Страница 25 из 31
Ни, Государь... Тоби треба пройты через терние, отвечал на это блаженный, спокойно взбираясь на свою повозку.
В эту минуту лошади рванулись в сторону, и царский экипаж помчался вперед. Государь слышал эти пророчески-знаменательные слова старца Феофила и с любопытством еще раз пристально оглянулся на странного монаха...
20 сентября, утром, Государь неожиданно посетил Лавру и без всякой встречи вошел в соборную церковь, где шла Литургия и пели "Достойно есть". После обычных напутственных молитв Государь, устранив торжественные проводы от церкви до святых врат, принял благословение от митрополита и отправился в дальнейший путь в Петербург.
В 1852 году Император Николай Павлович в последний раз посетил дорогой его сердцу Киев незадолго до начала войны с Турцией, приведшей к несчастной Крымской кампании, уложившей Государя в безвременную могилу. Николай Павлович прибыл в Киев с великими князьями Николаем и Михаилом Николаевичами 5 октября, в воскресенье, в одиннадцать часов утра, по тракту из Николаева. В час пополудни Государь был в Лавре. Там он посетил митрополита и, беседуя с ним наедине, в его покоях, был крайне угрюм и невесел. Чело и взор его были омрачены неотвязной думой. Николай Павлович вспомнил о покровительствуемых им христианах на Востоке, которых снова угнетали теперь жестокие турки, и размягченное молитвой в храме сердце русского Царя проникнулось жалостью к несчастным страдальцам. Вспомнил он также о том, как турки и прежде угнетали славян и греков и как русские Государи старались облегчить их печальную участь, и даже он, Император Николай Павлович, вынужден был объявить им кровопролитную войну. Турки были тогда разбиты и просили мира, а Греция была признана независимым государством. Теперь они снова начинают притеснять подвластных им христиан и опять вынуждают его объявить им войну. Но теперь силы турецкие увеличатся втрое: англичане и французы, желая ослабить могущество России, готовятся помогать им.
В конце разговора Государь, как бы намекая Владыке на тревожное состояние политических дел, открыто выразился, что над Отечеством расстилается грозная туча, но он употребит все возможные усилия, чтобы не допустить опятнаться дорогой Родине и суметь достойно проучить дерзких врагов.
Я не желаю проливать напрасной крови верных сынов моего Отечества, но тщеславные враги заставляют меня обнажить мой меч. Планы мои не решены пока, нет! Но сердце чувствует, что время приближается и они скоро будут приведены в исполнение. После этих слов Государь грустно опустил голову и задумался.
Ах, как бы я желал знать, что ожидает Россию в будущем, после некоторого молчания продолжал он.
Но сего никто же весть, токмо Един Бог, со вздохом заметил ему митрополит.
Знаю, знаю, что так... отвечал ГосударьНо знаю и то, что святая Киево - Печерская Лавра, искони служащая рассадником веры и благочестия, всегда была богата благочестивыми иноками, носящими в себе дух истинно подвижнической жизни. Нет ли и теперь у вас одухотворенных благодатью старцев, у которых я мог бы испросить совета на мои предстоящие политические проекты?
Есть, Государь, отвечал на это митрополит. Есть такой... И хотя образ жизни его нисколько не походит на образ жизни остальных иноков вверенной мне Богом обители, однако, со смелостью могу уверить Ваше Императорское Величество, что под покровом его простоты и юродства скрывается благодать Святого Духа и несомненный дар прозорливости.
Уж не тот ли это высокий монах, которого я встречал некогда по пути в город? Насколько мне помнится, он проезжал тогда на телеге, запряженной быком...
Ты не ошибся, Государь, отвечал Владыка митрополит. Это он, схимонах Феофил. Если угодно будет Вашему императорскому Величеству, я не замедлю представить его пред Ваши светлые очи. Он живет в Китаевской пустыни, и через час мой экипаж доставит его сюда.
Нет, не надо. Мы лично отправимся к нему. Это будет гораздо лучше.
После вышеприведенного разговора Государь посетил Софиевский собор и Михайловский монастырь, а затем, отобедав у себя на квартире, дождался приезда митрополита Филарета и, усевшись рядом с ним в его экипаж, отправился в Китаевскую пустыни к старцу Феофилу.
