Страница 181 из 239
Беседа 31. О необходимости постоянной молитвы
Сегодня мне бы хотелось еще раз напомнить вам о самом важном в монастыре делании.
Для чего мы живем в обители? Я считаю, что самым важным делом является для нас Иисусова молитва, или умное делание. Cтарец Василий Поляномерульский, проводя аналогию с историей сотворения мира, описанной в книге Бытия, сравнивает все прочие делания с реками, а умную молитву - с океаном, в который все эти реки впадают. То есть такое простое, на первый взгляд, занятие, как повторение Иисусовой молитвы, оказывается самым важным, можно сказать, единственно важным и всеобъемлющим делом монашествующих, потому что является не только собственно молитвой, но именно внутренним деланием, борьбой, внутренней жизнью. Ведь как во внешней, земной, жизни подстерегает человека огромное количество всевозможных изменений и событий - скорбных и трагических, радостных и счастливых, - так и во внутренней, духовной, жизни встречает его такое же многообразие. И поэтому, приступая к повторению простой Иисусовой молитвы, мы, может быть даже не понимая, что она означает и к чему приведет, неожиданно для себя приходим в особое состояние: начинаем изнутри как бы просвещаться светом. Я имею в виду не тот благодатный свет, который бывает у преуспевших подвижников, а свет ведения, который позволяет начать познание самих себя.
Мы становимся способны видеть, что представляет из себя человек, и прежде всего, конечно, постигаем собственные слабости и немощи (когда замечаем свои греховные, дурные наклонности), а также и какие-то возвышенные свойства человеческой души. На примере самих себя мы начинаем понимать вообще людей (что, может быть, удел и немногих, но тем не менее это возможно). И получается, что человек, занимающийся как будто бы несложным делом - непрестанно, словно умалишенный, повторяющий одни и те же восемь слов (конечно, непростых, ведь в них содержится имя воплотившегося Сына Божьего, Господа Иисуса Христа), этот человек постигает внутренние тайны человеческой жизни. Оказывается, что он знает людей гораздо лучше, чем тот, кто имеет, как мы говорим, житейский опыт, то есть опытен в каких-то обычных мирских занятиях и постоянно находится среди общества, потому что последний судит о людях, наблюдая за ними со стороны, а мы, если живем правильной жизнью, - по самим себе, изнутри. Ведь на самом деле друг от друга мы отличаемся мало, общего у нас гораздо больше, чем различного, хотя мы и склонны преувеличивать значение отдельных своих особенностей.
Познание самого себя от упражнения Иисусовой молитвой необходимо нам не для получения какого-то отвлеченного знания, то есть не для ведения ради ведения, а для того, чтобы совершить через это познание подвиг покаяния.
Подвиг покаяния начинается с сердечного сокрушения, с плача о себе, или с плача духовного, когда человек, может быть даже не имея слез, сетует о своем падшем состоянии. А продолжение покаяния - это борьба с грехом. В сопротивлении постоянно проявляющимся страстям мы как раз и совершаем настоящее, истинное покаяние. Если же человек только осознает то, что с ним происходит, огорчается этим, но не борется со своими страстями, то такое чувство покаянием назвать нельзя, в лучшем случае это только его начало. Если же он в таком состоянии закосневает, значит, в нем можно заподозрить какой-то духовный изъян, например лукавство. Вступить в борьбу с грехом нужно обязательно. Когда кто-либо только начинает заниматься Иисусовой молитвой, он ждет быстрых результатов, ощущения благодати, но первоначально, сам того не ожидая, лишь видит свою греховность. И даже если теоретически он знает, что так и должно быть, все равно это зрелище является для него печальным. Однако Господь, если в нас истинно действует благодать, не только дает нам видеть свою греховность, но вразумляет нас и далее, внушая самое главное - решимость бороться с грехом, что также является действием благодати, действием Божественного просвещения.
