Страница 17 из 31
Особенно ожесточался против него начальник пустыни иеросхимонах Иов. Предполагая во всех действиях и поступках блаженного одно только "ханжество и суеверие"" он преследовал старца на каждом шагу и, причиняя ему различные досаждения и скорби, надоедал Владыке постоянными на него жалобами и доносами. Видя, что блаженного постоянно окружает толпа богомольцев, Иов выбегал во двор и, укоряя толпу в суеверии, заставлял ее разойтись. Когда же и это не помогало, приказывал запирать после обеда монастырские ворота, чтобы любопытная толпа не окружала блаженного и не подходила к его келье. Но это не все. Зачастую Иов врывался к блаженному в жилище и, гневно обличая его за женщин, забирал принадлежащее старцу белье, вынуждая его не отдавать белья женщинам-прачкам. Старец же отговаривался только кротостью, молчанием, выставляя притчами различные Евангельские доводы. Когда же начальник не унимался и продолжал досаждать ему, то, стараясь оградить его от напрасного гнева и бесовского искушения, зачастую не отворял ему дверей.
Пантелеймон, говорил в таких случаях блаженный своему келейнику, затвори дверь. Сейчас наш враг придет...
Пантелеймон ведал уже, что это за "враг" такой, и спешил задвинуть клямку в дверях как можно прочнее. Тогда Иов, чтобы еще более досадить блаженному и доказать свои права и власть, переместил старца вниз большого корпуса, поближе к своему дому, и хотя здесь было четыре вместительных комнаты, блаженный был этим крайне недоволен, так как подобная перемена в жилье и местности препятствовала старцу творить все то, к чему призвал его Господь. Когда же, на беду, был прислан из Лавры иеродиакон Феодосии Тупицын, требовавший особого присмотра по болезненному состоянию своих умственных способностей, и был помещен со старцем во вторую переднюю комнату, то блаженный не выдержал и немедленно удалил его от себя. Раздраженный таким своеволием начальник пустыни Иов вторично привел присланного и, входя в дверь к Феофилу, тихо произнес:
Отец Феодосий! С преподобным преподобен будеши и со избранным избран будеши... Благословись у отца Феофила, он тебя наставит, и живите в мире...
Но блаженный, выскочив из внутренней комнаты, снова удалил Феодосия, а Иову кричал:
Ты грамоте знаешь, знаешь?..
Кабы не знал, начальником не поставили бы, с улыбкой отвечал Иов.
И библейские книги читал? А?
Не только читал, а и на память многое знаю.
За что Каин убил своего брата Авеля? Скажи! Отвечай! За что?
И проводив Иова из комнаты, захлопнул за ним дверь. Оскорбленный до глубины души начальник немедленно рапортовал о том митрополиту Филарету и, перечисляя все неблаговидные юродственные выходки Феофила, просил удалить его из мирной и уединенной Китаевской пустыни.
Из этой жалобы1 видно, как мало понимали тогда Феофила окружающие его люди. Да и не мудрено: тот, кто не познал собственной души, едва ли может познать душу ближнего своего. Ибо когда мир своею мудростию не познал и Бога в премудрости Его (1 Корин. 1, 21), то едва ли возможно людям этого мира познать и верного слугу Господня. Да еще такого великого избранника и слугу, как блаженный старец Феофил, которому еще от чрева матери своей суждено было стать светильником веры Христовой и вся жизнь которого, начиная с раннего детства, была сплетена из разных чудес и необычайностей и своим течением напоминает нам детство одного их величайших угодников земли Русской святителя и чудотворца Николая.
Не будем удивляться тому. Мир во зле лежит. Не видя в подвижниках благочестия деятельных сынов Отечества и государственных мужей, он презирает и ненавидит их. Но справедлив ли мир, когда ненавидит людей, которые, отрекаясь от мира, всю свою жизнь посвящают молитвам за него?.. Среди нас беды неисчислимые! Среди нас скорби неистощимые! Среди нас горе безысходное!.. Враг нашего рода дьявол всеми силами воздвигает против нас свои полчища и окружил нас своими легионами. Обыдоша нас пси мнози, сонм лукавых одержаша нас. Отверзоша на нас уста своя, яко лев восхищаяй и рыкаяй. (Пс. 21, 1417). Молитвы же праведников суть для нас стрелы сильных, прогоняющие от нас всякого врага и супостата.
