Страница 16 из 31
Крестьянин П. Н. пришел в Киев на богомолье и обратился к блаженному за советом, прося благословения на поступление в монастырь. Старец Феофил выслушал его и спрашивает:
Ты йисты хочешь?
П. утвердительно кивнул головой.
На ж тоби, йиж...
И дал юноше супу, в котором плавало что-то твердое, чего П. никак не мог разжевать. Старец же весьма любопытствовал узнать, сумеет ли молодой человек справиться с находившимся на дне миски предметом и поэтому часто выглядывал из своей кельи наружу. Но удостоверившись в том, что подвиг сей молодому человеку не по силам, вышел к нему и сказал:
Ну, буде. Довольно. Иди в Свято-Михайловский монастырь и живи там. Юноша П. в монастырь поступил и, отличаясь кротостью, простотой и умственными способностями, был даже назначен помощником келаря. Но вскоре случилась большая напасть. Келарем сего монастыря был иеромонах Михаил (из Орловских священников). Сильно вознегодовав на своего смиренного помощника, он стал гнать его из монастыря. Со слезами на глазах собрал послушник П. свои вещи и, оставив их у кого-то на попечении, поспешил к старцу Феофилу за советом. Подойдя к дверям его кельи, П. стал читать молитву:
Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас... Но старец не дал ему докончить и, отворив дверь, грозно накинулся на него.
Ты чего это Павел пришел? Ступай сейчас домой!.. Ах, ты Павел! Ах, ты, инок Михайловский!.. Ступай, ступай!..
Юноша возвратился неудовлетворенный и дорогой подумал: "Вот тебе и на-а! Говорят прозорливый, а он меня Павлом зовет. Какой же я Павел, когда я П..."
Был в то время викарием в Киеве епископ Аполлинарий, человек весьма простой и справедливый. Каждого монаха он знал по имени, каждого послушника знал в лицо. Услыхав о печальной участи, постигшей послушника П., Владыка призвал к себе иеромонаха Михаила и строго-настрого приказал ему отыскать и вернуть уволенного. Поднялась суматоха. Во все стороны были разосланы гонцы... Вдруг, к радости встревожившегося начальства, уволенный П., возвращаясь от Феофила, опять является в Михайловский монастырь. Доложили Владыке, и ни в чем неповинный П. снова был водворен на прежнее место. Но каково же было его удивление, когда, вскоре после этого, его постригли в мантию и нарекли именем, предсказанным Феофилом: Павлом...
Жена маклера Мария Дударева долгое время собиралась в Киев. Да по причине холерного времени выполнить предприятия не могла, слишком мнительная была, боялась как бы не заразиться. Наконец, отважилась и приехала. Будучи в Китаевской пустыни, решила побывать и у старца Феофила. И едва только подошла к дверям его кельи, как навстречу ей и старец идет, а в руке у него маленький ящичек с крышкой, наподобие такого, в каких нынче продают сигары. Встречает ее и говорит:
Здравствуй, здравствуй маклерша! А я тебе ящичек приготовил... Что нравится?
Нравится, батюшка...
А ежели мы крышечку вот так закроем. Хорошо ли тогда будет?
Очень хорошо, батюшка...
Ну так на тебе его. Да смотри скорее домой поезжай... Слышишь? Скорее спеши. Нигде по дороге не останавливайся, а то плохо будет...
Да я, батюшка, на богомолье в Киев приехала. Хочу повременить денька два...
Не смей и думать об этом! Как можно скорей поезжай.
Собралась Мария в обратный путь. Приехала домой в страхе... Но только что успела с родными поздороваться, как схватят ее, бедную, корчи да рвота посинела вся, в постель слегла. Всего только три часа промучилась от холеры и Богу душу отдала...
А вот не менее того любопытный случай. Проживала в городе Туле одна странница Катерина С. Их только двое на свете было: брат Иван да она. Зиму они дома вдвоем проводили, а весной по святым местам на богомолье отправлялись. Он на север, она на юг. С приближением же холодов опять на зиму домой возвращались. Так вот, пришла однажды Катерина в Киев и зашла, по обыкновению, к старцу Феофилу. Блаженный благословил ее и вынес на память маленький, новый, обвязанный бумагой горшочек.
На, прими... Да смотри, не развязывай, покуда домой не придешь.
