Страница 26 из 31
К тому же он простудился и слег в постель. И вот сначала Синопская битва, затем нерадостные известия с театра военных действий, невероятная гибель наших войск, потеря таких героев, как Нахимов и Корнилов, совсем обескуражили Государя. Наступило 18 февраля 1855 года, и весь измученный заботами, истерзанный печалями Государь Николай Павлович мирно скончался...
Со слезами на глазах принял маститый Архипастырь это поражающее известие10 о смерти возлюбленного Монарха. Ибо никто другой не чувствовал такой привязанности и горячей любви, какую питал митрополит Филарет к покойному Государю и всему Царствующему Дому.
Не стало в России нашего отца родного, прерывающимся от скорби голосом сказал митрополит своему келейнику отцу Сергию. Не увидим его более в стенах небес и подобной обители нашей. Не будем более любоваться его богатырской поступью. Не услышим его царственного голоса, не увидим его орлиного взгляда... "Царь великий, незабвенный,
Батюшка ты наш родной,
Перед целою вселенной
Охранял ты наш покой.
Что ж, родной наш, не дождался
Благодарности от нас?
Что же рано так собрался
В путь далекий в этот час?
Погляди мы все рыдаем
И тоскуем за тобой,
Царский гроб твой обливаем
Неподкупною слезой".11
После этих слов митрополит призвал к себе своего камердинера Гавриила Феодоровича Галушку и сказал:
Помнишь ли, Гавриил, нашу поездку с Государем в Китаев? А помнишь ли муравьиную кучу и Феофила в ней?
Как не помнить, Владыко святый. Это было три года тому назад.
Так вот знай же, что я до сего времени не мог разгадать его странного поступка. Теперь же пророчество старца мне ясно как Божий день... Муравьи это злобствующие враги нашего Отечества, стремящиеся истерзать великое тело России; крестообразно сложенные руки и смеженные очи Феофила это внезапная, скорая смерть нашего возлюбленного Царя-батюшки...
[1] Все помещеные в настоящей книге примеры и случаи записаны мною со слов а) почтенных старожилов - обывателей Киева, б) из рассказов покойных келейников блаженного старца, в) из сведений, переданных бывшим камердинером митрополита Филарета Гавриилом Феодоровичем Галушкою (в монашестве Платон) и многочисленных рассказов благополучно здравствующих старцев Кнево-Печерской Лавры, Свято-Михайловского и Флоровского монастырей, заверенных их иерейскою и монашескою совестью. (Автор).
[2] Подобно Китаевскон и Голосеевской, пустынь принадлежит ведомству Киево-Печерской Лавры.
[3] Да не смущается читающий тем, что здесь восписуется такая честь и я называю это чудом и как бы ставлю подвижника в ряду святых. Ведь святые не на небе делаются святыми, они там только прославляются уже за святость, стяжанную ими здесь, на земле. Быв в настоящей жизни в малом верны, они в будущей над многими поставляются.
[4] Матф. 14. 1920.
[5] Урожденная Анна Грнндлинг. Перешла из лютеранского вероисповедания в православие и в 1829 году поступила послушницей но Флоровский монастырь.
[6] У Высокопреосвещеннейшего Филарета очень часто исчезали из его комода разные вещи, например, пояса, платки, четки и прочее, которые он раздавал в благословение, а иногда, за неимением в руках денег, даже в милостыню.
[7] В 50-х годах прошлого столетия настоятели и настоятельницы монастырей, так же, как и митрополит, выезжали на четверках.
[8] Кстати, заметим здесь, что игуменья Агния отличалась чрезвычайной кротостью нрава и любвеобильным сердцем, за что особенно была любима блаженным. В 1850 году она удостоилась принять от руки его пострижение в схиму и, нареченная Варварой, скрывала это до самой своей смерти, последовавшей 30 сентября 1865 года.
[9] Государь Николай Павлович был в Киеве пятнадцать раз, а в святой Лавре около тридцати раз. (Лаврский Архив. Дела о Высочайших посещениях).
В первый раз он посетил Киев в 1816 году, будучи еще великим князем.
Во второй раз посетил по воцарении с 2326 июня 1829 года.
В третий раз с 31 мая по (?)июня 1830 года.
В четвертый раз в сентябре 1832 года.
В пятый раз с 1011 сентября 1835 года.