Ибо они своими молитвами и заслугами покрывают перед Богом постыдную наготу нашей жизни, украшая ее драгоценными одеждами и благодатью, и, восполнив ею нашу душевную скудость, делают ее чистою и благоугодною пред очами Господними. Когда же за грехи и беззакония наши постигает нас кара Господня, они своими чистыми молитвами и тайными подвигами отводят от мира громы и гнев раздраженного неба. Много бо может молитва праведного поспешествуема. (Иак. 5, 16). А мир, не зная собственных выгод, отвергает, презирает и гонит своих благодетелей!
Да, многие скорби претерпевают тогда от нас эти рабы Божии! Положив себе задачей жизни быть искренними последователями учения Христова, они с молчанием на устах мужественно переносят от руки врагов всякого рода обиды и притеснения, твердо памятуя Евангельские слова: "Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, потому ненавидит вас мир." (Иоан. 15, 19). Но терпение это продолжается до тех пор, пока гонение на людей Божиих совершается без вреда для самого пути Божия, по которому они идут. Когда же дело выходит наоборот, они возвышают свой голос и, как бы от лица Божия, начинают проявлять самостоятельность своей воли. Ибо кому только неизвестно из нас, каким подавляющим гнетом ложатся эти притеснения на душу людей. Они отнимают энергию не только у мужественных натур, но расслабляют даже самые многодельные руки и ноги...
Тоже случилось и со старцем Феофилом. И как задавленный чем-либо тяжелым ищет простора и свободы, так и угнетаемая постоянными нападками начальника Иова боголюбивая душа блаженного немолчно стала вопиять к Богу; "Отыми от мене понос и уничижение, Господи!" И стараясь вразумить строптивого и неразумного начальника, он ограждался от него различными юродствами и даже позволял себе иногда обращаться небрежное достоинством его сана. Но что же из того? Разве не святитель Николай ударил некогда по лицу злочестивого Ария на одном из Вселенских Соборов?..
И вот начальник Иов, сознавая, что поношениями и уничижениями ничего старцу не сделаешь, придумал иной план: он стал собирать различные клеветы на него, надеясь хоть этим удалить старца из пустыни. Премудрый Соломон, указывая на такие совещании недобрых людей, говорит: "Устроим ковы праведнику, ибо он в тягость нам и противится делам нашим, укоряет нас в грехах против закона и поносит нас за грехи нашего воспитания. Он пред нами обличение помыслов наших. Тяжело нам смотреть на него, ибо жизнь его не похожа на жизнь других и отличны пути его. Он считает нас мерзостью и удаляется от путей наших как от нечистот." (Прем. 2, 12, 14 16). Не знаю, сознавал ли Иов напраслину гнева своего на праведника, но по донесению его видно только одно, что из желания придать клевете вид настоящей правды юродственная жизнь блаженного старца Феофила истолковывалась совершенно превратно. Он писал митрополиту, что иеросхимонах Феофил "наносит поношение монашеству и своим небрежением о сане совершенно отвергает себя от оного, распространяет суеверие и ханжество, а сокрытием внутреннего быта своей жизни, дерзостью и буйством подает сомнение в самом его веровании и здравом состоянии умственных способностей..." Что же может быть ниже подобного ослеплении человеческого ума? Не таким ли точно образом, как поступали враги Феофила, собирали лжесвидетельства и на Иисуса Христа? Но души праведных в руке Божией.
Сколько ни старались недоброжелатели блаженного старца, они не могли достигнуть желаемого успеха.
Как же смотрел на подобную клевету сам блаженный? Видя, что на него клевещут напрасно, он нисколько не скорбел духом, а наоборот веселился и вспоминал апостольские слова: "Если злословят вас за имя Христово, то вы блаженны, ибо Дух славы, Дух Божий почивает на вас: теми (то есть нашими врагами) он хулится, а вами прославляется. Только бы не пострадал кто из вас как убийца, или вор, или злодей, или как посягающий на чужое; а если как христианин, то не стыдись, а прославляй Бога за такую участь. " (1 Петр. 4, 1416). "Ибо блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня. Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах." (Матф. 5, 1011).