Страница 167 из 239
Вопрос. Иногда чувствуешь себя как в огне, брань тебя захлестывает, и нужно усиленно молиться, а ты находишься на послушании и молишься с трудом. Насколько молитва в таком состоянии эффективна?
Ответ. Может быть, иногда и допустимо оставить послушание, но смотря какая брань...
Вопрос. Например, возникает неприязнь
Ответ. Надо молиться вслух устами. Скажем, мы вместе с сестрой Д. моем пол, и у меня возникла к ней неприязнь, потому что она грохочет ведрами. Что я должен делать? Отбежать от нее и начать молиться? Но ведь это будет означать, что я поддался брани уже до такой степени, что вовсе оставил борьбу. Неприязнь - такое чувство, которое бывает именно по отношению к людям. А если ты постоянно находишься с людьми и от этого у тебя возникает неприязнь, то борьба твоя должна состоять в том, чтобы брань свою претерпевать, а не в том, чтобы убегать от нее.
Вопрос. Вот Вы говорите, что надо постоянно молиться. Но иногда бывает такое суетное послушание, что внимательно молиться очень трудно. Как бороться в такой ситуации?
Ответ. Ну, что делать, надо терпеть. Речь же идет не о какой-то особенной брани, когда человек уже совершенно не владеет собой. А повседневные искушения, действие тех или иных страстей - так ведь это происходит постоянно, и потому мы должны всегда противиться душой и умом, стараться молиться, владеть собой.
Вопрос. Батюшка, а как правильно терпеть брань, чтоб была польза, и почему многие приходят в уныние, отчаяние во время брани от помыслов?
Ответ. Терпеть брань и терпеть страсть - это разные вещи. Терпеть страсть значит соглашаться с ней. А терпеть брань значит бороться, противиться и терпеть это состояние. Иногда духовную брань приходится переносить на протяжении многих лет, и притом брань страшную, как мы читаем в жизнеописании некоторых подвижников благочестия. Чтобы получать, как ты сказала, пользу, надо терпеть именно брань, а не страсть, то есть вести борьбу и терпеть, потому что сразу победить не удается. Почему не удается сразу? Может быть, какая-то наша в том вина, может быть, Господь это попускает, чтобы мы приобрели мужество или какие-то другие добродетели, а в первую очередь, конечно же, смирились.
Вопрос. Батюшка, когда бывает брань, это хорошо или плохо?
Ответ. Конечно, довольным от этого никто не бывает, но возникновение брани естественно, так и должно быть. Если брани нет, то это даже как-то странно, удивительно. Либо у человека есть какое-то особое смирение, и поэтому он освобожден от брани; либо он живет нерадиво, и потому диавол не возбуждает против него брани; либо он поддался гордости до такой степени, что диавол отступил от него, чтобы человек из-за воздвигаемой брани не начал смиряться и тем самым не потерял бы тот порок, который и один может его погубить.
Вопрос. Освобождается ли человек во время брани от страсти?
Ответ. Смотря что иметь в виду под бранью. Если иметь в виду собственно борьбу со страстью, то, конечно, здесь уже есть какое-то освобождение, а если иметь в виду лишь сильнейшее действие страсти, то тогда человек как раз бывает ею ослеплен. Брань - это противостояние, брань - это борьба, а страсть - совсем иное. Если человек страсти противится, значит, он осознает, что она в нем есть, и, следовательно, он уже до какой-то степени прозрел. А если он ей поддался, значит, он ее не видит, пребывает в ослеплении. Вообще, брань - это борьба со страстью. Но иногда под бранью имеют в виду сильное действие страсти, вот тогда ее можно отождествить с ослеплением.
Впрочем, не все так однозначно. Бывает, с одной стороны, что какая-то страсть человека мучает и он начинает видеть свою немощь, отчего смиряется, избавляется от гордости, прозревает. С другой стороны, страсть может так действовать, что человеку начинает казаться, будто негодование, которое он испытывает по отношению к какому-то другому человеку, справедливо, - вот тут он всегда ослепляется.
Вопрос. Скажите, "энергия" - неправославное понятие?
