Страница 177 из 239
Как говорит Макарий Великий, некоторым по младенчественности их, по простоте даруется молитва, но они не имеют опыта борьбы со страстями. В данном случае я просто оговариваюсь, что если люди преуспели в молитве, это не значит, что они преуспели вообще. Иные, если двигаются к цели, все делают законно: одновременно и побеждают страсти, и совершенствуются в молитве. А иным в молитве какое-то преуспеяние дано, а в борьбе со страстями они отстают и потом это, так сказать, подтягивают. Это вроде того, как если бы авангард войск ушел значительно вперед, а основная их часть оставалась еще далеко-далеко позади. И если бы основной части войска не удалось догнать авангард и укрепить те позиции, которые он захватил, то могло бы получиться так, что все войско потерпело бы поражение, несмотря на то, что его авангард уже одержал бы какую-нибудь блистательную победу. Такое тоже может быть.
Вопрос. Бывает, что во время молитвы думаешь о другом, не о молитве.
Ответ. Нужно понуждать себя, чтобы все внимание было в молитве, чтобы мысли, отвлекающие нас от молитвы, не захватывали нашего внимания. Следует понуждать свой ум, с некоторым напряжением отвращать свой умственный взор от какого-то воображаемого предмета и обращать его к молитве. Тогда постепенно тот предмет, который отвлекает наше внимание, будет в нашем воображении тускнеть-тускнеть и, наконец, исчезнет. А если мы будем продолжать содержать в уме и этот предмет, и молитву, то, поскольку мы люди страстные, более наклонные ко злу, чем к добру, постепенно внимание наше перетечет к этому предмету и мы либо вовсе оставим молитву, либо будем совершать ее формально.
Вопрос. Часто бывает, что внимание приходит даже в суете, в очень краткий промежуток свободного времени, а на правиле молиться со вниманием не получается, тяжко. Почему так?
Ответ. Может быть, потому, что в суете мы смиряемся, или потому, что усердно выполняем послушание, - и благодать нас посещает. Это первая причина. Вторая - потому что во время так называемой дневной суеты, если эта суета не является следствием нашего произволения, если мы суетимся не добровольно, а отсекаем при этом свою волю, - во время этой дневной суеты, во время послушания мы, молясь, надеемся не на себя, а на Бога. Мы как бы ничего не делаем в молитве, и Господь нас посещает, показывая этим, что наше преуспеяние в ней зависит от Него, а не от нашего усердия. А во время правила мы, наоборот, надеемся на себя, ожидаем какой-то благодати, каких-то результатов, какого-то особого внимания, и поскольку мы в это время не смиряемся, то и не получаем благодати. То есть причина посещения благодати - это смирение, проявляющееся в послушании и в ненадеянии на себя, а причина ее отсутствия - это самонадеянность и гордость.
Вопрос. Бывает такое состояние на правиле - брань. Даже не получается пользоваться четками, почти что перестаешь: просто твердишь молитву и еле-еле с силой их перебираешь, чтоб совсем молитву не оставить. Что это - не понимаю. И это происходит моментом; а бывает, что непонятно почему начинает болеть рука.
Ответ. Как раз это вот и говорит о том, что четки - не такая пустая и формальная вещь. Дьявол может искушать человека столь сильно, что ему и четки трудно будет перебирать, или боль какая-то вдруг появится в руке - ну не из-за того же, что так устала, перебирая четки! это может быть искушение, такое дьявольское нападение. Бывает, человек устами молится, а язык у него чуть не немеет, челюсть болит, молитву произносить невозможно. А как начнет с кем-нибудь говорить о чем-либо пустом, то такая сила в языке появляется - необыкновенная. Так что такое искушение тоже возможно. Нужно себя заставлять, превозмогать это, не обращать внимания, хоть бы это и десять лет продолжалось. Дьявол по-всякому может нападать, смущать, лишь бы человека отвести от молитвы.
Вопрос. Святитель Игнатий Брянчанинов в своих письмах к мирянам говорит, что мирянин не должен вдаваться в тонкие разбирательства своих грехов и помышлений. Получается, что мирянам нельзя записывать помыслы и следить за ними. Или я не поняла?
