Страница 70 из 239
Беседа 13. О помощи смирения в борьбе со страстями
Некогда мне был задан вопрос о том, как смирение помогает бороться со страстями, и я обещал посвятить этой теме отдельную беседу. Я буду говорить, опираясь на святоотеческое учение. Как сказал святитель Игнатий (Брянчанинов): "мое учение - не мое, но святых отцов"; так и я - буду излагать не свое учение, не свой опыт, весьма скудный в этом отношении, а святоотеческое учение.
для начала мне хотелось бы прочитать вам две обширные цитаты из творений преподобного Григория Синаита. Я вам уже говорил, что вышла хорошая книга, новое издание, ранее не публиковавшийся перевод Григория Синаита [1], отличающийся в лучшую сторону от того перевода, который помещен в русском "добротолюбии", и даже лучше, чем тот, который находится в "добротолюбии" славянском. Эта новая книга является более точным переводом с греческого языка.
"Говорящие или что-нибудь выполняющие без смирения подобны строящим дом зимою или без цемента. Опытом и разумом найти и постичь смирение есть счастье очень немногих. Распространяющиеся о нем словесно похожи на измеривающих бездну. Мы же, слепые, отрочески догадывающиеся об этом великом свете, скажем немногое". Обратите внимание на следующие слова: "Настоящее смирение не имеет смиренной речи, ни смиренного вида, не понуждает мыслить смиренно, ни, смиряясь, упрекать себя. Хотя все эти признаки и образы смирения суть как бы разновидности его, но само смирение есть благодать и дар свыше". То есть все перечисленное является лишь способами, средствами к достижению смирения: смиренная речь, смиренный вид, даже смиренная мысль о себе, самоукорение, - но это еще не само смирение, ибо оно есть дар благодати свыше. Здесь уместно вспомнить и выражение старца Силуана. я не помню точно его слова, но смысл их такой: есть смирение аскетическое и есть смирение Христово. Подобным образом высказывается и его ученик архимандрит Софроний (Сахаров). Смирение аскетическое достигается подвигом и в значительной степени благодаря самопонуждению, оно - результат человеческой деятельности. Смирение же Христово - это благодать свыше.
О том же говорит Иоанн Лествичник: кто пытается описать смирение, тот делает безумную попытку, которая никогда не осуществится, потому что описать его - это все равно что описать благодать. "Существуют, как говорят отцы, два смирения: а) считать себя низшим всех и б) приписывать свои добрые дела Богу. Первое - начало, второе же - конец смирения". Только не надо думать, что если мы поняли, в чем состоит высшее смирение, то будто бы теперь одним лишь усилием ума или воли мы сразу сможем его приобрести и всегда иметь. Нет, все приобретается постепенно. "Ищущим его следует сознавать и иметь в уме три таких предмета размышления: 1) что они грешнее всех людей, 2) отвратительнее всех творений, как противоречащие своей природе, и 3) несчастнее бесов, как демонские рабы. Смиряющийся так должен говорить: "Точно ли я знаю грехи людей, каковы они и сколько их? превосходят ли они или равняются моим грехам? Вследствие незнания будем, душа, считать себя ниже всех людей, как землю и прах под их ногами. И как мне не считать себя гнуснейшим всех тварей, когда они соответствуют своей природе, с какою рождены, я же по неизмеримым беззакониям уклонился от природы?
Подлинно звери и скоты чище меня, грешника, потому я, низвергающий себя до ада и лежащий в нем прежде смерти, ниже всех, да и кто не знает и не чувствует, что грешник низменнее даже бесов, как их раб, послушник и наследник с ними тьмы еще здесь?! В самом деле, он, несчастный, ожесточеннее бесов и, управляемый ими, пострадает чрез это, наследовавши с ними бездну, обитающий прежде смерти в земле, аде и бездне! Как ты осмеливаешься именовать себя праведным, обратив себя злыми делами в грешного, нечестивого и в беса? Горе прельщению и заблуждению твоему, бесноватый, пес грязный, посылаемый за это во огнь и тьму!"
