Страница 13 из 239
Когда святитель Игнатий говорит, что нужно искать людей, которые знают не теоретически, а практически, то под рассуждением имеется в виду опытное знание, переживание того, чем живет монах (для монашествующих). Среди белого духовенства есть люди опытные в мирской жизни, мудрые в этом отношении. Но монашествующим они не могут дать совет, потому что этой жизнью не жили. А некоторые люди имеют такое рассуждение, что могут руководить и мирянами и монашествующими. Еще нужно помнить: не все то золото, что блестит. Очень много актеров. Надо откровенно сказать, есть такие и среди священников. Приходит человек на работу, надевает подрясник, рясу и превращается в священника. Работа окончилась, маска снимается, и домой идет уже не священник, а обыкновенный человек. В самой священнической среде таких называют наемниками. Такой "наемник", естественно, на работе старается выглядеть благоговейно, кротко, любвеобильно и говорит через "ять". А на самом деле это все только маска. Конечно, это не значит, что всякий священник, который снимает рясу и уходит в гражданском, лицемер. Но нужно быть очень осторожным.
Вопрос. Можно ли нам относить к себе слова из Лествицы: "Душа, привязавшаяся ради Христа любовью и верой к пастырю, не отступает от него даже до крови; особенно же если она получила через него исцеление своих язв, памятуя сказавшего: ни Ангели, ни начала, ниже силы ни ина тварь кая возможет нас разлучити от любве Христовой (Рим.8:38-39). Если же душа не привязалась таким образом, не утвердилась, не прилепилась, то удивляюсь, если таковой человек не тщетно пребывает на сем месте, будучи соединен с пастырем притворным и ложным повиновением" [2].
Ответ. Боюсь, что очень дерзновенно будет так сказать. Но действительно, кто получает пользу, тот и привязывается. От этой пользы он еще больше привязывается и больше доверяет. А нерадивый пользы не получает и вместо того, чтобы обличать себя, начинает искать причину своего неуспеха, смысл которой сводится к одному: ныне, мол, нет такого великого наставника, который был бы меня достоин.
Вопрос. Силуан Афонский пишет, что Серафим Саровский познал Бога, благодать Духа, а потом, когда ушла благодать, стоял на камнях три года ради ее возвращения. А Варсонофий Оптинский говорит, что отец Серафим отказался от настоятельства и из-за этого у него было искушение, которое вывело его на камни. Почему такие разные мнения?
Ответ. Я не знаю, не берусь судить. Отец Андрей [3] так же, как Варсонофий, говорил, что это потому, что он отказался от настоятельства. Но я все-таки считаю, что старец Силуан Афонский был ближе преподобному Серафиму как по степени преуспеяния, так и по самому духу подвижничества. Преподобный Серафим Саровский был безмолвником, отшельником. А старец Силуан хотя и провел много времени в монастыре, но, когда читаешь его писания (я думаю, рассудительные люди это подтвердят), кажется, что он по духу своему безмолвник. Он сумел в монастыре как бы уединиться и быть сам по себе, среди людей сохранять полное безмолвие. Поэтому он прекрасно понимал опыт преподобного Серафима, знал, что происходит в душе подвижника. Я не думаю, что Варсонофий испытал такие же возвышенные духовные состояния, как преподобный Серафим. А про Силуана Афонского можно сказать, что он испытывал или то же самое, или подобное духовному состоянию Серафима Саровского. Поэтому, думается, мнение старца Силуана более правдоподобно. Если вы помните из жития преподобного Серафима, он ведь был сравнительно молодого возраста, когда во время пасхального богослужения ему явился Господь на воздухе и благословил его, и Серафим, тогда еще иеродиакон, исполнился великой благодати. Конечно, сохранить такую великую благодать по неопытности очень трудно.
Именно по неопытности, а не потому, что преподобный Серафим был нерадивый, он, как и старец Силуан, потерял благодать. Видимо, старец Силуан по догадке или по каким-то признакам понимал, что не иначе как потеря благодати вынудила преподобного Серафима Саровского на особенный подвиг, чтобы вернуть это блаженное состояние. Возьмем рассказ Симеона Нового Богослова о некоем юноше Георгии (некоторые догадываются, что это он сам о себе рассказывает). Георгий в юности познал необыкновенную благодать, потом потерял доверие к своему старцу и перестал подвизаться. Поэтому благодати он лишился. Уже впоследствии он стал подвизаться для того, чтобы вернуть ее, и едва-едва, уже в монастыре, возвратил. Вероятно, как говорит, по-моему, сам старец Силуан (или, может быть, архимандрит Софроний Сахаров), иные приобретают благодать постепенно и к старости доходят до высокого совершенства, другие сразу познают полноту благодати, потом теряют ее и в дальнейшем подвизаются с тем, чтобы вернуть ее.
