Человек и болезнь

Предполагаемая коррекция статьи 16 сегодня уже представлена различными вариантами. Ассоциация врачей России (АВР) распространила обращение, в котором комитету Государственной Думы по охране здоровья предлагается узаконить право создания этических комитетов исключительно медицинскими профессиональными организациями. Безусловно, это право не может быть оспариваемо. Более того, этические комитеты при профессиональных медицинских ассоциациях, как никакая иная структура, смогла бы взять на себя регулирование взаимоотношений между профессионалами по всему комплексу этических проблем, касающихся их медицинской деятельности. Однако формой полноценной защиты прав и интересов пациентов этический комитет при АВР вряд ли может стать, ибо основная деятельность организации, согласно ее уставу, - и это вполне естественно - защита профессиональных прав, чести и достоинства врачей. Но права и интересы врача и пациента не всегда совпадают. И не только в условиях рыночных отношений, которые превращают сферу здравоохранения в сферу услуг, а пациента - в потребителя с естественным набором его рыночных интересов, но и в условиях существования медицины как развивающегося знания, одной из основной форм которых является эксперимент. Ведь при проведении исследования интересы врача-исследователя и пациента-испытуемого расходятся.

Кроме того, на наш взгляд, функции и регламент работы этических комитетов, создаваемыми профессиональными медицинскими ассоциациями, должны устанавливаться не законодателем, а самими профессионалами. Неудивительно, что существует другая принципиальная позиция. Специалисты в области организации здравоохранения полагают, что "порядок создания и деятельности комитета по вопросам этики относится к компетенции Высших органов законодательной власти Российской Федерации. Принципиальным моментом этой позиции является признание необходимости создания центрального координационного комитета по вопросам этики при президенте РФ. При всей целесообразности государственного регулирования взаимоотношения между людьми и их группами в памяти многих сохранились воспоминания о парткомах, которые выполняли функции государственного управления профессиональной, моральной и даже правовой деятельности. Именно в формах преодоления возможных и всем известных издержек организации типа "партком" и результатом все же происходящих преобразований являются новые общественные объединения, которые в полной мере могут и должны решать задачи, стоящие перед этическими комитетами. Среди подобных объединений - Российский национальный комитет по биоэтике, гуманитарная ассоциация, "Человек и медицина" и др.

Так, например, по уставу гуманитарной ассоциации "Человек и медицина" основными задачами ассоциации являются: "консолидация и расширение сфер деятельности граждан по защите прав в области охраны здоровья, оказание помощи пациентам и их семьям в защите их прав и интересов в условиях внедрения новых медицинских биотехнологий, содействие клиникам, больницам, кафедрам лечебных и научных учреждений в обеспечении этических рекомендаций по возникающим в процессе лечения этическим вопросам. В свою очередь, Российский национальный комитет по биоэтике располагает значительной базой данных по новейшим отечественным и зарубежным разработкам в области биоэтического знания. Так, в соответствии с мировой практикой в законе следует четко различать два типа этических комитетов. Первый тип - это комитеты, дающие "добро" на проведение экспериментов и клинических испытаний. Их главная отличительная черта - то, что они принимают решения обязывающего характера, одобряют либо запрещают эксперимент или испытание. Особое внимание следует уделить экспериментальным испытаниям, организуемым и финансируемым зарубежными фирмами, которые должны быть обеспечены надлежащим контролем. Второй тип - так называемые больничные этические комитеты, деятельность которых носит преимущественно рекомендательный характер.

Они призваны регулировать взаимоотношения как между пациентами и персоналом медицинского учреждения, так и внутрипрофессиональные взаимоотношения, а также вести просветительскую работу в отношении прав пациентов, их родственников и медиков. Конечно же, в обоих случаях комитеты должны обладать реальной независимостью, которая не может быть обеспечена без обязательного участия в их работе тех, кто не связан с данным учреждением. В мире существует два подхода, которые условно можно назвать американским и европейским. Для американских характерны минимум координации и соподчинения. Напротив, во многих европейских странах этические комитеты образуют упорядоченную организацию, начиная от комитета при органах центральной власти, через комитеты, действующие на региональном уровень, и до комитетов при отдельных учреждениях. На наш взгляд, в нынешних российских условиях, когда механизмы этического контроля только-только начинают формироваться, не имея ни достаточного методического оснащения, ни сколько-нибудь серьезного опыта, европейский путь предпочтительнее американского.