Что сказать об этих словах святого Григория? Если какой-нибудь новоначальный начнет себя понуждать произносить их от всей души, то, пожалуй, он может прийти в уныние. Но скорее всего, это окажется для него только игрой, неким фарисейством, ведь мы знаем, что смирение - это хорошо, потому, произнося о себе уничижительные слова, начинаем думать, будто уже и имеем такую добродетель, однако сердце наше никак слова эти в себя не принимает и не отзывается на них, оно не убеждено в их истинности. Спаситель говорит: "Научитесь от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем" (Мф.11:29), значит, смирение - это добродетель, которая должна быть укоренена именно в сердце, а не исходить из одного лишь ума. Поэтому приведенные Григорием Синаитом слова уместно произносить тому, кто уже достиг такого состояния, когда они отзываются в его сердце, когда оно чувствует их справедливость. Для нас же правильнее было бы усердно молиться, каяться, а вот когда мы вдруг начнем обнаруживать в себе подобные мысли, когда зазвучат в уме нашем подобные слова, тогда-то мы и поймем, ориентируясь на прочитанное у преподобного Григория, что наше настроение, наше душевное состояние - истинно. То есть приведенное мною поучение указывает нам некие ориентиры на пути к достижению смирения, и когда мы эти ориентиры увидим, тогда познаем, что мы двигаемся правильно.
А если же сразу начнем произносить такие слова, пусть даже не вслух, а только мысленно, то, скорее всего, это будет не истинное смирение, а смиреннословие. И конечно, как в отношении любой добродетели и борьбы с какой угодно страстью, так и в отношении смирения новоначальным необходимо советоваться со старицей или духовником, ничего не предпринимать самостоятельно, самочинно, чтобы не допустить какой-нибудь грубой ошибки из-за ложной ревности.
Вот еще одно изречение Григория Синаита, мне кажется, в особенности полезное и, так сказать, жизненное, несмотря на некоторую свою откровенность и даже беспощадность, оно может оказаться также и утешением для тех людей, которые испытывают сильные борения.
"Есть семь взаимно входящих и друг от друга порождающихся, но различных способов, ведущих и руководствующих к ниспосылаемому Богом смирению" - то есть способов, приводящих к смирению, но еще не являющихся собственно самим смирением. Мы иногда называем эти способы смирением, но делаем это условно; истинное же смирение посылается от Бога, является действием Божественной благодати, оно неизъяснимо, как говорят и Иоанн Лествичник, и Силуан Афонский, и многие другие подвижники. "Есть семь взаимно входящих и друг от друга порождающихся, но различных способов, ведущих и руководствующих к ниспосылаемому Богом смирению: молчание, смиренномудрие, смиреннословие, смиренная одежда, самоунижение, сокрушение духа и отнесение себя всюду к последним. Разумное молчание рождает смиренномудрие. От смиренномудрия проистекают три вида смирения: смиренное словопроизношение, смирение и нищета в одежде и постоянное самоукорение. Эти три вида смирения дают начало сокрушению, производимому попущениями испытаний и называемому промыслительным наказанием и смирением посредством демонов. Сокрушение самым делом легко поставляет душу в ее чувстве ниже всех и последней из всех, как раболепствующую всем. Два этих вида приносят совершенное богодарованное смирение, называемое силой и совершенством всех добродетелей. Оно свое исправление приписывает Богу.
Итак, первый из всех образов смирения - молчание, от которого рождается смиренномудрие". Смиренномудрие, судя по самой форме слова, - это смиренное о себе мудрование, то есть смиренномыслие, когда мы начинаем смиренно о себе думать. Конечно, оно еще не есть сердечное смирение, но и это уже немаловажно: человек, вместо того чтобы мнить, будто он из себя нечто представляет и обладает какими-то добродетелями, достоинствами или способностями, начинает помышлять о себе смиренно. Смиренномудрие "производит три вида смирения; три образуют один - сокрушение. сокрушение рождает седьмой вид или подчиненный всем образ первого смирения, которое называют промыслительным. Промыслительное же смирение приносит в душу ниспосылаемое Богом совершенное, истинное, необразное смирение. Первое, то есть промыслительное смирение, возникает при таких условиях" обратите внимание, это относится ко всем: "Первое, то есть промыслительное смирение, возникает при таких условиях. Если человек, предоставленный самому себе, нравственно побежден, порабощен и испытывает над собой господство всякой страсти и помысла, то, не встречая помощи ни от дел, ни от Бога и совершенно ни от кого и почти впадая в отчаяние, не может, угнетаемый отовсюду, не сокрушиться. Он считает себя низшим всех и последним рабом, худшим самих демонов, как побеждаемый ими и подпавший их тиранству. Это и есть промыслительное смирение.