Ответ. Конечно, человек, живущий в миру и постоянно пребывающий в мирских занятиях и делах, не может так внимательно внутренне за собой наблюдать. У него бесчисленное количество всяких впечатлений. Монах же самим строем монастырской жизни располагается к тому, чтобы обратить свой внутренний взор на себя, следить за собой. Все однообразие, размеренность его жизни наталкивает его на то, чтобы он был внимателен даже к малейшим движениям своей души. Для мирян это часто бывает непосильной задачей. Хотя в то же самое время можно предположить, что все же есть некоторые миряне, которые ведут особенно внимательный образ жизни даже будучи семейными (а тем паче те, которые одиноки), то есть фактически ведут жизнь полумонашескую. И в виде исключения можно было бы позволить некоторым из них, подражающим монахам, поскольку у них есть ревность и усердие, заниматься таким делом, хотя мой опыт говорит, что это очень трудно - этим людям, как говорится, не до того. Достаточной была бы подробная исповедь, и это уже хорошо.
Вопрос. Когда мы делаем земные поклоны, мы четками задеваем пол, да и в других случаях бывают похожие ситуации. Как вы думаете: может быть, лучше не прикладывать четки к мощам и другим святыням, ведь таким образом мы относимся к святыне несколько непочтительно?
Ответ. Одно дело - освящение, а другое дело - какая-то святыня. Вот, например, на четках есть крест, и когда мы делаем поклоны, крест этот бьет по земле. Меня это в свое время смущало, я старался крест как-то подбирать, чтобы он не бился о землю, и как-то задал отцу Андрею вопрос: может быть, это нехорошо? Он же ответил: "да нет, ничего страшного; когда вот так делаешь поклоны с четками, то освящается земля". Можно же по-разному все объяснять. Поэтому смущаться, что четки прикладываются к мощам, и что поэтому мы не можем делать поклоны, нельзя. В принципе, всякий христианин должен все вещи освящать: подрясники, например, которые вы носите, все освящены. Ну и что теперь? Ведь в этом подряснике кто-то может, к примеру, спать. Ну, и что же теперь делать с этим подрясником?
Вопрос. Батюшка, кто-то из оптинских старцев писал, что не мешал ученикам ходить с четками в нуждные места
Ответ. Я, напротив, думаю, что можно там, наверное, и без четок побыть. Хотя вообще молиться в таких местах, конечно, нужно, об этом и Нил Сорский пишет, и другие отцы.
Вопрос. Кто-то из старцев пишет, что четки нельзя брать немытыми руками.
Ответ. В принципе да. Но опять же все зависит от ситуации. Я знал одного монаха из одесского монастыря. Послушанием его было обслуживание генератора, который вырабатывает электроэнергию. Он работал на мазуте, и естественно, что руки у этого монаха очень часто бывали грязными. Однако молиться без четок ему было трудно, и он имел четки особые, которые использовал во время работы. Они были очень засаленные; на службу он с ними, конечно, не ходил. Я не думаю, что брать четки грязными руками - это грех, но в принципе на богослужение нужно приходить чистым и опрятным, в том числе и четки должны быть неиспачканными.
Вопрос. Какое дерзновение в молитве должно быть у новоначального, в чем оно должно выражаться?
Ответ. Прежде всего, устной ли ты молитвой молишься или в уме, должно быть дерзновение изо всех сил побуждать себя ко вниманию, побуждать себя (конечно по силе, насколько получается) молиться с сокрушением сердечным, с покаянием. Хорошо, если бы с этим могла соединиться еще и память смертная. Самое главное - иметь ревность ко вниманию, при любом виде молитвы: устной ли, умной, вслух ли произносимой или беззвучно.
Вопрос. Часто смущаешься молиться при людях более углубленно - это тоже неправильно?
Ответ. Опять же - смотря какая ситуация. Если ко мне, скажем, пришли посетители, а я вдруг углубился в молитву, то они могут это неправильно понять. Хотя были некоторые подвижники, в которых молитва так действовала, что они могли не удержаться и забывались. Вот у игуменьи Таисии, кажется, такое было: во время беседы с сестрами она иногда так погружалась в молитву, что теряла контроль над собой, а сестры это знали и ждали, когда она выйдет из такого состояния. А вообще смущаться не нужно: если ничего от тебя не зависит, а просто - кто-то рядом присутствует, то надо молиться и не делать специально какой-то человекоугодливый вид; нужно думать прежде всего о своем духовном состоянии. Но при этом необходимо сохранять благоразумие, чтобы не оскорбить человека, не обидеть его, если происходит какое-то общение. А то некоторые из тщеславия углубляются в молитву в присутствии посторонних, а тогда, когда надо молиться, теряют всякую ревность.