгневался на пророка, обличавшего беззаконие, и поднял на него вооруженную десницу, рука с мечом была занесена, чтобы уличить стремление к убийству, но осталась иссохшей в поднятом виде, будто у статуи, которая не может принять иное положение, кроме того, какое ей с самого начала придал отливший ее мастер, дабы тело пророка не претерпело того, что неправедная рука намеревалась сделать, прислуживая беззаконному гневу.
Так как же погибшие теперь умерли без помощи, и воля убийц легко довершила свое дело, и они ниоткуда не встретили никакой помехи?"
"Что нужды теперь, - ответил я, - толковать о Провидении? Да и кто способен постичь суды Божий, чтобы в таких тяжких событиях показать праведность владычнего домостроительства? Изнемогает в этом исследовании всякая человеческая мысль, побежденная безграничностью понимания, не находя разумной причины происходящему. Ведь и прежде случалось много такого, и умысел злых осуществлялся, когда справедливость до поры умалчивала о воздаянии за дерзость и удерживала отмщение, -конечно, потому, что судный час принимает на себя взыскание их.