Страница 4 из 239
Потому что удерживая язык, сопротивляясь таким образом страсти пустословия, мы тоже с нею боремся. И так можно сказать в отношении любой страсти вообще. Если мы хотим очистить себя от блудной страсти, мы должны не только молиться, но и на деле противиться ей. Если мы хотим избавиться от гнева, мы не только молимся против гнева, но и на деле противимся. И так же, если мы хотим избавиться от пустословия, мы должны на деле противиться ему и одновременно молиться, при этом понимая, что полной победы, полной чистоты можно достичь только тогда, когда избавимся от всех страстей. Поэтому задача эта очень трудная при всей своей внешней простоте.
А что значит "как сначала поведешь себя в монастыре"? Ревностно относиться к своему послушанию, ревностно относиться к своей духовной жизни - вот что нужно с самого начала. В монастыре повести себя сначала хорошо невозможно. Если какая-нибудь сестра, допустим, имеет гневливость, то как она вмиг станет кроткой? Конечно, у нее не получится. Она будет спотыкаться и падать, вновь и вновь этим грехом грешить, и тут ничего не поделаешь, тут необходимо терпение, покаяние, понуждение себя, это может растянуться, и скорее всего так и будет, на многие годы. Не в буквальном смысле говорится, что как изначала себя поведешь, так и дальше будет, потому что это просто невозможно. Кто хочет и пытается надеть на себя такое ярмо, но вдруг вновь и вновь падает и приходит от этого в отчаяние, тот поступает просто неразумно. "Свои страсти нужно терпеть, - говорит святитель Игнатий (Брянчанинов), - так же, как мы терпим недостатки ближних". Конечно, не так терпеть, чтобы примириться с ними, а потерпеть вот эту борьбу со страстями. А доброе начало послушницы состоит в том, чтобы иметь ревность, иметь усердие к главным добродетелям, от которых происходят все остальные. Главные же добродетели - это непрестанная молитва, внутреннее внимание, откровение помыслов, послушание старице, послушание настоятельнице, смирение перед сестрами. Вот это начало.
Если оно будет, если будут эти основные добродетели, в особенности непрестанная молитва и послушание, понимаемое как послушание прежде всего старице - то есть в духовном отношении, тогда все постепенно придет. Вот в чем нужно положить доброе начало. Кто этого не сделал, у того потом может все пойти наперекосяк. Ведь если фундамент криво положат, то и стена будет неровная, может даже треснуть или рухнуть. Те основные добродетели, которые я назвал, - это фундамент, а все остальное постепенно придет. И кроме того, еще очень важный момент - отбросить всякие мысли об уходе из монастыря. Потому что если человек думает, что в крайнем случае он может уйти, то, значит, он всегда будет нетвердым. Он будет думать: "Ну, если что, так я уйду. Или в мир уйду, или в другой монастырь". А когда он отсекает эту мысль, то ему ничего не остается, как только слушаться. И еще должна быть одна важная мысль - подоплека всех наших действий: мы должны понимать, что нам совсем не обязательно исполнять свои желания. В миру люди обычно видят цель жизни в том, чтобы все их желания исполнились. Возникло у человека желание, греховное или доброе, - он стремится всеми силами претворить его в жизнь. А мы должны иметь в виду, что делать это совсем не обязательно, в особенности если желания наши греховные. И когда мы будем иметь такой вот настрой, такой взгляд на вещи, тогда нам уже легче будет бороться с грехом.
Мы знаем, что желание исполнять не нужно, если нам заведомо известно, что оно греховное, и тогда уже будем искать средства для того, чтобы победить грех. А если мы заранее считаем, что в крайнем случае можно и исполнить какое-нибудь желание, тогда, конечно, мы прежде вступления в битву уже примирились с поражением. Но самое главное, еще раз говорю, - непрестанная молитва и послушание. Это те две лепты, которые наша душа, подобно бедной вдовице, может пожертвовать Богу. И это может оказаться больше того, что древние подвижники давали Богу от избытка своих способностей. А у нас больше ничего нет - мы нищие, убогие люди, немощные во всех отношениях.
Вопрос. Необходимо ли для исповеди помыслов доверие к наставнику или достаточно верить, что наставник дан тебе от Бога?