Ушла Катерина и дорогой радуется: "Видно, что-то хорошее старец предвещает, что коровьего масла в горшочек наклал". Да проходя лесом, не выдержала: "Давай, думает, открою. Подивлюсь, что лежит..." Остановилась Катерина в лесу, развязала горшочек, смотрит лежит на дне дохлый воробей.
Ах, ты, шутник этакий! Вишь, что старик выдумал здохлого воробья положил. И тут же с досады плюнула, а горшок с воробьем об дерево раздробила. Прошел месяц. Возвращается Катерина с богомолья домой.
Что, братейника моего не было еще?
Нет, не было, отвечают соседи, а только пакет на ваше имя тут есть.
Вот тебе и на-а! А ну-ка, прочитайте, что пишут такое...
Оказалось, ничто иное, как извещение о том, что на брата ее Ивана напали по дороге злые люди, ограбили его и по своей жестокости убили молодца. Поняла тогда Катерина, что означал мертвый воробей, и залилась бедная горючими слезами...
Жил в Киеве скотопромышленник А. Д-ов, человек состоятельный, богатый. Жена его была женщина кроткая, богобоязненная, но сам Д-ов был человек грубый, жестокий и маловерующий. Жена его аккуратно посещала храм Божий и монастыри, любила подавать милостыню, принимать убогих и странных и, почитая подвижников благочестия, от души обожала старца Феофила, часто приглашая его к себе в дом. Но муж, как человек развратный и жестокосердый, не мог выносить присутствия в своем доме старца Феофила и каждый раз бранил за это жену и смеялся над ней.
Как не стыдно тебе возиться с разными юродивыми да ханжами и принимать их у себя! говорил он.
В одно прекрасное утро, когда мужа Д-овой не было дома, приезжает к ней старец Феофил и, вооружившись углем, начинает выводить на обоях, по стене, какие-то цифры в десятках и сотнях тысяч... Д-ова не посмела противоречить ему и стояла в стороне, с удивлением посматривая на работу блаженного. Вскоре вернулся супруг. Заметив стоящего во дворе бычка Феофила, он решил посмеяться над старцем, но когда вошел в комнату и взглянул на стену, ужаснулся: дорогие обои сплошь были испачканы разными цифрами.
Кто это осмелился сделать?! Феофил?.. Да?..
И пошел разыскивать блаженного по комнатам. Увидав его в своей спальне, он набросился на него с укорами и бранью, но Феофил принялся в ответ снимать перед ним все свое платье... Д-ов плюнул и с досады уехал из дому. Тогда жена его, придя в себя от внезапной грубости мужа, стала перед старцем извиняться и предложила ему отведать немного моченой капусты, которую Феофил очень любил, но услыхала вместо согласия грозный и двусмысленный ответ:
Нет, все кончено! Бог справедлив. Меня обидели, разорили и оставили нищим... "Господь даде, Господь отъят" (Иов. 1, 21).
И тотчас уехал домой.
В 1853 году.
Через некоторое время семью Д-вых постигло ужасное горе: дела их стали умаляться, капитал начал таять и уменьшаться, появились крупные долги, вскоре имущество их было продано с аукциона, и надменный богач Д-ов сделался нищим, влача свое существование в каком-то захолустье, которое Киевское городское управление отвело ему из жалости и сострадания...
[1] То есть принес ли жертву Богу, находясь проездом в обители? Загладил ли молитвословием свои грехи?
[2] Когда отец А-ий явился однажды к старцу, будучи еще мальчиком, блаженный призвал к себе келейника Пантелеймона и говорит: "Кланяйся ему (А-сию) в ноги... Целуй в руки своего духовника!" Впоследствии так и случилось. Отец А-сий постриг Пантелеймона перед смертью, напутствовал его в Вечность и совершил по нем отпевание...
[3] Погребен в ограде Голосеевской пустыни в нескольких шагах от могилы подвижника старца Парфения.
[4] "Пущеница" - слово славянские. Значит жена, получившая развод.
Глава 7
Многи скорби праведным и от всех их избавит я Господь.
(Пс. 33, 20).
Помянув здесь о правилах и обычаях блаженного Феофила и о способах обращения его со своими поклонниками, не лишним считаю сказать, что подобные сношения с людьми и громкая слава, которой пользовался блаженный, вызывала зачастую озлобление завистливых лиц, превратными толкованиями стремящихся заклеймить достохвальное и непорочное имя блаженного старца.