Страница 12 из 239
Повторяю, нужно не искать понимания ради потакания, а самому стараться понять, что от тебя требуется. И искать строгого отношения к себе. Читать Священное Писание и святых отцов с целью обличения, а не с целью самооправдания.
Пимен Великий сказал, что своеволие - это медная стена между человеком и Богом, а если человек поддался самооправданию, тогда уже нет для него спасения. Чересчур критическое отношение к наставлению, которое тебе дают, под предлогом рассуждения (а на самом деле под предлогом своеволия, саможаления и тому подобного) - это и есть признак самооправдания.
Вы впадаете в маловерие по отношению к послушанию и пребываете безуспешными. Я могу долго убеждать ту же сестру Е. Но если она не исполнит того, что я сказал, а будет продолжать исполнять свою волю, то она не получит от моего совета никакой пользы. Совет помогает, когда его исполняют. Только тогда можно понять правильность или неправильность совета. А когда ты с самого начала предался нерадению, всем пренебрегаешь и в лучшем случае, немножечко потрудившись, оставляешь послушание, а в худшем случае даже не принимаешься за духовное делание, в чем бы оно ни состояло, то, конечно же, ты не познаешь, правильно ли тебя наставляли или неправильно. Ты не можешь войти к своей старице или к духовнику и сказать: "Вот, вы мне говорили то-то и то-то, а у меня не получается. Я сделала, и результат такой-то". Нерадивый человек будет топтаться на месте. Он и год будет в монастыре, и два, и три, и двадцать лет - и останется безуспешным, если не начнет понуждать себя слушаться прежде всего, разумеется, в духовном отношении. Хотя еще раз говорю, что монастырские работы - это часть духовного делания. Может быть, не самая главная, но все-таки существенная, потому что здесь проявляется самоотвержение человека. Монастырский опыт показывает: кто самоотверженно трудится на послушании, тот чаще всего и сподобляется внимательной, а иногда и благодатной молитвы.
Об этом и святитель Игнатий говорит, об этом свидетельствует и мой опыт как духовника.
Думать нужно, рассуждать нужно, но рассуждать в меру своего возраста. Если ты рассуждаешь о том, как исполнить то, что тебе говорят, - это прекрасно. А если ты рассуждаешь о том, правильно ли тебе говорят, значит, нужно что-то с собой делать, потому что это состояние очень тяжелое. Ты пришел к старице, ничего еще не знаешь, едва начал устной Иисусовой молитвой молиться - и уже сомневаешься в самых элементарных советах, в самых простых, которые, в принципе, ты, если бы знал, что и где читать, мог бы и вычитать. Если ты в этом сомневаешься, то что же дальше будет тогда, что же ты вообще будешь делать? Найди такого наставника, который позволял бы тебе, как говорится, царствовать лежа на боку, как в сказке Пушкина. Чтобы можно было спать, есть - и преуспевать в умном делании. Чтобы можно было хитрить - и от этого приобрести покаянный плач. Чтобы можно было беречь свое здоровье - и одновременно думать о смерти. Найди такого наставника... если он на земле вообще существует.
И святоотеческие книги, которые, безусловно, необходимо читать и постоянно насыщать ими свой ум, чтобы пропитать всего себя святоотеческим учением, - их тоже нужно читать с умом. Надо знать, что тебе подходит и что не подходит; что подходит тебе сегодня и что завтра тебе, может быть, будет полезно, а сегодня преждевременно. Надо читать разумно, а не выбирать только то, что тебя оправдывает или возбуждает у тебя неразумную ревность, которая, между прочим, часто совмещается с тяжелейшим нерадением. То есть в том отношении, в котором нужно человеку подвизаться, он проявляет нерадение, а в том отношении, где ему нужно еще смириться, он проявляет неразумную ревность. Например, в трудах монастырских он нерадив и в то же время показывает неразумную ревность даже не в отношении Иисусовой молитвы, а в отношении каких-то невероятно возвышенных добродетелей, например любви к ближнему, которую Иоанн Лествичник помещает на тридцатой (!) ступени, то есть на высшей ступени нравственной лестницы.
