Страница 3 из 239
Это, вероятно, про Иисусову молитву можно сказать, что ее количество переходит в качество, да и то не всегда, а лишь тогда, когда человек проявляет какое-то усердие. Потому что если он будет аккуратно исполнять правило и даже в течение всего дня читать молитву, но не будет усердствовать во внимании, то количество в качество не перейдет никогда.
У вас есть такая книжка - "Непрестанно молитесь", в ней рассказывается про афонских подвижников. Там описан следующий случай. Один монах, который был в послушании у старца, исполнявшего, как и все афонские монахи, четочное правило, стал своего старца убеждать, чтобы он занимался умным деланием так, как учат святые отцы, то есть пытался вводить ум в сердце. Тот сначала сопротивлялся; потом монах, бывший в послушании, основываясь на писаниях святых отцов, все-таки убедил своего наставника в необходимости такого делания, и тот уже в старости, под конец жизни, стал этим заниматься и почувствовал некоторые изменения в молитве. А до этого он многие годы вычитывал все по четкам, как положено, но ничего подобного не чувствовал. Почему же количество не перешло в качество? Некоторые люди, имея усердие к духовному преуспеянию и не замечая в себе этого усердия, считая его чем-то само собой разумеющимся, не выделяя его как некую особенную черту, молятся Иисусовой молитвой непрестанно, все время, и это количество у них переходит в качество. Но они не замечают, что оно перешло в качество не просто так, а благодаря тому усердию, которое они не умели в себе оценить и даже рассмотреть. Вот как этот секрет объясняется. А в отношении количества знаний - как оно может перейти в качество?
Вопрос. Расскажите о благодати. Как ее удержать? Как не растратить, молясь за других, за врагов?
Ответ. Почему обязательно нужно думать, что если мы молимся за других, то мы тратим благодать? Просто когда мы молимся за маловеров, людей, которые ведут нехристианский или явно греховный образ жизни, то нам трудно это делать, а когда мы молимся за человека, ведущего благочестивый образ жизни, или за самих себя, то нам проще, легче. Суть не в том, что мы сохраняем благодать или тратим ее, - скорее, мы больше или меньше приобретаем; а иногда настолько трудно молиться, что всякое внимание рассеивается. Я думаю, что на практике нужно делать так: помолившись за родных - немного и умеренно и по благословению, нужно молиться за себя и покаянием приобретать должное душевное расположение, внимание к молитве, смирение.
Вопрос. На службе я часто просто наслаждаюсь пением. Правильно ли это? Тогда, конечно, ослабевает внимание в молитве, укоряю себя в этом.
Ответ. Ну, если пение отвлекает от молитвы - что делать? Конечно, когда что-нибудь красивое слышишь, особенно в первый раз или не привык еще, тогда оно очень впечатляет и внимание отвлекается. Это естественно. Но отсюда не следует, что нужно с этой красотой бороться. Уже через некоторое время человек привыкает и хорошее пение, наоборот, способствует молитве, вызывает настоящие чувства, которые необходимы при том или ином моменте богослужения. В особенности это касается знаменного распева, который именно на то и рассчитан, чтобы в определенные моменты службы вызывать соответствующие чувства. Мне кажется, что Супрасльский распев очень вдохновляющий. Когда я служу Литургию и наши певчие поют Супрасльским распевом, мне это очень помогает молиться. Сейчас-то я уже привык, а когда наши певчие только-только стали исполнять эту Литургию, я увидел резкое отличие от того, как мне нужно было сосредотачиваться и даже заставлять себя не обращать внимания на пение, когда оно было партесным. Действительно, партесное пение отвлекает от молитвы, оно вообще вызывает совсем не молитвенное настроение: какую-то тоску, грусть, сентиментальность - все что угодно, кроме настоящей сосредоточенности, собранности. И душу оно не возвышает, а напротив, привлекает ее к земле. Я это давно испытал, когда еще был мирянином, ходил в храм.
В Успенском соборе нашего города очень хорошо пели, в смысле профессионально, но пели партесные произведения, исполняли Чайковского, других, менее известных, композиторов. Но молиться было просто невозможно. Во-первых, ни слова не было понятно, а во-вторых, при таком пении совершенно не молишься, а как бы присутствуешь в концертном зале.
