Страница 23 из 114
5. Не одного ли с нами естества был блаженный Павел? Пламенею любовию к этому мужу; поэтому непрестанно обращаюсь к нему и, взирая на его душу, как на некий первообраз, удивляюсь в нем господству над страстями, высокому мужеству, пламенной любви к Богу и размышляю, как один человек по своему усердию приобрел всю совокупность добродетелей, а из нас никто не хочет сделать и малага добраго дела. Кто же спасет нас от неизбежнаго наказания, когда он был одной с нами природы, не чужд был тех же страстей и находился в таких трудных обстоятельствах, каждый день, так сказать, будучи влачим, терзаем и всенародно мучим противниками (евангельской) проповеди, которые часто, почитая его уже мертвым, тогда только, наконец, оставляли его, как бы приведши в исполнение убийственный свой замысел? А между нами, слабыми и столь нерадивыми, найдется ли кто такой, который бы являл такое величие добродетели? Но чтобы вам не из наших уст слышать о подвигах этого блаженнаго и о мужестве, какое он ежедневно показывал (в борьбе) за проповедь благочестия, надобно послушать, что он сам говорит.
Когда он, по причине ложнаго об нем отзыва лжеапостолов, поставлен был в необходимость разсказывать о своих делах (а это для него было так тягостно и неприятно, что он отказывался и никогда не хотел объявлять о своих подвигах, напротив открыто называл себя хульником и гонителем), так, когда он увидел совершенную необходимость заградить уста обманщиков и несколько успокоить учеников, то, после многаго другого, вот как начал говорить: о немже аще дерзает кто, несмысленно глаголю, дерзаю и аз (2 Кор. XI, 21). Смотри, какая боголюбивая душа: не только дерзостию, но и безразсудством называет это дело, научая нас никогда не разглашать о своих делах без необходимости, когда никто не принуждает нас к тому, хотя бы и нашлись между нами сделавшие что-нибудь доброе. О немже, говорит он, аще дерзает кто, несмысленно глаголю, дерзаю и аз, то есть, так как я вижу совершенную необходимость, то и решаюсь осмелиться и сделать безразсудное дело. Евреи ли суть? и аз. Израильте ли суть? и аз. Семя Авраамле ли суть? и аз (22). Этим, говорит он, превозносятся: пусть же не думают, что нам недостает этого; и мы участвуем в тех же самых (преимуществах). Потом прибавил: служителие ли Христовы суть? Не в мудрости глаголю, паче аз (23).
6. Смотри здесь, возлюбленный, как добродетельна душа этого блаженнаго. Он уже назвал дерзостию и безумием совершенное им, - хотя был поставлен в необходимость, однако не удовольствовался сказанным. Но когда решился объявить, что он весьма многим превышает тех, то чтобы не подумал кто, будто он говорит это по самолюбию, опять называет свои слова безумием, как бы так говоря: разве я не знаю, что делаю дело, многим неприятное и мне неприличное? Но меня вынуждает к тому настоятельная необходимость; потому простите мне, что говорю безумныя слова. Будем подражать хотя тени его мы, отягощенные таким бременем грехов, - мы, которые, если иногда и сделаем что-нибудь доброе, то не можем и это хранить в сокровищницах сердца, но разглашаем и обнаруживаем из любви к человеческой славе, и такою неуместною говорливостию лишаем себя награды от Бога. С блаженным Павлом ничего такого не было. А что же? Служителие ли Христовы суть? говорит он, не в мудрости глаголю, паче аз. Затем он уже открывает и те подвиги свои, коих лжеапостолы не совершили. Да и как могли совершить их люди, которые враждовали против истины, всячески старались воспрепятствовать проповеди благочестия и возмущали умы простых людей? Итак, сказав: паче аз, он уже перечисляет подвиги своего мужества и говорит: в трудех множае, в ранах преболе,, в смертех многащи. Что говоришь? Слова твои что-то странны и необычайны.
Возможно ли умереть несколько раз? Да, говорит, возможно, если не самым делом, то намерением. Этим он научает нас, что он постоянно подвергался за проповедь таким опасностям, которыя угрожали ему смертью, но благодать Божия среди самых опасностей хранила подвижника, чтобы от него ученики получили великую пользу. В смертех, говорит, многащи. От иудей пятькраты четыредесять разве единыя приях. Трищи палицами биен бых, единою каменми наметам бых, трикраты корабль опровержеся со мною, нощь и день во глубине сотворих. В путных шествиих множицею: беды в реках, беды от разбойник, беды от сродник, беды от язык, беды во лжебратии, беды во граде, беды в пустыни, беды в мори (2 Кор. XI, 24-26). Не пройдем, возлюбленные, этих слов без внимания: каждое из них в отдельности представляет нам море испытаний. Не сказал он об одном путешествии, но в путных шествиих, говорит, множицею, не (одну) претерпел беду в реках, но многия и различныя беды, и все (претерпел) с великою твердостию. И после всего этого еще говорит: в труде и подвизе,, во бдениих множицею, во алчбе и жажди, в пощениих многащи, в зиме и наготе, кроме внешних (ст. 27, 28).