Ответ. Нет, почему, это именно сугубо православное понятие. Это термин догматического богословия. "Энергия" в переводе с греческого значит "действие". Когда мы говорим "Божественная энергия", мы просто употребляем греческое слово вместо русского - "действие". Но в связи с распространением в настоящее время экстрасенсорики этому слову придается совсем другое значение. Сейчас рассуждают о каких-то энергиях: где-то в дереве есть энергия, в руках есть энергия, - это совсем не то. Когда мы говорим "благодать", то подразумеваем под этим благой дар. Мы употребляем это слово, забывая о его происхождении, о том, что оно обозначает присутствие Божественного действия. "Божественное действие" - это выражение в богословском отношении более точное, чем "благодать Божия". Но нужно отличать благодать Божию и действие Божие от действия какой-нибудь иной сущности. У каждой сущности: у человека, у растений, у животных, у неодушевленных предметов - есть свойственные ей действия. Экстрасенсы же, говоря о неких энергиях, имеют в виду совсем другое: они считают, что в каждом человеке заложены какие-то нереализованные, невыявленные силы и что есть люди, обладающие сверхъестественными, выдающимися способностями, например, такой сверхчувствительностью, что могут выявлять болезни, исцелять людей и так далее.
На самом же деле каждому человеку свойственно, грубо выражаясь, выполнять определенный набор действий. Поскольку человек имеет нечто общее с неодушевленным веществом, он обладает, в частности, свойством или действием, присущим неодушевленному веществу; поскольку человек имеет нечто общее с растением, то есть растет, размножается, в нем присутствует также нечто свойственное растению; поскольку он имеет нечто общее с животными, то он обладает и действиями, присущими животным. И в конце концов, у него есть действия, свойственные только разумному существу: способность мыслить, эстетические чувства и так далее. Всеми этими действиями люди обладают в разной степени. Допустим, если я такой большой и толстый, то я больше вешу, чем сестра Д, то есть вещества во мне больше, больше веса, тяжести, значит, и соответствующего действия во мне больше. И это само по себе ни хорошо, ни плохо, это просто факт. Также и умственных способностей в разных людях может быть больше или меньше - это касается уже чисто человеческих свойств. А экстрасенсы предполагают, что у людей бывают еще какие-то особенные способности, например исцелять болезни и т.д. Но ничего исключительного быть не может. Учение экстрасенсов о том, что нам свойственны какие-то личные энергии, которыми мы управляем, происходит от оккультизма.
А оккультизм, в свою очередь, заимствовал это из восточных религий, где считается, что всякое существо вообще и человек в частности является частью единого Абсолюта - абсолютного безличного божества, - как бы забывшей о своем божественном происхождении, как бы заблудившейся частью божества. И вот когда, учат восточные религии, мы вспоминаем о своем божественном происхождении и делаем какие-то усилия, чтобы вернуться в свое прежнее состояние - в состояние безличного блаженства, тогда якобы у нас начинают проявляться сверхъестественные Божественные способности и мы начинаем действовать подобно Всемогущему Богу. Это, конечно, безумная сатанинская гордость, немыслимая с точки зрения христианства. И вот экстрасенсы полагают, что они эту природную абсолютную энергию могут в себе реализовать. Если мы говорим о святых угодниках, что они творят чудеса не своей силой, а силой Божества, то есть Бог творит чудеса по их молитвам, сам же человек ничего сделать не способен, являясь существом ограниченным, то их доктрина основана на мнении, будто человек является частью безграничного божественного существа и будто, вспоминая свое прежнее бытие, он приобретает сверхъестественные способности.
Вопрос. Варсонофия Великого вопросил один новоначальный общежительный монах о послушании авве Сериду (он был игуменом их монастыря). Старец сказал, что в первую очередь нужно повиноваться Богу, а затем - игумену, как второму после Бога. Можно ли это применять в жизни?
Ответ. Такое беспрекословное, без рассуждения, послушание, которое было у древних монахов, возможно тогда, когда руководят духоносные люди, а нам нужно оказывать послушание с рассуждением. Я не хочу, конечно, оправдывать непослушание, чтобы не получилось, что какая-то девчонка, ничего не понимающая, да еще со множеством страстей, начнет объяснять свое непослушание тем, что она, понимаешь ли, рассуждает и старается правильно все исполнить. Например, ей лень работать, а она будет говорить: "Это я рассуждаю, нужно ли в данном случае работать или не нужно. Ведь матушка Л. не такая, как амма Сарра или амма Синклитикия". Но с другой стороны, слепое послушание тоже неразумно. Может и матушка Л. ошибиться, если не знает каких-то обстоятельств, - тогда нужно прийти, доложить об этих обстоятельствах, и решение может быть изменено. Если же мы будем изначально иметь такую установку, что она не должна ошибаться, поскольку святые отцы заповедуют оказывать ей послушание как второй после Бога, - а она вдруг ошибется, то мы действительно потеряем веру. Нужно смотреть на вещи здраво, хотя и слушаться тоже необходимо, даже если старшие в чем-то не правы. Понятно, что для улучшения ситуации можно высказать какие-то свои мысли, замечания, но все равно надо понимать, что у нас здесь не производство, наша конечная цель - собственно душа.