Ответ. Если ты веришь, что наставник тебе дан от Бога, то, мне кажется, это и есть величайшая степень доверия, - Богу-то мы верим.
Вопрос. Если Господь знает, кто будет спасен, но вместе с тем не оказывает никакого давления на свободу выбора человека, то может ли наша деятельность повлиять на предопределение Божие?
Ответ. Зачем об этом думать? Вот у меня такая мысль: если бы даже существовало предопределение Божие о том, что я, такой вот грешник, должен погибнуть, я, мне кажется, не примирился бы с этим. Как я могу примириться? Мне говорят: "Знаешь что, Вася, у тебя никакого выхода нет, мы тебя сейчас потопим, и все". Разве я не буду сопротивляться: "Ну, раз нет выхода, так топите"? Поэтому незачем об этом рассуждать, нужно заботиться о своем спасении. Христианское учение всецело есть учение именно о спасении, и справедливо говорит святитель Игнатий, что спасение нужно погибающему. Мы все должны осознавать себя погибающими. И в этом смысле мы имеем на себе какое-то страшное предопределение: мы все обречены на погибель, если не приложим все усилия; и с помощью Божией едва-едва можно спастись. Зачем нам рассуждать о том, предопределено ли или не предопределено. Допустим, П. решит, что ей предопределено спастись, и она скажет: "Знаете что, я в швейную мастерскую не пойду, потому что и так я спасаюсь, лучше мне шоколаду принесите. И К. приведите мне сюда, а то мне скучно". Или наоборот, человек, который предполагает почему-то, что о нем существует предопределение Божие, будто он погибнет, также не будет заботиться о своем спасении. Не знаю, справедливо ли мое мнение с догматической точки зрения, но мне кажется, что предопределение Божие можно изменить как в одну, так и в другую сторону.
Иначе зачем в Апокалипсисе было бы сказано, что имя того, кто что-то опустит из этой книги, будет вычеркнуто из Книги Жизни? Значит, можно оказаться и вычеркнутым. А если кого-то исключат, тогда место освободится и, может, меня впишут. Вот и все. А так мы будем думать: "Все предопределено. В бухгалтерии - там спастись невозможно Вот на кухне - да, там можно спастись".
Вопрос. Что означают слова Спасителя: "Всяк бо огнем осолится, и всяка жертва солию осолится" (Мк.9:49)?
Ответ. Всяк бо огнем осолится - это касается каждого человека. Пища без соли для обычных людей, а не для каких-то натуропатов, безвкусна. И всем известно, что с самой глубокой древности пищу всегда солили. Когда ее солят, она приобретает вкус и становится пригодной к употреблению. Соль добавляется везде. Если соли нет, пища становится отвратительной. Так и всякий человек. Если в нем будет огонь благодати, огонь ревности, тогда он приобретает "вкус" и становится пригодным для вечной жизни. А если в нем этого нет, значит, что бы он ни делал, ничего не выйдет.
И аще око твое соблажняет тя, исткни е: добрее ти есть со единем оком внити в Царствие Божие, неже две оце имущу ввержену быти в геенну огненную, идеже червь их не умирает и огнь не угасает. Всяк бо огнем осолится, и всяка жертва солию осолится (Мк.9:47-49). То есть если у нас не будет отречения, не будет такой жестокой борьбы с собой, не будет такой ревности, то наша вера теряет смысл. Мы становимся несоленой пищей. И всяка жертва солию осолится. Тут сравнение взято, наверное, из Ветхого Завета, когда приносили жертвы. Всякая жертва Богу должна быть осолена. Без ревности все наши добрые дела тоже теряют смысл. Если мы будем совершать какие-то дела, но при этом у нас не будет ревности, заставляющей нас так жестоко, как сказано в Евангелии, бороться с собой, то жертва наша тоже будет несоленой и потому безвкусной. Добро соль, аще же соль не слана будет, чим осолится? (Мк.9:50). А здесь уже под солью имеются в виду вообще все христиане. Мы являемся солью мира. Если мы потеряем свою соленость, то уже нам не от чего осолиться. Имейте соль в себе. То есть нужно иметь ревность, потому что иначе, если мы ее не будем иметь, то и взять неоткуда. Больше мы ниоткуда, извне этого не получим. Здесь несколько раз употребляется слово "соль", но в разных смыслах, по отношению к разным предметам.