7. Вот открывается пред нами еще другое море испытаний. Словами: кроме внешних он дал понять, что им гораздо более опущено, чем сказано. И на этом не остановился, но указывает нам на испытанныя им безпокойства от стекавшагося к нему во множестве народа, говоря так: нападение, еже по вся дни, и попечение всех церквей (ст. 28). Вот опять, и этого подвига, хотя бы он был и один, достаточно, чтобы вознести его на самый верх добродетели. Попечение, говорит, всех церквей - не одной, не двух и трех, но всех, какия только были во вселенной. Сколь обширна земля, которую освещает солнце своими лучами, столь же велико было попечение и заботливость этого блаженнаго. Вот, какая широта сердца! Вот, какое величие духа! Но то, что следует далее, закрывает, так сказать, собою все сказанное. Кто изнемогает, говорит он, и не изнемогаю; кто соблазняется, и аз не разжизаюся (ст. 29). Вот, какая нежная любовь этого мужа! Вот, какова бдительность! Вот, какова заботливость! Какая мать так терзается внутренне о чаде своем, палимом горячкою и лежащем на одре, как этот блаженный немоществовал за немощных, где бы они ни были, и волновался за соблазнявшихся? Смотри, как сильно он выразился. Не сказал: кто соблазняется и аз не печалюся; но - разжизаюся, говорит, являя нам великую силу скорби, и давая знать о себе, что он как бы воспламеняется и внутренне горит за подвергающихся соблазнам.
Знаю, что я очень распространил свое поучение, хотя и имел намерение быть сегодня кратким, дабы вы могли несколько отдохнуть от труда постническаго. Но не знаю, как я, коснувшись богатства добродетелей этого святого, увлечен этим как бы сильным потоком вод. Потому, остановив слово здесь, прошу любовь вашу постоянно содержать его в уме и непрестанно помышлять о том, что бывший одной с нами природы, подверженный тем же страстям, занимавшийся простым и неважным ремеслом - сшиванием кож и пребывавший в мастерской, когда захотел и решился предаться подвигам добродетели и сделать себя достойным принятия Св. Духа, получил свыше обильнейшия щедроты. Так и нам, если захотим сделать, что следует с нашей стороны, ничто не воспрепятствует получить те же щедроты, потому что Господь щедр и хощет всем человеком спастися, и в разум истины приити (1 Тим. II, 4). Сделаем же себя достойными, и с пламенным усердием, хотя и поздно, обратимся к добродетели, и, подавив свои страсти, сотворим себя способными к принятию Духа, - чего да удостоимся все мы, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
Беседа XII. На следующия за сказанием о творении слова: сия книга бытия небесе и земли, егда бысть, в оньже день сотвори Бог небо и землю (Быт. II, 4)
1. Вот сегодня исполним свое обещание, предложим обычное учение и к прежде сказанному присоединим то, о чем следует теперь говорить. Вы знаете, что раз и другой старались мы и хотели сделать это, но забота о братиях наших увлекала язык наш к увещанию их. То убеждали мы немощных братий, которые, водясь обычаем, удалялись от этого духовнаго собрания и тем разстраивали нашу радость о св. празднике; им сильно внушали мы и советовали не отлучаться впредь от стада Христова и не блуждать вне этого духовнаго двора, не соединяться с нами только по имени и названию, на самом же деле следуя Иудеям, которые сидят во тьме при светильнике, когда уже возсияло Солнце правды. То приходивших сюда, но еще не просветившихся, увещевали мы последовать духовному призванию и, отрясши сон и леность, с пламенным расположением и напряженным усердием сделать себя готовыми к принятию царскаго дара, и поспешить к Дарующему отпущение грехов и щедро Подающему безчисленныя блага. Так как и о заблуждающихся касательно праздника Пасхи и соблюдением этого, повидимому, неважнаго обычая причиняющих себе великий вред мы позаботились, как следует, приложив к ране их приличное врачество, и непросвещенным дали надлежащее наставление, то, устроив необходимое для (врачевания) болезней и исполнив свое дело) следует наконец и всем вам вообще предложить сегодня духовное пиршество.