Страница 182 из 239
Трудно себе представить человека, который бы сам отсек себе руку, тем паче правую. Но именно такого внутреннего напряжения, мобилизации требует от нас Господь Иисус Христос. Если мы этого делать не хотим, значит, мы пренебрегаем заповедью Божией.
Заповеди Божии - это не только "не убий", "не прелюбодействуй", "блаженны нищие духом" и прочие. Заповеди - это все учение Господа Иисуса Христа. И если нам кажется, что мы не можем справиться со своими страстями, то из этого дoлжно сделать вывод, что мы не соблюдаем заповеди, прежде всего заповедь о мужественной борьбе с самими собой и о необходимости надежды на Единого Бога. "Без Мене не можете творити ничесоже" (Ин.15:5), - сказал Господь наш Иисус Христос. Мы же уверены, что кое-что можем сделать и без Него, и думаем, что можно спастись и не отсекая соблазны, не отсекая привычные нам страсти. Если мы рассмотрим любую нашу греховную привычку - пусть это будет гнев, даже блудная страсть, или какие-то более мелкие страсти, допустим многословие, пустословие, - то увидим, что наше поведение, когда мы действуем по страсти, кажется нам столь же естественным, как, например, владеть двумя руками или смотреть двумя глазами. И мы не представляем себе, что возможно в жизни вести себя так, чтобы эти страсти не проявлялись. Когда человек видит какой-то предмет и хочет его взять, он, естественно нисколько не задумываясь, протягивает к нему руку, чаще правую. Так же ведет себя человек увидевший что-либо соблазнительное: он действует по той или иной страсти, как будто только так и нужно поступать, хотя именно в этот момент ее следовало бы отсечь.
И этот, кажущийся нам естественным, а на самом деле противоестественный, нарост на своей душе мы не можем отсечь никаким иным способом, кроме призывания имени Господа Иисуса Христа. Всем известны слова апостола Павла, которые говорятся при постриге, когда новопостриженному вручают четки: "Приими, брате, меч духовный, иже есть глагол Божий" (Еф.6:17). Этот духовный меч мы должны направлять не против людей (да это и невозможно), а против своих собственных страстей, то есть уметь с жестокостью, бесчеловечностью и безжалостностью к самим себе отсекать греховные члены своей души. Потому что действительно лучше в таком "противоестественном" состоянии, то есть не удовлетворяя своих, с нашей точки зрения оправданных, внутренних желаний, войти в Царство Небесное, чем, осуществляя кажущееся привычным, законным и дозволенным, быть вверженными в геенну огненную. И этому также учит нас молитва Иисусова. Учит не теми словами или мыслями, которые в ней содержатся (потому что она очень лаконична, всего из восьми слов, и нельзя сказать, что в них ясно проглядывает та идея, о которой я говорил), но учит той благодатью, которая действует через нее при усердном в ней упражнении.
Мой покойный духовник игумен Андрей (Машков) был человек очень простой, малограмотный. Хотя он и читал тех святых отцов, которые были тогда доступны (а при советской власти ощущался действительно голод слова Божьего (cм. Ам.8:11)), однако его духовные наставления состояли, как правило, не из цитат, а из его собственных притч или изречений. Иногда они были составлены довольно удачно, чаще - просты, но понять их можно было только имея уже какой-то духовный опыт (некоторые из них я начал понимать лишь спустя многие годы, когда что-то подобное, хотя и не в той степени, как отец Андрей, стал переживать сам). Когда я прочитал "Лествицу" преподобного Иоанна Лествичника и получил сильное впечатление от описанных там добродетелей (например, памяти смертной), то я обратился к отцу Андрею с вопросом, можно ли мне при молитве Иисусовой попробовать делать, например, то-то и то-то. Он же махал рукой и отвечал просто: "Молись, и все". Я, конечно, его слушался, но не понимал, почему он так говорит. Он же не умел объяснять, только молился, чтобы Господь меня вразумил, и я иногда несомненно это чувствовал. А означали эти его слова о молитве то, что все приходит именно от нее. Спустя много лет я нашел подтверждение этому в "Слове о молитве Иисусовой" святителя Игнатия, где он говорит, что от молитвы сами собой приходят и терпение скорбей, и память смертная.