Если мы осознаем свою греховность, но не видим идеала, к которому обязаны стремиться (теоретически мы, может быть, и знаем о нем, но не имеем его своей жизненной целью), то тогда едва ли можно говорить о настоящем покаянии. Не познав до конца всю тяжесть, горечь, напряженность борьбы со страстями, не вступив в этот поединок, мы не сможем стяжать глубокого сердечного сокрушения, настоящего плача о своих грехах, который имели святые отцы. Мы не вступили в борьбу, не хотим бороться, поэтому не может в нас быть настоящего огорчения из-за своих согрешений и немощей. Кто-то оправдывает себя тем, что он не совершает тяжких смертных грехов, кто-то имеет и какое-нибудь другое более или менее убедительное оправдание, но на самом деле человек просто притупил первую горечь, первое, так сказать, жало греха, почувствовал некоторое удобство, спокойствие - и ожесточенную борьбу со страстями вести уже не хочет. Допустим, один немного возвысился над блудной страстью и теперь не боится падений, а другой несколько преодолел страсть уныния и больше не страшится отчаяния, неверия - этим людям кажется, что они живут правильно и того минимума, который они делают для своего спасения, достаточно. Но идеалом христианина является Евангелие, и если такой человек, подобно пророку Давиду, который попытался облечься в воинские доспехи Саула (см.
1Цар.17:38-39), примерит на себя евангельские заповеди, то он увидит, что заповеди для него тяжелы и непривычны, поэтому, облекшись в них, сражаться он не может. В такой ситуации необходимо, конечно, усиленно, углубленно молиться Иисусовой молитвой: видимо, в нас произошло некоторое охлаждение из-за самонадеянности и мы должны понять, что сутью, духом Иисусовой молитвы является смирение, ненадеяние на себя. Я думаю, что именно предвидя, прозирая как раз такой образ духовного подвига, блаженный Нифонт сказал, что в последние времена монахи пойдут путем делания, растворенного смирением, удобно скроют свои дарования и в Царстве Небесном окажутся выше отцов, прославившихся чудесами. У него же были, в частности, и слова о том, что они (то есть подвижники последнего времени) будут благоговеть даже перед Божиими попущениями. Мне кажется, что сейчас и наступило то время, когда другого способа духовной жизни просто нет. Конечно, мы не какие-то великие люди и вряд ли будем выше отцов, прославившихся чудесами (если сказать какой-нибудь сестре, что она будет выше таких отцов, она, наверное, сама засмеется), хотя, может быть, кто-то из среды людей, живущих подобным образом, и достигнет такого состояния.
Это я говорю не с той целью, чтобы вызвать в вас высокоумие по поводу того, будто мы, читая Иисусову молитву, занимаемся чем-то особенным, но чтобы вы поняли, почему я считаю, что другого пути борьбы со страстями нет. Когда мне приходится слышать о монашествующих, которые не молятся Иисусовой молитвой, я всегда думаю: "А как же они тогда вообще борются с помыслами?" Становится даже страшно. Мне кажется такой человек совершенно беззащитным и безоружным. Ведь когда молишься Иисусовой молитвой - и то бывает тяжело, а что же делать человеку, который не молится?! Поэтому нужно понимать, что и в начале, и в середине, и, наверное, в конце подвига самым главным является ненадеяние на себя и деятельное (то есть проявляемое на деле) упование на Господа Иисуса Христа, Сына Божия, выражающееся в непрестанном совершении молитвы Иисусовой.
Когда человек начинает видеть свою греховность, зрелище это бывает для него весьма печальным, даже страшным и потому иногда приводит к малодушию, но далее должно последовать и действие благодати, внушающее нам решимость со своей греховностью бороться и подающее для этого силы. И хотя от действия молитвы Иисусовой иногда даже новоначальные чувствуют некоторое утешение, однако мы должны понимать, что борьба со страстями - это не какое-то приятное занятие, но в основном - жестокая и кровавая схватка, требующая громадного усилия и крайнего напряжения всех человеческих сил. Благодать начинает содействовать человеку тогда, когда он понуждает себя, мобилизуя (простите за такой светский язык) весь свой внутренний ресурс, и в том случае, когда, казалось бы, сделать уже ничего нельзя. Без такого усиленного, крайне напряженного призывания имени Господа Иисуса Христа никакую страсть победить невозможно. Важно помнить и понимать непреложные, истинные слова Спасителя (ведь это откровение получено даже не от пророка, а от Самого Господа): "И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну" (Мф.5:30). Вот Иисусова молитва и является таким мечом, то есть средством, с помощью которого мы можем отсечь соблазны, столь же естественные и привычные нам, как члены нашего тела.