В какую эру мы живем?

Однажды Андрей Вознесенский назвал Мартина Хайдеггера "последним коренным зубом европейской мудрости". Именно Хайдеггер в середине ХХ века заявил о "безрелигиозности" как главном признаке современной культуры, ссылаясь при этом на авторитет Ницше, который еще в конце ХIХ столетия мучительно ярко рассуждал о "смерти Бога". Вот и в конце ХХ века в России авторитетные исследователи говорят нам, что "пора осознать, что мы вступили в постхристианскую эру и переживаем процесс, обратный тому, который переживало человечество при вхождении христианства в историю" [1]. Однако позволим себе усомниться в авторитетах. Ведь сомнение - это не только свидетельство привередливого характера. Со времен Декарта сомнение - признанный метод любого научного исследования. Подвергнем же сомнению точность понятия "постхристианская эра". В I веке по Р.Х. христианство вошло в историю. Но это вхождение так изменило культуру, что до сих пор вне христианства она не может быть понята "в ее существе и смысле". Практически в одно время с Хайдеггером В.В.

Зеньковский писал: "Не следует забывать, что европейская культура, при всей сложности своего состава, была и остается доныне христианской культурой - по своим основным задачам и замыслам, по своему типу: из христианства она преимущественно выросла, его упованиями и идеалами она питалась, в христианстве обрела она свои духовные силы и от него взяла любовь к свободе , чувство ценности личности" [2]. Даже само умаление роли христианства в современной культуре фиксируется понятиями, от христианства происходящими, с ним связанными и определяющими себя через отношение к христианству, как то "безрелигиозная культура", "постхристианская эра". В то же время нельзя отрицать, что за понятием "постхристианская эра" нет никакой реальности. Напротив, за этим понятием стоит та "сложность состава", которая "была и остается доныне" свойственна культуре. Современная ситуация - это не "постхристианство", а вновь или "вечно возвращающееся" противостояние христианства и язычества. Христианство на протяжении своей истории никогда не выходило из этого противостояния. Менялись лишь его виды, степень остроты и масштабы. Не раз в истории европейской культуры это противостояние принимало предельные формы: в I-III веках, в эпоху Реформации, во время второй мировой войны и т.д. Близка к этому пределу и современная культура.

Особенно ярко этот предел проявляет себя в утонченной неоязыческой форме "спасения " планеты от угрозы демографической катастрофы. Хочется отметить, что этот частный пример на самом деле из разряда стержневых. Он обнаруживает, что такое явление, как управление демографическими процессами, столь типичное для "постхристианской эры", на самом деле имеет обратную силу, а именно - ведет к обнаружению непреходящего места и неубывающего смысла христианства. В чем же суть демографической проблемы? Прежде всего в том, что численность населения планеты увеличивается. Демографы подсчитали, что в конце первого тысячелетия (1000 г.) года численность населения нашей планеты составляла примерно 250-275 млн. человек. В конце второго тысячелетия (2000 г.) она приблизилась к 6 млрд. человек. Причем в конце XIX века она составляла 1 171 млн. человек, в 1960 году - 3 млрд. человек. В чем причины такой динамики? Для многих ответ прост: это следствие успехов медицины и миротворческой политики. Действительно, питаясь мощным энергическим потенциалом христианских ценностей святости жизни, милосердия, делания добра, наука, в частности медико-биологическое знание, к началу ХХ века приходит к ликвидации постоянно угрожавших человечеству факторов риска - эпидемий, инфекционных заболеваний. Достижения медицинской науки снижают детскую смертность, приводят к росту продолжительности жизни.