Иоанн Лествичник тоже называет Иисусову молитву матерью всех добродетелей. Это не означает, конечно, что мы ни о чем ином не должны заботиться, но преимущество необходимо отдавать именно этой, главнейшей добродетели. Под молитвой же мы подразумеваем всеобъемлющее внутреннее делание, которое лишь на вид может показаться одним повторением краткой Иисусовой молитвы. Однако на самом деле это целый мир и целая жизнь, в которую человек должен погрузиться так, чтобы почти не обращать внимания ни на что внешнее. Только таким способом, при помощи страшной, самоотверженной борьбы, можно исполнить Евангелие. Если вы надеетесь сделать это каким-то иным способом, то я не буду говорить, что это невозможно, но как это сделать - я не знаю. Поскольку же все вы здесь - мои духовные чада и в деле спасения своей души должны меня слушаться, то я и преподаю вам то, с чем знаком сам, хотя бы только теоретически. Другого способа спастись в наше время я не знаю. Может быть, кто-то умеет подвизаться иначе, ему известны какие-либо иные пути для борьбы с собой, но нам они не известны. Поэтому рассуждать о них теоретически равносильно тому, чтобы искать неизвестно что: как говорится в русской сказке, пойди туда - не знаю куда, принеси то - не знаю что. Некоторые оправдывают свое нерадение и скромное преуспеяние недостаточной мудростью своих наставников.
Конечно, это все правда, о моей святости говорить не приходится: я в самом деле не имею достаточной духовности и не могу сравниться мудростью с великими русскими старцами XIX века, да и с современными подвижниками тоже. Но в действительности вы знаете очень много, знаете самое главное, и если бы у вас самих была ревность, то и того скромного руководства, которым вы сейчас располагаете, было бы достаточно, чтобы преуспеть и достичь высоких духовных состояний (естественно, не сразу, но со временем). Хочется укорить в забывчивости тех людей, которые говорят, что все это им уже известно и ничего нового они не услышали, - эти люди не помнят об одной простой вещи: все требования, параметры духовной жизни, которые им сейчас известны, они узнали от нас, Промыслом Божиим оказавшись здесь, в духовной среде нашего монастыря. Еще когда мы находились в миру, один мой знакомый, когда я сказал ему об Иисусовой молитве, ответил: "Что тут такого, все наши друзья так молятся", - и перечислил их. Но они узнали про молитву от меня, а сам я по-настоящему узнал о ней от отца Андрея; до него же только краем уха слышал, что это такое, не придавая умному деланию большого значения.
Вообще, ведение правильной духовной жизни и осознание истинного значения Иисусовой молитвы не так уж часто встречается, не так уж распространено, а, наоборот - большая редкость, несмотря на то, что сейчас издаются книги, прочитав которые можно обо всем узнать. Мы, конечно, уже привыкли к умному деланию и воспринимаем его как нечто само собой разумеющееся, но у других людей отношение к нему совсем иное. Например, когда я спрашивал у отца Андрея, молится ли кто-либо Иисусовой молитвой в N-ском монастыре в г.N, он только пожимал плечами. Я тогда был самонадеянным юношей, без рассуждения и опыта, мне казалось само собой разумеющимся то, что все должны молиться, - а как же иначе? Поэтому я с большим недоумением спрашивал: "Как же так, они что, книг не читали?" А отец Андрей опять плечами пожимает - не знаю, мол. Я забывал о том, что хотя, да, есть огромное количество разных книг, в которых много о чем написано, но вот извлечь смысл, понять, что самое важное, первостепенное, я бы, например, без отца Андрея сам не смог.
Таким образом, знанием о необходимости молиться Иисусовой молитвой, о необходимости внутренней борьбы, в наше время нужно дорожить, как особенной Божией милостью. И не только надо быть благодарными тем людям, которые преподали нам умное делание, но самое главное - деятельно подвизаться, применять приобретенное ведение (нарочно использую такое возвышенное слово) в каждом конкретном случае, чтобы оно не лежало в памяти как запылившаяся библиотечная книга, которую никогда не раскрывают.
Простое, как бы само собой разумеющееся, дело - молитва Иисусова - является всеобъемлющим деланием всякого монашествующего. Лишь занимаясь им, человек может надеяться на то, что с его помощью исполнит Божии заповеди и будет в силах попрать, уничтожить свои душевные и телесные страсти. Если же он мало преуспевает, значит, либо придает недостаточное значение умному деланию (не теоретически, а в жизни), и соответственно пребывает в нерадении, либо считает, что молитва Иисусова хотя и хорошее, но не единственно важное делание, а есть много других, не менее значимых добродетелей, при помощи которых можно духовно преуспеть. Но гадательно рассуждать о других путях, которые нам неизвестны, мы не можем.