А вот если правильное песнопение отвлекает своей красотой, то это с непривычки. Пройдет несколько богослужений, ты к нему привыкнешь - и тогда оно, наоборот, будет помогать молиться. Тут уж ничего не сделаешь: когда человек видит что-то новое, оно, естественно, его отвлекает. Если мы зайдем в храм и увидим какую-нибудь прекрасную икону, она тоже притянет к себе наше внимание именно красотой и отвлечет от внутренней сосредоточенности. Но впоследствии она же будет способствовать молитвенному нашему настроению, когда образуется некоторая, хотя бы небольшая привычка.
Вопрос. А если не имеешь возможности посещать те храмы, где поют знаменным распевом, - это очень плохо?
Ответ. Почему очень плохо? Бывали подвижники, которые никогда не слышали знаменного распева и тем не менее духовно преуспевали. К примеру, отец Иоанн Кронштадтский. Едва ли можно предположить, что он у себя в храме, в середине XIX-го столетия, слышал знаменные распевы или видел канонические иконы. Но это не мешало ему стать тем, кем он стал Хотя, конечно, лучше, чтобы все было правильно; тогда ничто не будет препятствовать духовному развитию, а все будет только способствовать.
А вообще, желание слушать церковные песнопения во внеурочное время я не очень одобряю. Можно иногда. Но если человек делает это постоянно, без конца (кроме певчих, конечно, которым такое прослушивание необходимо), то он в праздности проводит время. Он, может быть, развлекался бы эстрадной музыкой или еще какой-нибудь, а раз нельзя, так он выбрал церковную. Это лучше, чем слушать эстраду, но, наверное, еще лучше - молиться или читать святых отцов. Поэтому увлекаться церковной музыкой не нужно.
Вопрос. Мне кажется, что заповеди Божии предполагают занятие умным деланием везде: и в монастыре, и в миру. Сказано, к примеру, не суди. Чтобы не осудить, мирянину также нужно удерживаться от осуждения в мыслях, и так во всем. Вы с этим согласны?
Ответ. Конечно, я с этим согласен. Нельзя сказать, чтобы умное делание было единственным способом исполнить заповеди, но это путь наиболее удобный, наиболее, можно сказать, легкий. Конечно, вы можете возразить: "Зачем нам идти легким путем?" Но так дерзнет заявить о себе только человек самонадеянный, гордый, который почему-то считает, что он может и трудным путем идти. А более или менее благоразумный человек всегда будет избирать самый легкий путь. Умное делание - это и есть наиболее легкий и (хотя слово это, может, неподходящее) эффективный путь для исполнения заповедей. Но не единственный. Поэтому нельзя осуждать тех людей, которые не занимаются умным деланием, и обязательно записывать их в число погибающих. Это тоже несправедливо.
Вопрос. Какой вред бывает от множества пустых слов и как воздерживаться от этого? И еще говорят, что как сначала поведешь себя в монастыре, так и вся будущая жизнь пройдет. Как вести себя новоначальной послушнице, чтобы достичь пострига или хотя бы немного преуспеть?
Ответ. Конечно, от пустословия вред, но не всякий разговор можно назвать пустословием. Если это необходимая беседа по послушанию, пусть даже иногда и пространная (например, в швейной мастерской обсуждают, как и что нужно пошить), она не будет пустословием. А когда начинают говорить о том, что не касается дела, или бесконечно обсуждать то, что давным-давно известно или само собой выяснится, то это уже пустословие. Тем паче - когда говорят на посторонние темы. Как от этого избавиться? Сделать это очень тяжело, потому что язык - такой член тела, которым движут все страсти. Спаситель сказал: "Не то оскверняет человека, что входит в уста, но что выходит из уст, ибо из сердца исходят помышления злая" (см. Мф.15:11,19). Все злые помышления, исходя из сердца, движут нашим языком. А поскольку у нас в сердце очень много злых помышлений, очень много страстей, надеяться на то, что наш язык, наша речь очистятся ранее, чем мы избавимся от страстей, трудно. И нужно стараться по возможности себя удерживать, по возможности приучить себя к молчанию, вместе с тем понимая, что это временная мера, частичная, а главное - это очищение сердца. Но пренебрегать борьбой с пустословием, не заботиться об очищении языка, пока мы не очистим сердце, и свободно действовать по страсти или, правильнее сказать, по многим страстям - это тоже неправильно.