Что же сделал блаженный? Несмотря на то, что от имени митрополита был послан из Лавры в Китаев верховой с приказанием удержать старца Феофила на весь день в монастыре, блаженный незаметно пробрался через ворота и ушел в лес. Провидя духом приближение Царского экипажа, он вышел ему навстречу, в Голосеев, но не показался пред лицо Государя, а пропустил экипаж мимо себя, спрятавшись за большое дерево. Затем, дождавшись того момента, когда Царский экипаж стал подыматься шагом на гору, он обежал его стороной через кусты вперед, исцарапал себе до крови руки и лицо и, отыскав находившийся на некотором расстоянии от дороги большой муравейник, разгреб его руками и улегся в середину его на спину.
Погода в тот день была солнечная, теплая, но Государь все время был молчалив и в глубоком раздумьи рассматривал окружающую местность. Вдруг зоркий взгляд его увидел в стороне черное пятно.
Что там такое? быстро вопросил Государь митрополита, указывая рукой на заинтересовавший его предмет. Мертвое тело, что ли?
Владыка взглянул по направлению поднятой руки, но сколько ни силился, не мог рассмотреть старческими очами, что там такое лежит.
Гавриил! обратился он к сидевшему на козлах камердинеру. Ну-тко, брат, разгляди.
Это лежит человек, Ваше Высокопреосвященство, отвечал, обернувшись, Гаврилка. Но только не мертвый, а живой. Вон у него и ноги шевелятся.
На чем же он лежит? вопросил в свою очередь и Государь.
Да видать, на муравейнике, Ваше Императорское Величество, отвечал Гаврилка.
Странно... сказал на это Государь и приказал кучеру свернуть в сторону. Когда высокие путешественники вышли из экипажа и подошли к муравейнику,
Феофил лежал не шевелясь. Руки его были сложены на груди крестообразно, как на смерть, а глаза закрыты совсем. По всему телу и лицу его копошились целыми массами муравьи, но он. точно не чувствуя ничего, притворился мертвым.
Это схимонах Феофил, тихо прошептал митрополит Государю, подходя ближе. Это тот самый старец, к которому мы едем, чтобы навестить его.
Чего же он лежит тут? с удивлением спросил Николай Павлович. Ну-ка, узнайте...
Феофил! - нагнулся к блаженному Владыка. Зачем ты лежишь здесь? Молчание.
Подымись, говорю, проказник! Государь хочет говорить с тобой. Ни звука, ни движения.
Странно! с досадой сказал Государь и, сердито махнув рукой, повернулся назад и пошел к экипажу.
Нет, это неспроста, Ваше Императорское Величество, заметил Монарху митрополит, когда они садились в карету. Чует мое сердце, что эта проделка его имеет своеобразное значение.
Но сколько ни силился Владыка митрополит разгадать Государю поступок блаженного старца, не мог дать на то ясного утвердительного ответа.
Прошло несколько времени. Война туркам была объявлена. 2 сентября 1854 года союзный флот пристал к берегам Крыма и высадил многочисленную армию англичан, французов и турок числом до 70000. Наши войска сравнительно с неприятельскими были малочисленны, однако решили защищаться. Русские моряки затопили часть своих кораблей при входе в Севастопольскую бухту, чтобы преградить путь неприятельскому флоту, перетащили с кораблей пушки на берег и вооружили ими батареи. Морское войско обратилось в сухопутное и стало готовиться к отчаянной обороне под начальством храбрых адмиралов Корнилова, Нахимова, Истомина и других. Неприятель подступил. Севастополь как приморский город не был укреплен с суши. Но русские не падали духом и в несколько дней возвели земляные укрепления на протяжении семи верст. День и ночь работали они. Войскам помогали и жители, не исключая и женщин и детей, которые носили землю для насыпей. Одна батарея была возведена исключительно женщинами, почему и названа была "Девичьей"... Война началась. Градом посыпались с обеих сторон бомбы, пули, ядра. С раннего утра до поздней ночи не прекращалась неприятельская стрельба. Весь свет дивился стойкости и необычайному мужеству русских воинов. Но истощились русские силы, редели ряды славных воинов. Росло и кладбище. Удрученный горем Император Николай Павлович заметно похудел. От дум и тревог здоровье его расстроилось.