В шестой раз14 августа 1837 года. 15 августа, в день храмового Лаврского праздника Успения Богоматери, согласно данному митрополиту Филарету обещанию, Государь слушал в Лавре торжественную Литургию. По окончании богослужения митрополит просил удостоить его Высочайшего посещения. Государь вышел из храма в 11 часов и, проходя по Лаврскому двору в митрополичьи покои, обратил внимание на обычный обед для нищих и богомольцев, устраиваемый Лаврой ежегодно в этот день еще со времен преподобных основателей Лавры Антонин и Феодосия Печерских, по их завещанию. Осведомившись об этом, Государь пожелал попробовать той же пищи, которая была предложена пароду. Ему принесли хлеба на деревянной тарелке, деревянную ложку, кислых щей и пшенной каши с молоком. Отведав принесенной трапезы, Государь похвалил вкус ее и сказал: "Очень рад, что соблюдается древность. Желаю, дабы и впредь святые предания святых отец наших были сохраняемы нерушимо в наставление современникам и в поучение потомства..." Царский прибор, в память этого посещения, сохраняется и теперь в Лаврской ризнице. 16 августа Государь выехал из Киева.
В седьмой с 10 12 августа 1840 года.
В восьмой 19 сентября 184(?,)года.
В девятый в 1845 году. Прибыв 22 мая вместе с великим князем Константином Константиновичем, он следующий день посвятил осмотру некоторых учреждений. 24 мая, в день праздника Вознесения, был в Софийском соборе на Литургии, оттуда заехал на квартиру, а затем в Лавру. Так как Государь никого не предупредил о своем посещении, то неожиданный приезд его всполошил всю братию, которая в то время трапезовала. Заметив прибытие Государя, все засуетились: кто застилает ковры, кто облачается, кто зажигает свечи. Но вот Государь вошел в церковь. Посмотрел кругом, видит никого нет, один только старик-монах зажигает паникадило. Государь взял старика за локоть и сказал: "Оставь, не надо". Монах, не оборачиваясь и полагай, что ему говорит кто-нибудь из послушников, не знающих еще о приезде Государя, толкнул Николая Павловича локтем и сердито проговорил: "Тебе никто не пытае, иди прочь! Сам знаю, що треба". Государь улыбнулся и пошел далее. Старик пришел потом в ужас, когда ему сказали, что ответ его был обращен к Царю. Приложившись к святым иконам и мощам. Государь взял благословение у митрополита и отбыл в Петербург.
В десятый раз Государь посетил Киев проездом и пробыл в Киеве и Лавре около семи часов.
В одиннадцатый раз 8 сентября 1847 года. Он предполагал приехать в шесть часов вечера, а неожиданно приехал в шесть часов утра. Подъехав к святым лаврским вратам, Государь Николай Павлович вышел из экипажа и направился с сопровождавшим, его генерал-адъютантом Орловым к Великой церкви. Двери последней по случаю раннего времени оказались запертыми. Обширный лаврский двор и особенно преддверие церкви были переполнены спящими богомольцами, собравшимися сюда к предстоящему празднованию Успения Богоматери. Государь остановился перед церковью, рассматривал некоторое время изображения святых при входе в храм и читал начертанные золотыми буквами по обеим сторонам церковных дверей тропарь и кондак лаврскому храмовому празднику Успения Богоматери. Вскоре во дворе показался монах. Государь окликнул его. Оказалось, что это был иеродиакон, шедший служить раннюю обедню при митрополичьих покоях. Государь спросил его о времени служения в Лавре ранних и поздних Литургий и потребовал отворить церковные двери. Войдя в церковь, Государь приложился по обычаю ко святым мощам и иконам и уже собрался выходить, когда явился извещенный о Царском прибытии наместник Лавры, архимандрит Лаврентий, который и проводил Государя до святых ворот. По случаю раннего времени приезда Государя не заметил почти никто, ни из монастырской братии, ни из кителей Печерска.
В двенадцатый раз 21 сентября 1850 года. 24 сентября был воскресный день. Утром в этот день Николай Павлович слушал в Лавре Литургию, которую служил митрополит. По окончании обедни Государь милостиво беседовал с митрополитом и между прочим в разговоре сказал: "Служение ваше прекрасное: только прикажите диаконам не горланить". Нужно заметить, что в ту пору в Лавре перводиаконом был Антоний и до сих пор, вероятно, памятный многим киевлянам-старожилам. Голос у Антония был громовой, но несколько резкий. Про этого Антония острили, что провозглашенное им в Лавре многолетне было слышно однажды на высочайшем смотре войск в Белой Церкви. Конечно, в Царском присутствии Антоний особенно постарался отличиться своим голосом, но резкий тембр его, как мы видели, не понравился Государю. Чтобы предупредить повторение подобного случая на будущее, митрополит сделал Духовному Собору Лавры предписание следующего содержания: "Государь Император, в высочайшем присутствии при совершении Божественной Литургии 24 сентября изволил изъявить всемилостивейшее одобрение соборного служения. Вместе с тем Его Величество, заметив весьма неприличный крик перводиакона Антония, изволил приказать мне удерживать вообще диаконов от неумеренного возвышения голоса при священнодействии. Духовный Собор Лавры имеет объявить иеродиаконам сию Высочайшую волю к должному и непременному исполнению".