Я, конечно, не считаю этот вопрос принципиальным и не настаиваю на своей правоте, но мне кажется, что мнение Силуана Афонского более правдоподобно, чем мнение Варсонофия Оптинского, потому что по интенсивности, по силе, по своему обилию он имел опыт соответствующий опыту Серафима Саровского. Все-таки надо сказать, что оптинские старцы не имели такого великого преуспеяния, как, например, Силуан Афонский, может быть, за исключением подвижника Николая Турка: он был восхищен на небеса. Но это исключение.
Вопрос. К чему приводит ропот на духовника? Насколько это допустимо, как от этого уйти?
Ответ. Ропот ведет к недоверию или, может быть, наоборот - ропот бывает от недоверия. К чему он приводит? К тому, что ты не получаешь пользы от послушания, не исполняешь то, что тебе говорят. В принципе, даже мирянам нужно иметь духовника. Пусть это будет не какой-то особо мудрый старец, но более или менее здравомыслящий священник, при котором ты не стыдишься открыть свою душу и знаешь, что ты ничего от него не скроешь, который может дать тебе какой-то совет, подбодрить или укорить, и ты готов все от него вытерпеть - это уже много в наше время. Что значит ропот на духовника? Если ты начинаешь роптать на его душевные слабости, которые есть у всякого человека, к чему это приведет? К тому, что ты от него отшатнешься, перестанешь ему доверять, перестанешь все рассказывать. Значит, надо найти другого духовника. Но найти другого духовника трудно. И тогда ты, как говорится, пускаешься в вольное плавание. А самостоятельное плавание очень опасно: может быть кораблекрушение.
Вопрос (продолжение). Я хотела уточнить. Дело в том, что у святых отцов написано, что бывает особенная брань против духовника, когда ты получаешь от него особую пользу.
Ответ. Если духовник пьяница, а у тебя брань против него, то это не значит, что ты получаешь от него особую пользу. Но следует отличать это от случая, когда нет явных признаков порочности наставника, а ты все же испытываешь брань. Действительно, брань бывает. Даже святитель Игнатий говорит, что одна из четырех возбуждающих брань причин - это послушание духовнику, или старцу. Он перечисляет: делание Иисусовой молитвы, чтение Евангелия и исполнение евангельских заповедей, терпение скорбей и, наконец, послушание духовнику - четыре причины, от которых бывает брань и которые приводят потом к покаянию. Это естественно, потому что духовник воюет с нашей страстностью, а наш ветхий человек этому противится. Что такое брань? Когда наше падшее естество, или, если так можно выразиться, злая часть нашего естества, противится добру, которое навязывается нам (или которое мы сами насильно себе навязываем) через молитву, терпение скорбей, послушание и исполнение Евангелия, это все нас стесняет, убивает нашего ветхого человека. Потому возникает естественная вражда. Но когда мы это состояние осознаем, мы являемся союзниками духовника и союзниками других, помимо послушания, добродетелей - молитвы, терпения скорбей, исполнения евангельских заповедей - в борьбе с падшим своим естеством.
А когда мы не осознаем, наивно, или из-за самооправдания, лукавства, гордости не хотим этого видеть, тогда мы становимся союзниками нашего падшего естества в борьбе с тем, кто ведет нас ко спасению, - с духовником. Мы говорим всякие возвышенные слова о том, что нет таких старцев, как в древности. А результат какой? Мы слушаемся диавола. Безупречных старцев нет, это правда. А мы слушаемся людей, которые еще менее старцы, чем те, кто хоть каким-то опытом обладает. Или сами себя начинаем слушаться. Сестру Д., например, мы не будем слушаться, потому что она грешная и неопытная, а беса мы будем слушаться - он, конечно, опытный (только не в деле спасения, а в деле погибели). Вот что получается на самом деле, а не в воображении. Представьте себе, что человек плывет на какой-то утлой лодке и вдруг, недовольный ею, бросается за борт. Но это же не лучше. Вот сестра Д. - это утлая лодка.