Итак, смысл нашей беседы в том, что не нужно уклоняться ни в ту, ни в другую сторону. Не нужно искать такого абсолютного послушания, которое было только в древности, как говорит об этом святитель Игнатий, но при этом не нужно и совершенно уклоняться от послушания и откровения помыслов. Я прочту несколько слов из "Приношения современному монашеству". Святитель Игнатий говорит, что сейчас абсолютное послушание невозможно, но нужно правильно понимать, что он имеет в виду. Сам святитель Игнатий насаждал везде старчество (в тех обителях, где он бывал руководителем), и его ученики исповедовали помыслы. Иногда он и смирял своих учеников. Казалось бы, они тоже могли сказать: "Отец Игнатий, вы же не Антоний Великий".
С одной стороны, мы находим у святителя Игнатия наставления о том, что невозможно иметь такое послушание, как в глубокой древности, потому что нет таких старцев - это, безусловно, справедливо. Это очень важно и нужно помнить всегда. Но, с другой стороны, святитель Игнатий называет послушание в наше время "жительством по совету". Вот как он описывает это: "Крупицами названо в предшествующей главе духовное жительство, предоставленное Промыслом Божиим нашему времени. Оно основывается на руководстве в деле спасения Священным Писанием и писаниями святых отцов, при совете и назидании, заимствуемых от современных отцов и братий (то есть руководствоваться нужно не только святыми отцами - о. А.). В собственном смысле - это послушание древних иноков, в ином виде, приспособленном к нашей немощи, преимущественно душевной. Древним послушникам их духоносные наставники возвещали немедленно и прямо волю Божию; ныне иноки должны сами отыскивать волю Божию в Писании, и потому подвергаться частым и продолжительным недоумениям и погрешностям. Тогда преуспеяние было быстрым по свойству делания, ныне оно косно опять по свойству делания. Таково благоволение о нас Бога нашего: мы обязаны покорствовать ему и со благодарением благоговеть пред ним. Наше современное иноческое жительство по Писанию и совету (выделено нами.
- Ред.) отцов и братий освящено примером главы монашества, преподобного Антония Великого. Он не был в послушании у старца, но в новоначалии своем жил отдельно и заимствовал наставления из Писания и от разных отцов и братий: у одного научался он воздержанию, у другого кротости, терпению, смирению, у иного строгой бдительности над собою... стараясь усвоить себе добродетель каждого добродетельного инока, всем оказывая по возможности послушание, смиряясь пред всеми и молясь Богу непрестанно. Поступай и ты, новоначальный, таким образом! Оказывай настоятелю и прочему монастырскому начальству нелицемерное и нечеловекоугодливое послушание" [1]
Вопрос. У святителя Игнатия (Брянчанинова) сказано: будь осторожен в выборе наставника. Как это понимать?
Ответ. Конечно, если человек совершенно никакого опыта не имеет, то он не может наставлять. Многие люди, сравнительно ученые, окончившие семинарию или академию, не имеют опыта духовной жизни; если они и знают святых отцов теоретически (впрочем, в наше время такие знания тоже редкость), то цитируют их невпопад и руководят неправильно. Допустим, эти люди пользуются выдержками из других, не святоотеческих, духовных книг, из учебников - все равно это не то. Человек должен иметь какой-то опыт. Но нельзя требовать такого опыта, чтобы человек все заповеди исполнял, чтобы он был в полном смысле слова евангельским христианином, - в наше время почти невозможно таких найти. Когда мы начинаем искать чересчур совершенных христиан, таких, как в житиях святых, то часто натыкаемся на проходимцев, на прельщенных, потому что они порой имеют вид необыкновенной святости. Людям прельщенным свойственно быть своего рода актерами, они изображают из себя нечто, и неопытные, простые люди очень этим подкупаются. Значит, действительно надо с большой осторожностью подходить к выбору наставника. Как говорит преподобный Иоанн Кассиан Римлянин, в наставнике нужно искать прежде всего рассуждения. Духовное рассуждение, то есть умение руководить по евангельским заповедям, - вот то свойство, которое необходимо для старца или духовника.